Часть 4. Глава 47.

Энола

Начало октября в этом году встретило Лондон промозглой сыростью и ветром, который гнал по улицам жёлтые листья и заставлял прохожих кутаться в пальто. Я сидела в гостиной у камина, наблюдая, как Тео и Тэтти возятся с новым деревянным конструктором — подарком от Шерлока на четвёртый день рождения. Детали разлетались по всему ковру, но дети были счастливы, и это главное. — Мама, смотри! — Тетти подняла над головой кривоватую башню. — Дом для них! — Красивый, — улыбнулась я. — А где будут жить? — Тут. — Она ткнула пальцем в пустоту внутри конструкции. — Зайка и мишка. Тео молчал, сосредоточенно соединяя детали. У него получалось ровнее, чем у сестры, — он вообще был более аккуратным. Волосы, которые я подстригла неделю назад, падали ему на лоб мягкими волнами, и он то и дело откидывал их привычным жестом. — Папа скоро придёт? — спросил он, не поднимая головы. — Скоро, — ответила я. — Он поехал в Лондон по делам, но обещал вернуться к ужину. — Скучно без папы, — вздохнула Тэтти, оставляя конструктор и подходя ко мне. Она забралась на колени, прижалась, и я обняла её, вдыхая запах детских волос — тот особенный запах, который бывает только у маленьких детей. — Я рядом, — сказала я. — И Гектор рядом. Гектор, услышав своё имя, поднял голову и вильнул хвостом, но с места не сдвинулся — грелся у камина. В свои пять с лишним лет он уже был не щенком, а солидным, вытянутым, характерным для породы псом, который, впрочем, всё ещё обожал детей и позволял им таскать себя за уши и хвост. В дверь постучали. Я нахмурилась — не курьер, не вовремя. Тэтти спрыгнула с колен и побежала открывать, но я успела перехватить её: — Стой. Сначала спроси кто. — Кто там? — крикнула она в дверь. — Свои, — раздался голос Шерлока. Я открыла. Брат стоял на пороге, и вид у него был такой, что я сразу поняла — случилось что-то серьёзное. Шерлок редко приезжал без предупреждения, а если приезжал — значит, дело не терпело отлагательств. — Дядя Шерлок! — Тэтти повисла у него на ноге. — Дядя Шерлок приехал! Тео тоже подбежал, но более сдержанно — просто встал рядом и посмотрел на дядю снизу вверх своими огромными глазами. — Здравствуйте, — сказал Шерлок, потрепав Тэтти по голове и кивнув Тео. — Растёте. — Проходи, — я посторонилась, пропуская его в дом. — Что случилось? — Откуда ты знаешь, что случилось? — Шерлок, я тебя знаю. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Прошёл в гостиную, огляделся, отметив про себя, наверное, тысячу деталей, которые я даже не замечала. — Дети, — позвала я, — поиграйте пока наверху. Нам с дядей нужно поговорить. — Почему? — надулась Тэтти. — Мы тоже хотим! — Потом, — твёрдо сказала я. — Идите. Тео уже тащил сестру за руку к лестнице. Гектор, поняв, что зовут, лениво поднялся и поплёлся за ними. Через минуту сверху донёсся топот и лай. — Серьёзно? — спросила я, поворачиваясь к брату. — Настолько? — Настолько. — Он достал трубку, закурил, хотя обычно не позволял себе этого в моём доме без спроса. — Ты слышала про взрыв? — Какой взрыв? — Прогулочный лайнер на Темзе. Сегодня утром. Я замерла. Прогулочный лайнер. На Темзе. Утром. — Много погибших? — спросила я, чувствуя, как внутри просыпается что-то давно спавшее. — Больше сотни. — Шерлок выпустил струю дыма. — Пассажиры, команда. Выжили единицы. — Сотня? — Я села в кресло, потому что ноги вдруг стали ватными. — Как это могло случиться? — Официальная версия — поломка котла. — Он посмотрел на меня в упор. — Неофициальная... я думаю, ты догадываешься. Я молчала, переваривая информацию. Взрыв. Лайнер. Сотня погибших. И Шерлок, который приехал ко мне, а не сидит на Бейкер-стрит с трубкой и газетами. — Ты думаешь, это связано, — сказала я. — С теми убийствами. Четыре года назад. — Я ничего не думаю, — ответил он. — Я анализирую. И анализ показывает странные совпадения. Место — Темза. Время — утро, когда на борту были не только туристы, но и несколько политических фигур. Характер взрыва — не характерный для поломки котла. — Кто был на борту? — Список уточняется. Но уже известно, что там был лорд Монтгомери. Я вздрогнула. Монтгомери — то самое имя, которое всплывало в деле четырёхлетней давности. Граф Коркский, который тогда был арестован, но... но я не знала, что с ним стало. — Я думала, он в тюрьме. — Вышел год назад по состоянию здоровья, — жёстко сказал Шерлок. — Домашний арест. И сегодня он был на этом лайнере. — Он погиб? — В том-то и дело, что нет. Его спасли. Он в больнице, с лёгкими травмами. Я встала, подошла к окну. За стеклом кружились жёлтые листья, где-то вдалеке лаяла собака, а