Глава 1

В пачке двадцать сигарет. Этого хватит не более чем на неделю, а потом ей нужно будет вновь отправится в магловский Лондон. Гермиона не любит эту часть города, она кажется девушке слишком громкой, многолюдной и родной. Именно родной, ведь по этим, давно известным ей улицам, они, вместе с родителями, часто гуляли. Там находятся любимые ею с детства кафе и рестораны. А еще, там такие же люди как и она. Они росли на тех самых мультфильмах и дурацких передачах, которые постоянно крутили по телевизору. И именно это сходство с маглами не давало Гермионе спокойно находится в магловском мире, ведь после него она ощущала себя лишней в волшебном мире. “Ведь это так и есть” Мерзкий голос появился в ее сознании, который она тут же отрезала, возвращая свое внимание на ежедневник, лежавший перед ней. С помощью волшебной палочки Гермиона подпалила конец сигареты, поднося ее к губам, и делая первую затяжку. Горечь, которая тут же появилась в ее горле, помогла Гермионе вновь сосредоточится. Девушка, со всей присущей ей аккуратностью и педантичностью вела ежедневник, расписывая его идеальным почерком. Этому ей даже не мешала постоянная дрожь рук. Во времена войны и скитаний по лесам Великобритании до ежедневников, записей и планирования жизни никому не было дела. И хотя девушка пыталась сохранять всю нужную информацию и продумывать всевозможные планы в голове, выходило это у нее не лучшим образом. Да и спланировать что-то сложно, ведь единственное что тогда стояло в графе “цели” — выжить. Но до войны, у Гермионы всегда все было расписано, она знала каждый свой шаг на несколько дней вперед. Тогда, благодаря планам она чувствовала что ничего не забывает и все успевает. Сейчас, ежедневник дарит ей чувство того, что она вновь может что-то контролировать. В ее руки вернулся необходимый контроль над своей жизнью, но теперь ей нужно еще найти контроль над самой собой, ведь иногда держаться становится слишком сложно. Стряхнув приплыв военных воспоминаний, она вновь сосредоточилась на пере и идеальных линиях. На следующую среду Гермиона дописала в список “Купить” сигареты. Именно тогда они, вместе с Гарри, Джинни и Роном, собираются посетить Косую Аллею. Это будет последний их визит, перед возвращением в Хогвартс. Мысли о школе давно перестали быть счастливыми и полными спокойствия, сейчас все что она могла вспомнить о, когда-то, лучшем месте на земле — это последний бой, тайная комната забитая учениками, которые мечтают сбежать со школы, страх, ненависть, боль и скорбь. Скольких родных они потеряли в тех стенах. — Гермиона! — громкий крик застал девушку врасплох, и, даже понимая кто обладатель этого голоса, она содрогнулась, и вцепилась в палочку, которую теперь никогда и нигде не оставляла. Подняв глаза, Гермиона увидела Джинни, которая как настоящий ураган ворвалась в кухню, и тут же стала рыться в ящиках. Девушка была крайне занята своими поисками “чего-то” в ящиках, так что Гермионе удалось быстро спрятать сигарету и убрать запах, летающий вокруг нее. Друзья знали о ее вредной привычке, но Гермиона все равно при возможности прятала сигареты, ведь прекрасно знала о волнении близких. Хотя, Гарри это, пожалуй, последний человек от которого нужно было прятать свои скелеты. — Идем на улицу, чего ты тут в одиночестве сидишь? — Девушка на мгновение оторвалась от поисков, осмотрев подругу. — Мы там в квиддич играем, понимаю, ты не фанат, но ты можешь просто посидеть на пледе. Погода прекрасная! Наблюдая за вечно быстрой и неусидчивой подругой, в душе Гермионы вновь заплясала радость. Тепло расцветало в ней только в те моменты, когда она проводила время с друзьями, поэтому большую часть времени после войны они проводили вместе. Вот только последние недели Гарри, Джинни и Рон не отрывались от игр в квиддич, Гарри и Джинни на их дни рождения