Глава 10. Перед лицом Семерых

Летний замок. Семь дней спустя. Часовня Летнего замка была маленькой. Старой. Тёплой. Камень стен помнил ещё первых Таргариенов, витражи ловили утреннее солнце и рассыпали его цветными осколками по полу. В воздухе пахло воском и ладаном — и больше никем. Потому что никого лишнего здесь не было. Мейкар настоял на этом сам. — Я не хочу толпу, — сказал он Бейлору, когда тот заикнулся о приглашениях. — Не хочу, чтобы на неё пялились. Не хочу, чтобы считали, сколько ей лет и сколько мне. Хочу просто... тихо. Бейлор посмотрел на брата, потом кивнул: — Твоя свадьба — твои правила. И вот они стояли у алтаря. Мелькор вошла под руку с отцом. На ней было простое платье — серебристо-серое, подчеркивающее цвет её глаз, без вышивки и камней. Только тонкое кружево у ворота да фата — лёгкая, почти прозрачная, которую ветерок от открытой двери чуть колыхал. Эддард вёл её медленно. Смотрел только вперёд — туда, где у алтаря ждал Мейкар. Ждал и не дышал. Он видел её в этом платье впервые. И понял, что запомнит этот миг навсегда — как солнце ложится на её плечи, как фата плывёт за спиной, как она смотрит на него сквозь этот прозрачный туман. — Отдаю тебе свою дочь, — сказал Эддард, останавливаясь. Голос его дрогнул — чуть-чуть, но Мелькор услышала. — Береги. — Буду, — ответил Мейкар. Просто. Как клятву. Эддард передал её руку в руку Мейкара — и отошёл к скамьям, где сидели остальные. Там, на скамьях, разместились свои. Бейлор — рядом с септоном, готовый в любой момент подстраховать брата. Рикард — прямой и серьёзный, но в глазах тепло. Бенджен — с хитрым прищуром и явно припасёнными на потом шутками. И Эйгон. Мальчишка сидел на самом краю скамьи, подпрыгивал от нетерпения и сиял так, будто это его женили. Рядом с ним — сир Дункан, огромный, неуклюжий в этой маленькой часовне, но с улыбкой до ушей. Больше никого. Только они. Только семья. *** Септон — старый, с добрыми глазами — начал службу. Он говорил о таинстве брака, о долге, о верности, о том, что боги благословляют союз мужчины и женщины. Мейкар слушал вполуха. Он смотрел на Мелькор. На её глаза — холодный океан, в котором сейчас плескалось солнце. На её губы — чуть припухшие от волнения. На её руки — в его руках, маленькие, но сильные. — Подойдите ближе, — сказал септон. Они шагнули к алтарю, встали рядом. Септон взял широкую белую ленту — мягкий шёлк, расшитый золотыми нитями. — Во имя Отца, Судии Праведного, и Матери, источником милосердия, — начал септон, обматывая лентой их соединённые запястья. Он делал это медленно, трижды оборачивая ленту вокруг рук — сначала поверх, потом крест-накрест, закрепляя узел. — Да будет связан союз ваш пред лицом Семерых, — продолжал септон. — Да не распутает его никто, кроме самой смерти. Мелькор смотрела на их связанные руки — его, большую, в мозолях, и свою — и чувствовала, как к горлу подступает комок. — А теперь, — септон поднял глаза, — произнесите слова. Мейкар повернулся к ней. Посмотрел в глаза. — Я твой, — сказал он тихо, но твёрдо. — И ты — моя. От этого дня до конца моих дней. Это были не те слова, что обычно говорили на юге. Короче. Проще. Но в них было больше, чем в любых пышных клятвах. Мелькор ответила, не отводя взгляда: — Я твоя. И ты — мой. От этого дня до конца моих дней. Септон улыбнулся — тепло, по-отечески. — Благословляют вас Семеро. — Он поднял руки над их головами. — Во имя Отца, дарующего мудрость, во имя Матери, дарующей милосердие, во имя Воина, дарующего силу, во имя Девы, дарующей любовь, во имя Кузнеца, дарующего крепость, во имя Старицы, дарующей свет в конце пути, и во имя Неведомого, что хранит нас во тьме. Он помолчал, потом произнёс главные слова: — Да будете вы отныне едина плоть, едино сердце, едина душа — ныне и присно, и во веки веков.  — Да будет так, — ответили они вместе. Септон кивнул. Осторожно развязал ленту, но руки их не разъединил. — Можете поцеловать невесту, принц. Мейкар шагнул к ней. Осторожно поднял фату — медленно, будто боялся спугнуть. Заглянул в глаза. — Моя жена, — сказал он тихо. — Мой муж, — ответила она, улыбаясь. Он поцеловал её. Нежно. Так, как целуют, когда впереди — целая жизнь. Где-то сзади Бенджен присвистнул, но тут же получил локтем от Рикарда. Эйгон засмеялся и захлопал в ладоши, а Бейлор улыбнулся — широко, открыто, по-братски. *** После церемонии все вышли во внутренний дворик. Солнце уже поднялось выше, но воздух был ещё прозрачным и свежим. Слуги накрыли небольшой стол — не пир, а так, угощение для своих. Вино, фрукты, горячий хлеб, сыр. — Ну что, — Бенджен подошёл первым, протянул ладонь. — Добро пожаловать в семью, принц Мейкар. Теперь Вы наш. — Спасибо, — серьёзно ответил Мейкар, протягивая руку в ответ. — Постараюсь не опозорить. — Постарайтесь, — усмехнулся подошедший Рикард, протягивая руку. — Сестра у нас одна. Если что — мы за ней хоть на край света. — Я сам за ней на край света, — ответил Мейкар, пожимая его руку. — Так что будем конкурировать. Рикард усмехнулся и кивнул — принято. Эддард подошёл последним. Посмотрел на Мейкара долгим взглядом. Потом протянул руку — и когда тот пожал её, притянул к себе, обнял. По-мужски. Крепко. Эддард отстранился, кивнул и отошёл к дочери. — Ну что, дочка, — сказал он, обнимая её. — Счастлива? — Да, пап. — Она прижалась к нему на секунду и чуть понизила голос. — Очень. — Ну и ладно. — Он поцеловал её в макушку. — Тогда живите. *** К вечеру все разошлись. Бейлор ушёл к себе — сослался на усталость, но на самом деле просто хотел оставить их одних. Братья Мелькор устроились в малом зале — Бенджен обещал не напиваться, но ему никто не верил. Эйгон уснул прямо за столом, и сир Дункан унёс его на руках, как мешок с картошкой. Остались только двое. Они поднялись на стену Летнего замка — там же, где не так давно встретились впервые. Закат догорал над башнями, роняя в небо последние лучи. — Помнишь? — спросила она тихо. — Помню. — Он усмехнулся. — Ты тогда сказала, что я не похож на принца. — А ты сказал, что я не похожа на южных леди. — Мы оба были правы. Она улыбнулась. Прижалась к нему плотнее. — Страшно? — спросил он. — Нет. А тебе? — Мне — нет. — Он поцеловал её в висок. — Мне теперь вообще ничего не страшно. Потому что теперь есть ты. Она подняла голову, посмотрела в глаза. — Я люблю тебя, Мейкар Таргариен. — И я тебя, Мелькор Старк. — Он поправился: — Мелькор Таргариен. Она улыбнулась. — Звучит странно. — Привыкнешь. Внизу, во дворе, кто-то засмеялся — кажется, Бенджен рассказывал очередную историю. Где-то в окнах зажглись огни. Жизнь шла своим чередом. А закат догорал над Летним замком. Конец.