Часть 9

– Знаешь, ему повезло, – подошедший Олег присел рядом. – В чём ему повезло? – нервно произнесла я. – Не в чём, а в ком. С тобой повезло, несмотря на то, что он сделал с тобой, ты продолжаешь, как противно это ни звучало, любить его. И какой бы он ни был, грязный по локоть в крови, ты ринулась к нему, – он выплюнул эти слова, как гремучая змея, пытаясь отравить своим ядом. Олег снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Ему было больно видеть нас с Кириллом, в глазах была злость, ненависть и непонимание. Но он вёл себя спокойно, сдержанно, как мужчина. – Знаешь, как бы я его ни ненавидел, но я уважаю тебя и твой выбор, но не буду обещать, что отступлю. Ты можешь в любой момент найти у меня защиту, – с этими словами Олег встал в полный рост. В моей душе поселилась рана, которая кровоточила и не хотела заживать. Эту рану нанёс мне Власов жёстко, но в то же время нежно и трепетно. Я знала, что меня поглощает его тьма, тьма, которая манит и лелеет меня. Кирилл стал для меня тем самым, о ком пишут в самых ярых романах об извращённой любви, тем самым искушением, змеем, который когда-то искусил Еву. Я вынырнула из потока своих мыслей, как из пучины тёмного океана, вспомнив о лежащей и измученной Коралине. Всё ещё вглядываясь в лицо Власова, я произнесла: "Нам нужно найти Коралину". – Не нужно меня искать, я уже здесь, – девушка присела рядом со мной, на её лице виднелись последствия битвы с Виктором. – С тобой всё в порядке? – встревоженно произнесла я, обхватив руками лицо девушки. – Конечно, в порядке, – она мягко убрала мои руки. – Виктор, конечно, тот ещё монстр, но всё же свою родную сестру убивать он не был намерен. И да, Надя, спасибо, что ринулась спасать меня, рискуя своей жизнью. – Я не могла иначе, – я улыбнулась девушке, понимая, что обрела друга. Кирилл распахнул глаза, его взгляд сразу же сфокусировался на мне. – Прости, – произнёс он, что-то изменилось в его взгляде. – Я убил её, но не только из-за давления своей матери, мне нравится чувствовать власть над всеми живыми существами, я хотел быть единственным в твоей жизни, владеть твоей жизнью, владеть тобой. Но я сам попал в свою же ловушку, вместо этого мной завладела ты. Я ничего не вижу, кроме тебя, я не могу нормально существовать без тебя, ты нужна мне, как кровь, нет, кровь ничто по сравнению с тобой, – он начал приподниматься, видно было, что ему тяжело даются движения, но он встал на колени передо мной. – Я не прошу тебя о прощении, я знаю, что я совершил ужасное, такое не прощают, но я готов измениться ради тебя, готов ломать себя ради тебя. Только будь рядом со мной, будь моей. Моё сердце забилось чаще от признания Кирилла. В его глазах не было той лукавой коварности, как прежде. На моих глазах выступили слёзы, горечь утраты по подруге и сильных чувств к Кириллу. Моя душа терзалась и боролась, я не могла успокоить ту боль, что принёс мне Кирилл, но и сама не могла без него. И тогда я рывком прильнула к Кириллу, он прижал меня к себе, крепко обвив мою талию руками. Пусть он причинил мне боль, отнял родного мне человека, он понесёт наказание, только нести эту ношу я буду рядом с ним, я стану его наказанием, той прекрасной розой, которая будет ранить его своими шипами. Буду его вечным проклятием, только его проклятием. А он будет моей вечной болью, в которой я буду тонуть, как в океане. Он мой океан, а я та, которая вместо того, чтобы плыть к солнцу и небу, плывёт ко дну, к самым тёмным и страшным уголкам его души. Кирилл приподнял меня, давая мне тем самым обхватить его бёдра, он без колебаний прильнул к моим губам, крепче прижимаясь ко мне каменной плотью. Коралина быстро встала и, смущённо, отвела взгляд, Олег же недовольно фыркнул и отошёл на пару метров, демонстративно отвернувшись. А я лишь крепче прижалась к Власову, чувствуя, как жар разливается по всему телу. – Хм, хм, Я конечно не хочу вас отвлекать, такой момент портить, но давайте не здесь, – всё ещё смущённо проговорила