Глава 2. Он не помнит ни чинов, ни имён

Микаса удивлённо заморгала глазами, и на её лице расцвела улыбка. Эрвин продолжал внимательно смотреть на неё. — Не думала, что военная система в Стохесе настолько прогнила, и вы вынуждены просить о помощи беззащитных девушек. — Не прибедняйся. Ты можешь за себя постоять, я уже в этом убедился, — с невозмутимым лицом произнёс Эрвин. Немного помолчав, он схватил её за локоть и повёл к машине. — Можно хотя бы поаккуратнее? — недовольно завопила девушка. — Манерам тебя родители явно не учили. Эрвин ничего не ответил. Широким шагом направлялся к машине, его новая знакомая едва поспевала за ним. Открыв перед ней дверь пассажирского сидения, направил внутрь и сам сел следом. — Имя? — повернулся он к ней. Девушка развалилась в кресле, вытягивая ноги в ботинках на панель машины. — Я Микаса, а ты? — Твоя фамилия? — продолжал он, игнорируя её вопрос. Микаса повернулась к нему и фыркнула. — Почему я должна представляться, а ты нет? Эрвин медленно постучал пальцами по рулю. Её манера общения начинала действовать на нервы. Он терпеть не мог заносчивых девушек, но его лицо оставалось каменным. — Меня зовут Эрвин Смит. Я капитан военной полиции, — ровно сказал он и закурил сигарету. — Ну вот, так бы сразу. Строишь из себя здесь важного. Моя фамилия Аккерман, — Микаса недовольно отвернулась обратно, скрестив руки на груди. Эрвин чуть нахмурился, услышав знакомую фамилию. — А имя Леви тебе о чём-нибудь говорит? — Нет. Понятия не имею, кто это, — отчеканила она. — Давай уже ближе к делу. — Будешь помогать мне искать местных сутенёров, а я взамен не сдам тебя. Я уверен, что ты подрабатываешь проституткой, поэтому тебе это труда не составит, — Эрвин выдохнул струю дыма в окно. — Я не работаю проституткой. Сегодня первый раз вышла танцевать программу, — рассказывала Микаса. — У всех мужиков с башкой проблемы? Если девушка танцует, значит, сразу шлюха? Эрвин пропустил её слова мимо ушей и затянулся сильнее обычного. — С чего я вообще должна тебе верить? Ты можешь и не сдержать слово и сдать меня полиции после помощи? — горько усмехнулась она. — Если бы я хотел тебя сдать, ты бы уже давно была в участке. — спокойно произнёс Эрвин, а потом резко сменил тему. — Тебе лучше пока не появляться в квартале, переночуешь у меня. Глаза у Микасы округлились так, что чуть не вывалились из орбит. — Что?! — её голос сорвался на крик. — Я не собираюсь у тебя жить. У меня есть своё жильё. — Тебя быстро найдут в азиатском квартале. Сейчас активно ищут азиатов, и ты не станешь исключением. Жалеть тебя не станут. Начнут выпытывать информацию про дурь любыми путями. Эрвин выкинул окурок в окно и завёл машину. Не дожидаясь её ответа, сразу тронулся в сторону квартала. Микаса недовольно цокнула языком и закатила глаза. Пока они ехали, она искоса бросала на него короткие взгляды. Рядом с этим мужчиной ей было не по себе. Но как ни странно, его холодное спокойствие пугало куда больше, чем крики и угрозы других полицейских. Он привлёк её внимание во время танца. Когда Эрвин смотрел на неё, его ледяной взгляд будто менялся. В нём на мгновение появлялась маленькая искра. Микаса заметила это ещё на танцполе. Хотя, возможно, ей просто показалось. До самого квартала они ехали молча. Эрвин тем временем сам не понимал, зачем вообще сунул ей деньги в бюстгальтер. Женщины его никогда особо не интересовали, а шлюхи и танцовщицы подавно. Они казались ему одинаковыми: фальшивые улыбки, наигранные эмоции, заученные движения. Но Микаса с первого взгляда показалась другой. Было что-то странное в том, как она двигалась у пилона. Будто танцевала не ради чужих взглядов, а просто потому, что ей это нравилось. — Где ты живёшь? — нарушил тишину Эрвин, когда они въехали в квартал. — Последний дом в конце улицы, — фыркнула Микаса. Квартал оказался пустым. На узкой улице не было ни одного человека, а в домах не горел свет. Как только азиаты узнали, что их будут обыскивать, половина сразу же покинули квартал, уезжая в другие поселения, или стали возвращаться в Хизуру. Эрвин остановил машину на самой окраине, за ржавым гаражом. — Почему ты не возвращаешься на родину? — У меня нет денег. Я устроилась танцевать, чтобы хоть так накопить и свалить, больше я ничего не умею, — отчеканила она и хлопнула дверью машины. Эрвин направился следом за девушкой. В подъезде сразу ударил в нос тяжёлый запах сырости и мочи. Прямо на лестничной клетке кто-то оставил ведро с помоями, рядом валялись