Часть 1. Глава 9.

Утро на Бейкер-стрит встретило Энолу серым светом, просачивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы, и запахом крепкого чая, который Ватсон заваривал с привычной методичностью военного человека. Она сидела в кресле, закутанная в шерстяной плед поверх чужого халата — своего ничего не осталось, всё, в чём она пришла, пришлось выбросить, пропитанное речной водой и грязью. Волосы ещё не просохли до конца и тяжёлыми прядями падали на плечи, напоминая о ночном купании, от которого до сих пор ломило кости. Шерлок стоял у окна, спиной к комнате, и молчал. Это молчание было хуже любых нотаций — в нём чувствовалась такая концентрация злости и беспокойства, что воздух, казалось, вибрировал. Ватсон поглядывал на них обоих, разливая чай по чашкам, и деликатно откашливался, пытаясь разрядить обстановку. — Выпейте, мисс Энола, — сказал он, протягивая ей дымящуюся чашку. — С сахаром и лимоном. Лучшее средство после переохлаждения. Она взяла чашку, обожгла пальцы, но не почувствовала боли. Мысли всё ещё были там — на том корабле, в трюме с клетками, среди перепуганных девушек и вооружённых мужчин, которые говорили о взрыве парламента так, будто обсуждали погоду. — Рассказывай, — коротко бросил Шерлок, не оборачиваясь. — Всё. С самого начала. Энола рассказала. О том, как следила за ателье, как вычислила маршрут ящиков, как проникла на корабль, как подслушала разговор о парламенте и лорде, который стоит за всем этим. О девушках в клетках, о седом человеке во главе стола, о том, как её поймали и как она сбежала. Не умолчала ни о чём, даже о том, что её чуть не убили — дважды. Когда она закончила, в комнате повисла тишина. Ватсон побледнел и отставил недопитую чашку. Шерлок медленно повернулся. — Ты понимаешь, что могла погибнуть? — спросил он ледяным тоном. — Что если бы не гроза, если бы тот охранник оказался чуть внимательнее, если бы пуля попала на полдюйма левее — я бы сейчас хоронил свою младшую сестру? — Но не хоронишь, — огрызнулась Энола. — Я жива. И я узнала то, чего не знал даже ты. Про парламент, про лорда, про то, что они планируют. — А толку? — Шерлок шагнул к ней, нависая, как грозовая туча. — Ты не знаешь имени этого лорда. Не знаешь, когда именно планируется взрыв. Не знаешь, сколько их, кто они, откуда оружие. Ты принесла обрывки, которые мы и так уже почти сложили. — Почти — не значит сложили! — А сунувшись на корабль, ты едва не сложила голову! — Шерлок, — вмешался Ватсон примирительно. — Давайте не будем. Она жива, это главное. И информация действительно ценная. Теперь мы знаем точно, что цель — парламент. И что среди заговорщиков есть кто-то из высшего света. Это сужает круг поисков. Шерлок дёрнул щекой, но промолчал. Отвернулся, снова к окну, и закурил — резко, жадно, как курят в минуты сильнейшего напряжения. — Я не отступлю, — тихо сказала Энола. — Ты можешь злиться сколько угодно, но я не отступлю. Там, в трюме, десять девушек. Им по четырнадцать-пятнадцать лет. Они смотрят на меня как на последнюю надежду. Я не могу просто забыть о них. Ватсон вздохнул, посмотрел на Шерлока, потом на неё. — Никто и не просит забывать, мисс Энола. Но действовать нужно с умом. В одиночку вы не справитесь. Даже мы втроём — не факт, что справимся. — Тогда что вы предлагаете? Сидеть и ждать, пока они взорвут парламент? — Я предлагаю тебе остаться здесь. — Шерлок говорил, не оборачиваясь, и голос его звучал глухо. — На Бейкер-стрит. Под моим присмотром. Хотя бы на пару дней, пока мы не поймём, что делать дальше. — В качестве пленницы? — В качестве сестры, за которую я боюсь. Энола открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что в его голосе впервые за долгое время не