Часть 2 - Фестиваль (В конце Наруто Узумаки/ОЖП)

Солнце распалялось в зените, изничтожая любые намеки на существование хоть какой то тени. Пустынно, во всех смыслах этого слова. Только взгляд из под маски куда то за горизонты, за толщи песка и пыли и невероятных размеров исполинская стена из белого известняка. В ее строительстве когда то давно принимали участие предки Араши, испокон веков занимающиеся добычей основного материала для строительства - известняка. Араши, облаченная в привычную амуницию стояла твердо, бессмысленно вглядываясь в даль, осознавая, что ни один человек в здравом уме не решился бы выйти на улицу в такой солнцепек. И ей самой оставалось потерпеть совсем немного, до конца ее поста, когда она сможет с чистой совестью отправиться домой, в свою крохотную, по меркам ее семьи, квартирку на краю деревни. Девушка звучно вздохнула, отсчитывая в уме последние минуты своего поста, когда позади раздались неразборчивые голоса. "Точно, со стороны деревни..." - обернулась она бросая проницательный взгляд вдоль длинного прохода в стене. Длинная освещенная дорога, между двумя бесконечно уходящими белыми монолитами, могла вызвать дискомфорт у непривычного к такой картине людей. По дороге, пошатываясь шел привычный уже девушке гость. Мужичок с бутылем из темного стекла, которого она видела не впервые, пошатываясь, шел на встречу девушке, похоже снова желая выйти в пустыню, и пропасть там на всегда. "Ну почему именно сейчас... Не мог подождать пять минут?" Араши преградила дорогу своей статной фигурой, и ждала, медленно приближающегося мужчину. Непозволительно долго. Тени уже начали проявляться с одной стороны дороги. Пора уходить домой. Смена закончилась, тело гудело. Но появление незваного гостя означало лишь одно: про скорый уход можно забыть, остается лишь стоять и ждать, а после пытаться его уговорить, отложить самоубийство насовсем, ну или хотя бы до момента, как придет ее сменщик. Сменщик кстати появился в конце дороги, но шел неторопливо, вызывая у девушки только прилив злости. Она сжимала кулаки, следя глазами за мужиком. Тот, подойдя даже не заметил ее. Он что то неразборчиво выкрикивал и с не хилой силой врезался в пышный бюст девушки. Мужчина, сухой, как трость был ниже ее, отстранившись он попытался продрать глаза, понять, что за приятная преграда восстала перед ним прямо из-под земли. Араши пару раз хлопнула его по рукам, которыми он хотел изучить возникшую преграду подробнее, и после наконец поднял на девушку злые глаза. — Опять ты! Девка! — Он замахнулся бутылью по голове девушки. но та без проблем увернулась от удара, перехватив его руку в конце маневра. — Пусти! — Заорал мужик, пытаясь свободной рукой пробить ее крепкий пресс, абсолютно не имея успеха и в этом. — Проход в пустыню закрыт, — прозвучало откуда то издалека, со стороны деревни, — По прогнозам сюда следует сильная песчаная буря. От тебя мужик ничего не останется, только холмик песка, не больше. — На ходу придумывал парень, пытаясь получше запугать мужчину. Подошедший солдат был одет в ту же самую форму что и девушка: бежевый плотный комбинезон, тяжелые ботинки, и отрез белой ткани, закрывающий лицо аккуратной шторкой. — Что... правда, браток? — С сомнениями начал мужик, поглядывая то на парня солдата, то на девушку, то на пустыню, которая внезапно перестала его так сильно манить. Араши пожала руку своему сокоманднику, делая яркий и абсолютно понятный в этой ситуации жест рукой, проводя большим пальцем по горлу. Мужик от этого знака отпрыгнул от девушки, но та уже показывала соратнику новый жест, пальцем ткнула на мужика и приложила ладонь к голове, и сложила ладонь в стандартной печати, означающей дзютсу. — Хорошая идея, Сунахара-сан! — Воодушевленно