подарили новейшие метлы “Кометы 380” – это вообщем первые спортивные метлы которые сделаны уже после войны. Порой Гермиона сидела на лужайке, наблюдая за друзьями, несколько раз она даже пыталась сама оседлать метлу. Выходило это у нее, что правда, очень плохо, хотя и совсем не расстраивало девушку, в конце концов, о своей недружбе с этим видом передвижения она знала еще с первого курса. — Конечно и…, — не успела она договорить, как ее перебили. — Вот и чудненько, — схватив Гермиону за руку, Джинни поспешила с ней на улицу, одной рукой сжимая ее ладонь, а в другой маленький снитч. — Мы с Гарри поспорили кто быстрей поймает снитч, а то с ним мы играем мало, в основном используем только квоффл. Но сегодня этот самовлюбленный идиот сказал что точно поймает снитч быстрей меня, представляешь? — Негодующе тараторила Джинни, выводя Гермиону на улицу. Друзья часто рассказывают ей о квиддиче, пытаясь заинтересовать девушку, но все их попытки заканчиваются полным провалом. Гермиона не видит ничего интересного в квиддиче абсолютно также, как и в любом другом виде спорта. Обычно их восхваляющие рассказы она просто пропускает мимо себя. Ребятам повезло что в доме Уизли есть столько свободного места, которое позволяет им играть. Гермионе тоже очень нравится сад, часто тут она читает или просто выходит утром подышать прохладным, летним воздухом. Этот дом, который ни капли не изменился за столько лет, напоминает ребятам о спокойном времени. О тех первых визитах Гарри и Гермионы к семейству Уизли. Этот дом — будто портал в счастливое прошлое. Вот только суровое настоящее постоянно догоняет, напоминая о тяжелых временах которые застали волшебников. Воспоминания о нападении на нору, слезах миссис Уизли, и попытки Гарри отомстить за смерть его крестного. А потом накатывает понимание того, что сейчас во двор не влетят вечно веселые и неугомонные близнецы, ведь Джордж прекратил шутить, да и в Норе появляется редко. А Фред умер. — Ну наконец-то ты вышла! — Прямо к Гермионе подлетели Гарри и Рон, — я уже собирался идти по тебя, а то слишком долго длится твое “скоро выйду”. Гермиона мягко улыбнулась на недовольство Рона, но тут же столкнулась с обеспокоенным и внимательным взглядом Гарри, которого улыбка подруги видимо не удовлетворила. — Ты сегодня будешь пытаться подружиться с метлой? — прокричала Джинни, которая уже поднялась в воздух. — Сегодня я пожалуй выберу землю, мое мягкое место до сих пор отходит от вчерашних травм. Конечно, попытки оседлать метлу для Гермионы не заканчивались безпоследственно. Вчера эта штуковина решила сбросить ее прямо с высоты 10 футов, к счастью, ничего кроме пятой точки девушки не пострадало, но Гермиона решила не испытывать удачу последнюю неделю каникул. — Правильно Гермиона, книги тебя явно любят больше чем метлы, — улыбнулся напоследок Рон, и тоже взмыл в небо. Гермиона провела его печальным взглядом, ведь заметила мимолетное, неконтролируемое движение руки парня в ее направлении. Он хотел дотронуться. Но как только осознал это, тут же отдернул руку, и с глупым смехом присоединился к сестре. Гарри, который все это время молча наблюдал в стороне, приблизился к девушке. — Ты как? — Тихо спросил он, сжимая локоть Гермионы. — Все хорошо Гарри, не стоит обо мне беспокоится. — Улыбнулась девушка, — я думала мы уже это обговорили. — Конечно, я просто переживаю за тебя. — Все мы прошли войну, не стоит за кого-то переживать больше. Рон и Джинни потеряли брата, их потеря куда более внушительна. Несколько мгновений Поттер молча смотрел на подругу, но натыкаясь на, все тот же, безэмоциональный, остекленевший взгляд, его рука безвольно упала, а сам он, подхватив метлу, взлетел в небо. В который раз нашептывая себе под нос проклятия, ведь именно так и заканчивается каждый разговор с Гермионой последние три месяца.