подгнившие овощные очистки, но ни Эрвина, ни Микасу это совсем не смутило. Она даже не поморщилась и спокойно поднялась на второй этаж, переступая через гнилые ошмётки. Квартира напоминала старую коммуналку. В длинном, узком коридоре были навалены старые вещи, а грязный пол прилипал к подошвам при каждом шаге. Воздух здесь был пропитан нафталином, потом и затхлостью. Все пять дверей вдоль коридора были плотно закрыты. За одной из них кто-то надрывно хрипло кашлял. В самом конце коридора находилась маленькая кухня, где пожилая женщина готовила ужин. Седые волосы были туго собраны в пучок, а тонкие морщины паутинкой расходились от уголков глаз по всему лицу. На ней было цветочное платье в пол. Старушка тяжело передвигалась по кухне, опираясь руками на каждую поверхность, и, наконец, сняла с плиты старую облупленную кастрюлю с рисом. — Микаса, у тебя наконец-то появился кавалер, — закашлялась она и вытерла губы платком. — Это просто мой знакомый, — улыбнулась Микаса. Помогла ей поставить чайник на плиту, пока Эрвин молча стоял в коридоре, оперевшись плечом о стену. — А ты присмотрись к нему, ишь какой статный. Брови густющие, высокий, — тихо хихикнула она. — Вам ещё чем-нибудь помочь? Я сейчас уеду и вернусь нескоро. — Да какой там…иди веселись. Нечего тут с нами возиться. Сейчас пойду своего старика кормить, — махнула рукой бабуля. Микаса чуть отвела её в сторону и шёпотом заговорила, придерживая её за плечи. — Вам нужно отсюда уходить. Куда-нибудь, главное — не оставаться здесь. Военная полиция обыскивает каждый дом. — Да куда мы уйдём? — заворчала она. — Пусть приходят. Чего им искать у стариков? А ежели придут, так и помрём тут. Микаса тяжело выдохнула, но спорить не стала, надеясь, что военная полиция не станет тратить время на пожилых. Она открыла дверь своей комнаты, и Эрвин прошёл внутрь. К его удивлению, там был порядок. Окно выходило в сторону леса, под ним стояла односпальная кровать, застеленная пледом в красную клетку. В комнате пахло её духами, и после затхлого коридора это ощущалось особенно сильно. — Быстрее собирайся, — поторопил Эрвин. Микаса начала кидать вещи в сумку, их было немного. Эрвин вышел в коридор, а к ней в комнату незаметно вошла бабушка. Протянула ей небольшой бархатный мешочек. — Сдашь в ломбард. Может, хватит, чтобы уехать в Хизуру, — хрипло усмехнулась она. — Это мои украшения. — Я не возьму это! — сразу отмахнулась Микаса, отрицательно качая головой. — Мне они уже без надобности, а ты ещё такая молоденькая, тебе деньги нужны, — настаивала она, снова пихая мешочек Микасе. — Нет, я не возьму, — упрямо твердила она, продолжая собирать вещи. Стоило ей отвернуться, как бабуля незаметно кинула ей в сумку мешочек и вышла. Эрвин снова зашёл и ещё раз оглядел комнату. И вдруг раздался громкий стук в дверь квартиры. Судя по грохоту, дверь пинали ногами. Один раз, второй, а после третьего — дверь слетела с петель. Микаса метнулась взглядом к Эрвину, потом к двери. В коридоре послышался стук тяжёлых сапог и чей-то крик. Челюсть Эрвина напряжённо сжалась, он быстро подошёл к окну и распахнул его. Схватил сумку и бросил её вниз. — Я прыгну первым, а потом поймаю тебя. Микаса не успела ответить, как он уже выпрыгнул. Было не слишком высоко. Перед прыжком она быстро обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на свою комнату, и прыгнула. Эрвин поймал её и прижал к стене, прислушиваясь к звукам наверху. Потом схватил за руку и потащил к лесу. — Твои друзья решили навестить нас? — зло прошипела она, когда они уже были под деревьями. Эрвин не ответил. Присел за большой куст и вглядывался в улицу. У дома стояли две машины военной полиции. Почувствовал облегчение, когда понял, что его машину вряд ли заметят. — Здесь подождём пока, — прошептал он. Микаса оперлась спиной о ствол дерева и спустилась вниз, обхватывая колени. — Почему ты не можешь пойти туда и разобраться? Он не отводил взгляда от окна девушки, в котором начали мелькать знакомые силуэты. — Они сразу заподозрят неладное. Я не ловлю азиатов. Надеюсь, машину не заметят. — Твои друзья же не будут издеваться над стариками? Прогремел выстрел, а потом почти сразу второй. Микаса застыла, уставившись в одну точку широко раскрытыми глазами. Она сидела неподвижно. В ушах до сих пор раскатистым эхом звенели выстрелы. В голове тут же всплыли воспоминания о пожилой женщине, с которой ей пришлось делить квартиру. За эти несколько месяцев старушка стала почти родной. Постоянно