в голове крутились шестерёнки, которые не работали три года. — Это не случайность, — сказала я. — Ты это хочешь сказать? — Я хочу сказать, что дело, которое мы считали закрытым, возможно, не закрыто. — Шерлок подошёл к окну, встал рядом. — И что тебе, Энола, пора включаться. — Я не могу, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — Почему? — Дети, Шерлок. Ты видел их. Им четыре года. Я не могу рисковать, не могу бегать по ночам, не могу... — Я не прошу тебя бегать по ночам. — Он повернулся ко мне. — Я прошу тебя думать. Анализировать. Помогать. Из дома. Из безопасного места. — А если не получится из дома? — Тогда будешь думать, как подключиться безопасно. Я молчала. В голове боролись два желания — броситься в расследование с головой, как раньше, и остаться здесь, с детьми, в этой тихой гавани. — Дай мне время, — сказала я наконец. — День. Два. — Четыре, — поправил Шерлок. — Я даю тебе четыре дня. На раздумья, на сборы, на подготовку. Через четыре дня я приеду за ответом. — А если я скажу нет? — Скажешь — значит, нет. — Он пожал плечами. — Я справлюсь и сам. Но ты нужна, Энола. Это дело... оно пахнет чем-то большим. Чем-то, что… — Он горько и глубоко вздохнул, словно не хотел признавать себе очевидное. — ..Я один не потяну. Я смотрела на него — на брата, который редко признавал, что ему нужна помощь. И понимала, что не могу отказать. — Четыре дня, — повторила я. — Я подумаю. Он кивнул, затушил трубку, положил её в карман. — Я пойду, — сказал он. — Попрощаюсь с детьми. Мы поднялись наверх. Тэтти и Тео носились по комнате, Гектор пытался их ловить, и вся эта картина была такой мирной, такой далёкой от взрывов и смертей. — Дядя Шерлок уходит, — объявила я. — Попрощайтесь. — Уже? — Тэтти подбежала к нему, обняла за ноги. — Не уходи! — Надо, — ответил он, и в его голосе на секунду мелькнуло что-то мягкое. — Я скоро вернусь. — Обещаешь? — Тео подошёл и посмотрел на дядю снизу вверх. — Обещаю. Шерлок ушёл, а я осталась стоять посреди детской, глядя на детей. Тэтти уже забыла о его уходе и снова гонялась за Гектором. Тео сидел на ковре и перебирал конструктор. Четыре дня. Четыре дня на то, чтобы решить — возвращаться ли в ту жизнь, которую я оставила три года назад. Туда, где пахнет порохом и кровью, где каждый шаг может быть последним, где я рискую не только собой, но и ими — моими детьми, моей семьёй. — Мама, — позвал Тео. — Ты грустная? — Нет, малыш. — Я подошла, села рядом, обняла его. — Я просто думаю. — О чём? — О разном. О важном. — А можно я тоже буду думать? — спросил он серьёзно. — Можно. — Я поцеловала его в макушку. — Думай сколько хочешь. Он кивнул и вернулся к конструктору. А я сидела рядом и думала о том, что через четыре дня мне придётся сделать выбор. Самый трудный выбор в моей жизни. Четыре дня пролетели как один. Я почти не спала — лежала ночами, глядя в потолок, и перебирала варианты. Тьюксберри чувствовал моё состояние, но не лез с расспросами — ждал, когда я сама заговорю. На четвёртый день, когда дети уснули, я спустилась в гостиную, где он сидел с книгой у камина. — Я должна тебе кое-что сказать, — начала я. — Я слушаю. — Шерлок был здесь четыре дня назад. — Я села рядом, взяла его за руку. — Рассказал про взрыв на лайнере. Про Монтгомери. Про то, что это может быть связано с тем старым делом. — И? — Он смотрел на меня спокойно, но я чувствовала, как напряглись его пальцы. — Он просит меня помочь. Думать, анализировать. Из дома, не рискуя. — А ты? — Я сказала, что подумаю четыре дня. — И что надумала? Я молчала, глядя на огонь. В голове крутились слова Шерлока, лица детей, его глаза — Тьюксберри, который ждал ответа. — Я не могу отказать, — сказала я наконец. — Это дело... оно не отпустит меня. Если я не помогу сейчас, буду жалеть всю жизнь. Но я не хочу рисковать. Не хочу оставлять вас. — Кто говорит об оставлении? — Он притянул меня к себе. — Ты будешь здесь. С нами. А если понадобится выйти — мы придумаем, как это сделать безопасно. — Ты не против? — Энола, — он взял моё лицо в ладони, — я люблю тебя. Всего тебя. Со всеми твоими расследованиями. Я знал, на ком женился. И я не буду тебя останавливать. — А дети? — Дети будут гордиться матерью. — Он улыбнулся. — Когда вырастут. Я прижалась к нему, чувствуя, как отступает тревога. Не уходит совсем, но отступает. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я знаю. — Он поцеловал меня в висок. — Я тоже тебя люблю. Мы сидели у камина, обнявшись, и я знала — завтра начнётся новая глава. Опасная, тревожная, но необходимая. А пока — просто тишина и покой. Последние часы перед бурей.