***

Карие глаза все никак не уходят из ее памяти. Каждый раз они появляються перед ее взором, стоит девушке хотя бы немного расслабиться. Этот губительный темный цвет, и расширенные зрачки каждый раз сопровождали его взгляд. Грубый, черствый, насмехающийся и похотливый взгляд, всегда возвращается. Он всегда возвращается. В такие моменты она все продолжает себе говорить “представь их, представь серые радужки и нежный взгляд. Просто представь”. Это помогает. Помогает убежать от призраков прошлого, которые преследуют девушку по пятам. Но спокойствие длиться недолго, и вот в грудях опять заканчивается воздух, перед глазами пропадают любые образы, оставляя за собой лишь мерзкий след. На замену им приходят ощущения. Ее тело вновь касаются, а дышать нечем, на нежной коже появляются новые гематомы, а воздух в легких закончился, грубые руки лезут куда не стоит, куда нельзя, в голове мутнеет, чувства начинают пропадать, а дышать не выходит. С громким всплеском, Гермиона выныривает выплевывая воду которой уже успела наглотаться, и пытаясь выровнять дыхание. Вполне ожидаемо что вода ей не помогла, но девушка пытается раз за разом повторяя некоторые ритуалы по сотне раз, лишь бы вылечится. Лишь бы опять стать нормальной и забыть ужасы прошлого. Оставляя полную ванну с, уже охолонувшей, водой, девушка подходит к зеркалу. Оно, к счастью, показывает ее изображение лишь по талию. Опираясь руками на умывальник, девушка поднимает голову к злосчастному отражению, которое уже долгое время всеми силами пытается избегать. Лицо у нее стало, по настоящему, страшным, его, как и многое другое, хорошенько изуродовала война. Впалые щеки, скулы слишком выраженные, а подбородок кажется более острым, чем должен быть. Под глазами — темные круги, создающие впечатление постоянной усталости. Губы раскрасневшиеся, искусанные и потресканные, такое ощущение, будто стоит девушке растянуть губы, как с них тут же польется кровь. Ее ранее густые и кудрявые волосы превратились в иссохшую солому, отбирая остатки прежней красоты. Ключицы резко выступают, узкие, костлявые плечи ссутулились, вены на руках выступают так, что может показаться будто ее кожа прозрачная. Ребра точно можно пересчитать, а грудь вернулась к размерам четырнадцатилетней девочки. Но все это пустяки, ведь чрезмерная худоба и болезненный вид обычные последствия войны которые, кажется, есть у всех. На теле Гермионы есть то, что может испугать любого, окончательно превращая его в искалеченный кусок мяса и костей. И это шрамы. Разной длины, глубины и давности. Некоторые – те что самые маленькие, более давние, их не так много, и, в то время, Гермиона успевала их вовремя залечить, чтобы раны не оставляли следы. А те что более длинные и глубокие – новые, им не более трех месяцев, и все раны которыми они были оставлены срастались неправильно, оставляя неровные линии, которые выглядят уродливо. От правого уха вниз по шее и далее по плечу и спине тянется россыпь шрамов. Они образуют тонкую, хаотичную паутину разломов, расходящуюся лучами от нескольких точек, создавая вечатление того, что кожа когда-то была разорвана в разные стороны, а потом вновь неровно сшита. На левой руке красовалась огромная надпись, которая до сих пор выглядела воспаленной и покрасневшей, будто совсем не хочет сходить, позволяя Гермионе оставить кошмары в прошлом. Прямо под грудью расцвел еще один шрам. Он выделялся на фоне остальных, которые шли вровень с кожей, этот приподнимается над ней, создавая ощущение выпуклости. Неосознанно пальцы девушки потянулись к груди, пробежавшись кончиками по острым ключицам и маленьким грудям, она дотронулась до кривой линии. Боли нет, даже мнимой, которая просыпалась каждый раз при взгляде на другие рубцы. Этот просто был. Точно также как и воспоминании о его получении. Они просто есть. От них не избавится, их нельзя смыть, они навсегда останутся в ее памяти. И лучшее что может сделать Гермиона — это принять их, и справится с ними, как взрослая девочка. Не забывать, помнить. Помнить и закопать в себе всю боль, и грязь от которой никогда не выйдет отмытся.