было превосходства или раздражения. Было что-то другое — то, что она редко слышала от старшего брата. Беспокойство. Настоящее, живое, человеческое беспокойство. — Хорошо, — сказала она после паузы. — Останусь. Но только на день. Мне нужно... мне нужно дать знать Тьюксберри, что я жива. Он, наверное, с ума сходит. — Уже дал. — Ватсон кашлянул. — Я послал записку рано утром. От твоего имени. Написал, что ты задержалась у нас и всё в порядке. — Спасибо, — выдохнула Энола, чувствуя, как гора с плеч сваливается. — Спасибо, доктор Ватсон. — Не за что. — Он улыбнулся тепло, по-отечески. — А теперь допивайте чай и — в постель. Выглядите вы хуже некуда. Энола допила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая изнутри. Встала, сделала шаг к двери — и мир покачнулся. Ватсон подхватил её под руку, не давая упасть. — Переутомление, — констатировал он озабоченно. — Шерлок, помоги. Шерлок обернулся, шагнул к ним, и в следующую минуту Энола уже оказалась у него на руках — сильных, неожиданно надёжных. Он нёс её по коридору, открыл дверь в свою спальню, уложил на кровать. — Спи, — сказал коротко. — Вечером поговорим. — Шерлок... — Спи. Я сказал. Она закрыла глаза и провалилась в сон — чёрный, без сновидений, как в пропасть. Проснулась от того, что кто-то осторожно трогал её за плечо. Открыла глаза — за окном уже темнело, в комнате горела лампа, и рядом стоял Шерлок с крайне озабоченным выражением лица. — Вставай, — сказал он тихо. — Плохие новости. Энола села мгновенно, прогоняя остатки сна. — Что случилось? — В Скотленд-Ярде поджог. И... — Он помолчал. — Один из детективов, что вёл это дело, убит сегодня днём. Застрелен в собственном кабинете. — Боже... — Это не всё. — Шерлок присел на край кровати. — Я получил сведения, что они знают о тебе. О том, что ты была на корабле. И что ты выжила. Теперь ты в списке целей, Энола. Официально. Она почувствовала, как внутри всё холодеет. Не от страха за себя — от мысли, что теперь под ударом могут оказаться те, кто рядом. Тьюксберри. Эдит. Даже Шерлок. — Что будем делать? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты останешься здесь. Это не обсуждается. — Он поднял руку, останавливая готовое сорваться возражение. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но сейчас не время для геройства. Они ищут тебя. Если ты выйдешь на улицу — тебя найдут. И убьют. — А девушки? А расследование? — Займусь я. И Ватсон. И, если понадобится, мы подключим Майкрофта. — Шерлок смотрел на неё в упор. — Твоя задача — сидеть тихо и не высовываться. Хотя бы пару дней. Энола хотела возразить. Хотела сказать, что не позволит запереть себя в клетке, что она не ребёнок, что имеет право участвовать в деле, которое сама же и раскрутила. Но в глазах брата было столько тревоги, столько неподдельного страха за неё, что слова застряли в горле. — Хорошо, — сказала она наконец. — Два дня. Но потом я включаюсь обратно. — Посмотрим. — Шерлок поднялся. — Есть хочешь? — Не знаю. Наверное. — Тогда одевайся и выходи. Ватсон что-то приготовил. — Он направился к двери, остановился на пороге. — Энола... я серьёзно. Если с тобой что-то случится, я себе не прощу. Дверь закрылась. Энола осталась одна, глядя на танцующий огонёк лампы, и думала о том, как странно устроен мир. Ещё вчера она была свободна, как птица, сама принимала решения, сама рисковала. А сегодня сидит взаперти под охраной старшего брата, и это почему-то не бесит, а... успокаивает. Она оделась в то, что нашла на стуле — явно приготовленное заранее, какое-то старое платье миссис Хадсон, великоватое, но чистое и сухое. Вышла в гостиную. Ватсон хлопотал у стола, накрывая ужин. Шерлок сидел в кресле с трубкой и газетой, но Энола