подшучивала над Микасой, ворчала по пустякам и трогательно заботилась о своём старике, который уже давно почти ничего не слышал. — Микаса…— голос Эрвина выдернул её из ступора. Она медленно повернула голову, не чувствуя тела, и только сейчас поняла, что щёки были мокрыми. Медленно провела ладонью по лицу, растирая горячую влагу по щекам. Эрвину на миг подумалось, что лучше бы они уехали сразу. Он выпрямился и взял её сумку. — Пошли. До машины она дошла будто в тумане, еле передвигая ноги по земле. Ботинки вдруг стали таким тяжёлыми, будто сделанными из свинца. Дорогу до дома Эрвина она не запомнила. Смотрела в одну точку стеклянным взглядом. Очнулась Микаса снова от голоса Эрвина. — Приехали. Выходи. — С…стой, — с трудом выдавила она слова. Он нахмурился, но остался в машине, внимательно вглядываясь в девушку. — Ты же полицейский. Помоги мне найти убийц моих родителей. — И зачем тебе это? — Хочу знать. Их убили несколько месяцев назад. Мы тогда жили не в этом квартале. Я пришла домой вечером и нашла их мёртвыми. В них тоже стреляли, — тихо рассказывала Микаса, опустив голову вниз. — Что ты будешь делать, если я их найду? — нахмурился Эрвин. — Тоже убью, и всё. И ты мне поможешь, я же тебе помогу. Эрвин попытался восстановить в памяти события последних месяцев, но ничего существенного так и не вспомнил. На службе вроде бы не говорили об убийстве двух человек, а может, он не придал этому значения. Глядя на Микасу, он почти не испытывал ни сожаления, ни сочувствия. К человеческим смертям Эрвин давно относился слишком спокойно. А мысль, что теперь ему, возможно, придётся заниматься ещё и этим расследованием, вызывала лишь раздражение. Брать на себя ещё одну ношу ему совершенно не хотелось, поэтому он ответил просто ради приличия: — Хорошо, я попробую что-нибудь узнать. Микаса схватила его за руку, заставляя смотреть на себя. — Нет. Обещай, что поможешь мне, — её слова застряли между отчаянием и злостью. Мышцы на её лице нервно подрагивали. Тушь тёмными полосами размазалась по векам. Сейчас облик Микасы был совсем иным. Не таким, как в их первую встречу. Но Эрвина это не оттолкнуло. Наоборот, она показалась ему ещё более живой, настоящей, с подлинными эмоциями, пусть и такими болезненными. — Я обещаю, — после минутной паузы решил он. Она облегчённо выдохнула и вышла из машины. Дом оказался неожиданно уютным. После сырости азиатского квартала гостиная Эрвина казалась слишком чистой и светлой. Бежевый кожаный диван стоял на пёстром ковре бордового цвета. Кухонный гарнитур был изумрудного оттенка, с золотистыми вставками. Микаса удивлённо вскинула брови, когда увидела напротив дивана металлический шест. Он тянулся от пола до потолка. — Откуда здесь шест? Любишь приватные танцы? — слабо усмехнулась Микаса. Эрвин повесил кожаный плащ в прихожей, помогая девушке освободиться от верхней одежды. — Нет. Я недавно купил этот дом, шест уже был здесь. Не успел убрать. Прошёл на кухню и стал заваривать чай. Микаса присела за стол. — Будешь спать на диване, у меня нет гостевых комнат, — он поставил чашку перед ней. Они молча пили чай. Разговаривать Эрвину больше не хотелось. Он устал. Смотрел в одну точку, но не на девушку. Показал ей ванную комнату и уборную, дверь в свою спальню не открывал. Спустя несколько минут принёс ей одеяло и подушку и ушёл спать. Микаса умылась и переоделась, после чего вернулась в гостиную и села на диван, уставившись в пустое пространство. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь глухим тиканьем настенных часов. После всего случившегося она уже не понимала, куда ей идти дальше. Незнакомое место как будто давило на нее, а пережитый день выжал последние силы. Она начала перебирать вещи в сумке и заметила чёрный бархатный мешочек, который настойчиво вручала ей бабушка. Дрожащими пальцами Микаса развязала его и высыпала содержимое на диван. Перед ней оказались золотые украшения: тонкая цепочка с рубиновой подвеской, несколько массивных колец и серьги с таким же камнем. Сдавать их в ломбард ей казалось кощунством. Но в голове мелькнула мысль, что так появится возможность купить билет до Хизуру и уехать. Она аккуратно сложила украшения обратно в мешочек, оставив только цепочку. Со слезами на глазах Микаса застегнула её на шее. Она тихо всхлипывала, поглаживая пальцами рубин и глядя в потолок. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько беспомощной, но она не хотела жалеть себя. Микаса накрылась одеялом с головой и заснула.