***

Нарекать каждый сон – кошмаром она не будет. Просто Гермионе спокойней когда вокруг нее защитный купол, который не позволяет увидеть ее настоящее состояние во время сна. Никто не увидит и не услышит ее криков, бормотания и несвязной мольбы. Первую неделю после войны она не скрывалась за магией, плакала при друзьях, кричала во сне, делилась болью и переживаниями. Но наблюдая за тем как все живут дальше, отходя от травм оставленных войной, Гермиона не могла оставаться единственной кто застрял в дерьме прошлого. Поэтому в ее жизни теперь всегда есть магия. Ведь без нее Гермиона — просто тело. Мясо и кости. И конечно, этой ночью она вновь просыпается от собственных криков. Горло першит, и она уверена: завтра ей не избежать хрипоты, если не выпьет зелье. Приподняв саднящие ладони, она заметила кровавые полосы, оставлены длинными ногтями. На соседней кровати мирно спала Джинни, Гермионе лишь в радость видеть ее в спокойном состоянии. Не смотря на потерю брата, она смогла жить дальше, оставляя боль в прошлом. Хотя, сейчас нет человека которому было бы легко, ведь это обычные последствия войны, есть те кто справляется лучше — такие как большинство ее друзей, а есть такие как она — они справляются хуже. И это дерьмово. Проходя мимо кровати Джинни, Гермиона все же провела рукой прямо над головой девушки, проверяя отсутствие волшебного купола. Выдохнув, она вышла с комнаты, не забыв прихватить теплую кофту и палочку. Дверь в комнату мальчиков была приоткрыта, сквозь щель было видно мирно спящих Гарри и Рона. Гермиона уже давно сомневалась на счет спокойного сна Гарри, ведь по нему было видно что война его еще не оставила, а тревога и переживания тянутся за ним до сих пор. Но она не настаивает на разговоре, не хочет требовать от друга откровения, поскольку находится в такой же ситуации, и делится своими проблемами она отказывается. Закрыв дверь, Гермиона начала спускаться по скрипучей лестнице, пытаясь никого не разбудить. Дверь кухни была приоткрыта, и с нее лился тусклый свет. Гермиона могла бы подумать что кто-то просто забыл выключить свет, но последними кухню покидали они с Гарри, Роном и Джинни. Подойдя ближе, она заглянула на кухню, при этом держа палочку наготове. Хотя и глупо ожидать что там кто-то чужой, но Гермиону никак не может отпустить паранойя, оставшаяся после войны. За столом ссутулившись сидел Джордж. Его палочка испускала тусклый свет который позволял лучше рассмотреть парня. В такие моменты как этот, Гермиона попросту не верила что этот человек правда тот весельчак Уизли, чьи выходки так часто бесили ее. На его губах уже давно не было улыбки, а с уст не срывались шутки. После боя за Хогвартс он собирался закрыть Всевозможные вредилки, но семейство Уизли убедили его не делать этого, дабы оставить любимое место Фреда. Сам Джордж в лавке почти не появляется, он взял на себя всю бумажную волокиту, и засел в кабинете. Место близнецов сейчас занимает Рон и Ли Джордан, им конечно тоже тяжело дается пережить потерю Фреда, но они пытаются жить дальше, продолжая любимое дело друга. Гермиона понимала что Джорджу тяжелее чем другим дается пережить потерю брата, но поскольку он почти ни с кем не общался, и приезжал в Нору только на воскресенье, при этом сразу уходя в их с братом комнату, а уезжал рано утром в понедельник этого было не видно. Он никому не открывался, храня свою боль внутри, и не подпуская к себе даже родителей. Но вот сейчас Гермиона уловила момент слабости. По щеках Джорджа текли дорожки слез, а в дрожащих руках он сжимал фотографию. Смотря на такого Джорджа Гермионе и самой стало больно. Но еще больней стало от того, что она видела в нем себя. Джордж потерял часть самого себя, она была