видела, что он не читает — просто держит перед глазами, чтобы иметь повод молчать. — Садитесь, мисс Энола, — пригласил Ватсон. — Суп, жаркое, чай. Прошу простить за скромность, но миссис Хадсон сегодня не было. — Спасибо, это больше чем достаточно. — Она села, взяла ложку, заставила себя есть. Еда казалась безвкусной, но желудок требовал своего после ночного заплыва и почти суточного голодания. — Я навёл справки, — начал Шерлок, не отрываясь от газеты. — Тот корабль, «Белль-Иль», принадлежит французской компании, которая давно на подозрении у таможни. Но официально к ним не подкопаться — все документы в порядке. — А лорд? — спросила Энола. — Удалось узнать, кто из лордов может быть замешан? — Кандидатов несколько. — Шерлок отложил газету. — Те, кто имеет связи во Франции, те, кто недавно резко активизировался в политике, те, кто может позволить себе содержать такую организацию. Но конкретного имени пока нет. — А описание? Я могу описать того, кого видела. — Попробуй. Энола закрыла глаза, восстанавливая в памяти лицо того человека — седого, с холодными глазами, с тонкими губами, сложенными в презрительную усмешку. — Высокий. Старше пятидесяти. Седые волосы, зачёсаны назад. Глаза... серые, очень светлые, почти прозрачные. Нос с горбинкой. Губы тонкие. Одет в тёмный сюртук, при галстуке, но без жилета — значит, чувствовал себя как дома. Говорил с лёгким акцентом, но не французским. Скорее... шотландским? Или ирландским. — Ирландским? — переспросил Ватсон настороженно. — Да. Некоторые слова тянул, как ирландцы. Я слышала такой акцент у торговцев на рынке. Шерлок и Ватсон переглянулись. — Это сужает круг, — задумчиво произнёс Шерлок. — Ирландский лорд с связями во Франции, который недавно активизировался... Есть один кандидат. Лорд Монтгомери, граф Коркский. Он был в оппозиции к короне последние пять лет, его имя всплывало в связи с ирландскими националистами. Но прямых улик никогда не было. — Значит, нужно искать улики, — твёрдо сказала Энола. — И я знаю, где их искать. — Ты никуда не пойдёшь, — отрезал Шерлок. — Я не собираюсь идти. Но я могу сказать, где искать. — Она подала вперёд, забыв о еде. — На корабле. В трюме. Там, где держат девушек. Если обыскать каюты, если найти документы... Там должно быть что-то. Имена, адреса, связи. И лорд Монтгомери, если это он, не мог не оставить следов. Шерлок задумался. Ватсон смотрел на него выжидающе. — Это опасно, — сказал наконец Шерлок. — Очень опасно. После твоего побега они наверняка усилили охрану. — Значит, нужно идти не сегодня, — пожала плечами Энола. — Дать им успокоиться, решить, что я утонула или что меня поймали и убрали. Через пару дней они расслабятся. И тогда... — И тогда мы пойдём, — закончил за неё Шерлок. — Мы. Вместе. Ты, я и Ватсон. Без самодеятельности. — Согласна. — Энола улыбнулась впервые за долгое время. — Вместе так вместе. Ватсон вздохнул с облегчением и разлил чай по чашкам. — За сотрудничество, — провозгласил он. — И за то, чтобы это дело наконец закончилось. — За сотрудничество, — отозвалась Энола. — И чтобы сестра меня больше не доводила до инфаркта, — добавил Шерлок мрачно, но в глазах его плясали смешинки. Они чокнулись чашками, и на мгновение Энола почувствовала себя почти счастливой. Несмотря на опасность, несмотря на страх, несмотря на то, что впереди их ждало самое сложное испытание. Потому что она была не одна. Потому что брат, который всегда казался таким далёким и холодным, был рядом. Потому что в этом странном, безумном мире у неё была семья. За окном сгущались сумерки, и Лондон готовился к очередной ночи. Ночи, которая могла стать последней для многих. Но Энола Холмс не собиралась умирать. Она собиралась победить.