Коралина, стараясь не смотреть на нас. Я неохотно попыталась отстраниться, но Кирилла слова сестры никак не пристыдили. Но всё же он остановился, хоть и с трудом, разжав свои объятия. Месяц спустя Кирилл: Я понимал, что натворил непоправимое, и знал, что она меня не простила. Но она была единственным светом в моей тёмной душе. Поэтому ради неё я готов пойти на всё. Стоя перед могилой подруги моей возлюбленной на коленях, я вслух просил о прощении за убийство её невинной души. Таковы были условия Нади: молить о прощении, чтобы душа той, кого я лишил жизни, услышала меня. Я чувствовал себя униженным, нет, не из-за того, что сейчас стою на коленях около могилы, а из-за того, что принёс боль той, которую безумно желаю, люблю. Тёмные тучи сгустились над нами, чёрное небо резала яркая молния. Дождь холодными каплями стекал по моему лицу, иронично, такая же погода, как и при похоронах Любы Кустёновой. Моё тело полностью промокло, Надя также стояла под дождём, не желая прятаться под зонтом, который ей предлагала Коралина. Её красивые глаза следили за мной, прожигали и выжигали во мне всё. В её глазах была ненависть вперемешку с любовью, в какой-то момент в них блеснуло восхищение. – Либо люби, либо убей – так ты сказал однажды? – Я полюбила, а ты убил меня. Я тоже убью тебя, поломаю, – произнесла девушка с улыбкой, смотря мне в глаза. – Ты уже убила меня, Романова. Убила мою тьму, овладела ею. Девушка наклонилась ко мне ближе, и я вздрогнул. Её очаровательное лицо было в паре сантиметров от моего. Она хищно улыбнулась и провела пальцами по моим губам. – Ещё нет, – произнесла так, будто рассказывает шутку. Девушка взяла меня за ворот и потянула к себе, заставляя эти меня встать в полный рост. Я был значительно выше её, но всё равно чувствовал себя всё равно ниже её. Я непроизвольно потянулся к её манящеим губам, чтобы впиться в них. Но девушка отстранилась, тем самым будто релишив меня кислорода. Надя не позволяла к себе прикасаться уже месяц, а я сходил с ума. Ловя каждый раз её любые прикосновения, к любым частям тела. Она мучила меня, я знал это. Я жадно смотрел на её губы, хотелось прильнуть к ним, силой прижать к себе и целовать девушку, но я сдержался. И сдерживался всё это время, не стоит говорить, как мне это тяжело даётся. – Я довольна, можем возвращаться к тебе домой. – К нам домой, – исправил я. Мы сели в мою машину и поехали. Я часто оглядывался на Надю, сестра на заднем сиденье замечала это и ехидно улыбалась. – Кирилл, может, будешь смотреть на дорогу? Я понимаю, что ты пускитаешь вожделенные мысли о Наде, но хотелось бы доехать без происшествий. Я лишь покосился на улыбающующуюся Кораролину в зеркале, но ничего не сказал, слишком она была права. Я услышал звук уведомления: Наде пришло сообщение на телефон. И я догадывался, от кого – от Олега. Он вызывал у меня раздражение, когда я видел его рядом с Надей. Да, я ужасно ревновал и бесился. В своём друге я видел соперника, он был не просто обычным человеком. Этот парень на многое способен, он чувствовал то, что не чувствуют обычные люди, и видел тоже многое. Я был благодарен ему за то, что он защитил Надю, но от этого он не бесил меня меньше. Я сидела на пассажирском сиденье, стараясь не ерзать. Кирилл то и дело бросал на меня частые взгляды. А во мне бурлило, как в жерле вулкана. Я сама от себя не ожидала, что заставлю Кирилла стоять на могиле подруги и просить прощения. И то, что я ему там сказала, как себя с ним повела, было будто не я. Может, Левиафан даёт о себе знать? Но всё же было сложно себя сдерживать при Кирилле: его запах, голос, глаза, губы вызывали во мне желание. А он, как назло, был такой спокойный и привлекательный, и сейчас тоже. Я встряхнула себя, пытаясь прийти в нормальное состояние и не показывать ему слабость. Нет уж, больше я не прогнусь под тебя, Власов. Теперь ты будешь моей мышкой. Мне пришло сообщение, но я проигнорировала его. Мне показалось, что Кирилл напрягся и сильнее сжал руль.