уверена что веселую часть Джорджа похоронили вместе с Фредом. Она тоже потеряла себя, вот только не часть а всю себя. Грейнджер сама не единожды сидела вот так, лелея свое горе. Открыв дверь шире, девушка вошла на кухню, заставляя Джорджа содрогнутся от неожиданности. Увидев ее, парень тут же начал вытирать глаза, пытаясь скрыть остатки слез. — Гермиона… — Не стоит, — сказала она, перебивая удивленный голос. Она указала глазами на слезы, — я их уже увидела, не нужно пытаться скрыть слезы. Джордж удивленно помотал головой, следя за девушкой. Подойдя к шкафчикам с зельями, Гермиона достала два и поставила их на столешницу. Вновь обернувшись к парню лицом, она оперлась руками и бедрами на столешницу, наблюдая за ним. — Это нормально — горевать. Все мы горюем о своих утратах. Было бы странно если бы ты не плакал и не скучал за братом, нормально то что ты это все делаешь. Джордж, будто пропуская ее слова мимо, помотал головой. Он вновь скрыл глаза, опуская взгляд к фото, на котором были изображены смеющиеся братья в день открытия Всевозможных вредилок. От этого фото, хранящее в себе беззаботные, счастливые времена, у Гермионы самой защемило сердце. — Ты не понимаешь, — помотал головой парень. — Все живут дальше. Гарри, Рон, Джинни, Родители, даже ты! Вы все прошли через это, не плачите и не скрываетесь за закрытыми дверями. Он говорил надрывистым, хриплым голосом, который очень сильно похож на голос Гермионы, который все еще был охрипшим после ночных кошмаров. — Как думаешь, почему я сейчас тут, а не в теплой кровати? — многозначительно спросила девушка, подняв брови, в насмешливом жесте. — Джордж, в том то и дело что все мы скрываемся за закрытыми дверями. Но горе — это нормально, — задумчиво сказала Гермиона, наконец, отводя взгляд в сторону, погружаясь с свои размышления. — Это так сложно. И так ненормально. Мне кажется я уже никогда не вернусь к своей жизни, да я и не хочу. Я потерял что-то большее чем просто брата, мне кажется я потерял часть себя. Ту часть что постоянно шутила и смеялась, я уже никогда не смогу вернутся к себе, ведь часть меня лежит в гробе рядом с Фредом. — во время откровений Джорджа по его щекам вновь потекли слезы а голос постоянно срывался, но теперь он их не останавливал и не скрывал, просто давал им течь, время от времени содрогаясь от всхлипов. Гермиона подошла ближе к нему, пытаясь поддержать друга, давая понять что он не одинок. Но она остановилась когда подошла к столу, понимая что Джорджу не нужна ее поддержка, ему нужно чтобы кто-то его выслушал. Просто выслушал, и, возможно, сумел бы помочь вернутся к жизни. Или хотя-бы попытаться. Гермионе тоже это нужно, и она, наверное, отдала бы многое за человека который смог бы ее просто послушать. И похоронить все ее откровения в себе. Но она не осмелится так нагружать кого-то из тех кого любит. — Я никогда не смогу понять какого тебе. Но ты не можешь сдаться Джордж. Фред бился до последнего, он умер в бою, умер защищая этот мир. И ты не можешь сдаться, будь сильным за вас двоих. Он спас этот мир за вас двоих, а ты должен прожить счастливую жизнь в том мире за который он умер, должен прожить за двоих, получив при этом в два раза больше морщин и седых волос. Но проживи эту жизнь так, чтобы в конце сказать «Шалость удалась», и без стыда посмотреть в глаза брата когда наконец-то встретишь его спустя много лет по ту сторону жизни. Не дожидаясь ответа, она поставила перед ним одно зелье, и выпив другое, пошла а выходу, оставляя парня в одиночестве. — Ты сильная Гермиона. Надеюсь ты останешься такой навсегда, ведь ты тоже заслуживаешь счастливой жизни и большое количество морщин с седыми волосами. — Со смехом в голосе сказал он, в спину девушки.

***

Наконец, ее перо зачеркнуло последний пункт в ежедневнике: “учебники”. Они уже битый час ходили по проулкам косой аллеи, заходя в множество магазинчиков. Вообщем, Гермиона винила в такой долгой вылазке Джинни, которая, кажется, решила посетить каждую лавку. Выходя из Флориш и Блотс, Гермиона вновь уловила многочисленные взгляды направленные на группу друзей. Уизли кажется это не смущало, они совершенно не обращали на них внимания, продолжая препираться, из-за желания Джинни посетить еще одну лавку с мантиями. Гарри же остановился рядом с Гермионой, рассматривая всех тех людей, которые оборачивались на них. Дети указывали на них пальцами, кто-то смотрел на них восхищенно и благодарно, а кто-то с толикой страха и недоверия. Девушка ощутила как тремор вновь коснулся ее пальцев, весь сегодняшний день она пытается успокоится, и за несколько часов успела выпить два успокаивающих зелья. Но ничего не помогало, и вот ее дыхание опять сбилось, в глазах начали играть черные пятна а тело стало трястись более заметно. Если не рассматривать девушку с крайним вниманием, было сложно заметить непривычное для нее состояние. Лицо оставалось безучастным, будто перебывало в другом месте, а поза казалась расслабленной. Но внутри нее творился ад, столько взглядов и людей вокруг вновь подавили ее, воздух вдруг исчез, а сердце забилось в невероятном ритме, будто пыталось освободится. Она не слышала голоса Гарри, который настойчиво звал ее. Переживая за столь резкую перемену в подруге, он пытался достучаться до нее, при этом не привлекая внимания посторонних. Но Грейнджер просто застыла. Застыла как безэмоциональная, фарфоровая кукла. Ведь единственное что все еще держало девушку на плаву, и не давало упасть была магия. Но окклюменция не могла держаться вечность, вот-вот ее стены рухнут, высвобождая наружу весь тот ад который она пытается удержать в себе. Схвативши руку Гермионы, Гарри трансгрессировал, перед этим попросив Рона и Джинни сделать то же самое. Вот только друзей он отправил в Нору, вместе со всеми покупками, а сам переместил их в совершенно другое место. — Гермиона, — стряхивал он плечи подруги, оказавшись в безопасном месте, подальше от назойливых взглядов. Глаза девушки остекленели и расширились, они выглядели до жути неестественно, напоминая мертвеца, который не успел закрыть глаза, перед последним вздохом. — Гермиона, — все повторял Гарри, пытаясь вернуть девушку в реальность. Последние месяцы он совсем не понимал подругу, и понятия не имел как ей помочь. Но от взгляда на нее такую: застывшую, задыхающуюся и трясущуюся, его самого начинало потряхивать. Вдруг, когда парень уже отчаялся, из глаз Гермионы полились слезы, зрачки расширились настолько, что почти перекрыли радужку. Гарри схватил Гермиону еще сильней прижимая к себе, чувствуя что она совсем потеряла равновесия, и вот-вот готова упасть. Лес, в который парень аппарировал, вдруг наполнил нечеловеческий крик, полон боли, страдания и страха. Гермиона закричала так громко, что порвала голосовые связки, и спустя несколько минут непрерывного крика, из ее рта могли вырываться только сдавленные, хриплые всхлипы. Ее продолжало трясти, а в груди все не появлялся воздух. Упавши на колени, она сжимала предплечья Гарри, который все пытался придумать что же сделать, и как помочь подруге. — Тихо Гермиона, я рядом. — Шептал парень, не придумав ничего лучше, чем просто оставаться рядом. Спустя несколько секунд в грудь Гермионы вновь начал поступать кислород, а перед глазами пропали отголоски воспоминаний, представляя ей реальность. Девушка все еще ощущала невероятную слабость, но ей явно полегчало. Она вцепилась в Гарри мертвой хваткой, боясь потерять родной аромат и чувство его тела рядом. Она пыталась успокоится, понимая что рядом родной человек, который не даст ее в обиду. — Ты как? — еще спустя некоторое время спросил Гарри, ощущая как хватка девушки стала ослабевать, а дыхание успокоилось. Парню очень хотелось поговорить с подругой, узнать что с ней случилось и откуда пошли все эти кошмары. Но он понимал что этот момент далеко не лучший, и последнее что нужно Гермионе — это вопросы, возвращающие ее в самые плохие воспоминания. — Лучше, — прошептала Гермиона, пытаясь взять себя в руки. Приходить в себя после панических атак — ужасно, особенно если рядом кто-то есть. Она пыталась взять себя в руки, вновь разделяя свой разум, но ее магия и сознания пока были слишком слабы для оперативной работы, поэтому ничего хорошего не выходило. И кроме усиленной головной боли результатов не было. Как всегда, после срывов ей до ужаса хочется покурить — это то единственное, что Гермиона знает наверняка.