распахнул глаза солдат, приглашающе указывая руками на мужика. Араши показательно, медленно начала стягивать бежевую перчатку, угрожающе нависая над несчастным мужиком. Тот попятился назад, следы опьянения быстро выбило из него, и он залепетал: -Опять твои гребаные техники! Я ухожу! Не смей трогать меня! В этот момент он сделал несколько глотков из своей бутыли, восполняя утерянное опьянение и медленно, пошатываясь поплелся в сторону деревни. Араши смешно подпрыгнула, натягивая перчатку обратно, помахала солдату и пошла следом за мужиком, ловко подхватив его под руку и придав не хилого ускорения его шагам. Парень солдат провожал странную парочку взглядом, со стороны не было видно лучезарную улыбку, и взгляд, которым он провожал ее округлую крепкую попку. — Если увидел Араши, значит весь день удался... — хохотнул он, поворачиваясь к пустыне лицом, заступая на свою службу. В маленькой каморке, служившей раздевалкой для охраны по стенам стояли шкафчики, Араши присела на скамью, давая ногам отдохнуть от долгого двенадцатичасового поста. Она вальяжно протянула длинные ноги, растянувшись на лавочке, думая стоит ли ей переодеться сейчас, или дойти до дома в униформе охранника. Внезапно раздался резкий и четкий стук. Четыре гулких удара по деревянной двери. Араши вскочила с скамьи и встала по струнке, поняв, что стучит высший по статусу. — Да! — Прозвенел приятный голосок, после чего в раздевалку зашел мужчина. — Сунахара Араши, задержитесь не на долго, объявление на плацу, сбор две минуты. Профессионализм Баки, как всегда зашкаливал. Мужчина вышел и девушка расслабила мышцы, немного осев. "Значит снова не домой..." Девушка расправила плечи, и устремилась на место сбора. С два десятка солдат стояли безупречными шеренгами — на одинаковом расстоянии, в одинаковых напряжённых позах. Тела, как сжатые пружины, готовые к броску, замерли в ожидании главнокомандующего их элитного отряда. Араши стояла, держа грудь колесом, выделяясь на фоне остальных самыми «весомыми» достоинствами. Даже в единой форме, даже среди лучших, она была заметна — не только из-за безупречной выправки, но и из-за тех форм, что делали её фигуру узнаваемой с любого ракурса. Она была одной из самых выдающихся ниндзя деревни. Прослыла серьёзной, но доброй девушкой, посвятившей себя тренировкам, заданиям, а после — охране родных стен. Вошла в самый элитный отряд. И в довесок ко всем своим навыкам обладала впечатляющими внешними данными, что вскружили голову уже не одному мужчине — и в её отряде, и за его пределами. Многие из них были благодарны за то, что в комплект амуниции входила невесомая струящаяся шторка маски. Иначе, они точно не смогли бы не отвлекаться на утончённое лицо девушки. А так — только догадки, только воображение, только профиль, угадываемый сквозь полупрозрачную ткань. Но её тело — это отдельная история. И взгляды, хоть и направленные строго вперёд, краем глаза всё равно ловили её очертания, заставляя желваки напрягаться чуть сильнее, чем следовало. К пикантным формам, облачённым в амуницию, все уже понемногу привыкали. Работа есть работа, и со временем даже самое красивое перестаёт отвлекать, когда от твоей реакции зависит жизнь. Но если кому-то удавалось увидеть девушку в повседневной одежде — или, не дай бог, в раздевалке, когда она снимала маску, — многие ещё надолго теряли способность трезво мыслить. Или говорить по делу. Или просто дышать. Араши стояла почти в изголовье отряда, рядом с тем парнем, что заступал на службу после неё. Она без проблем угадала, что это он, — по крепкой мужской фигуре и росту, который даже в общей массе выделялся. И удивилась. Ради какого-то собрания сюда вызвали всех постовых. Всех до единого. Оставляя один из выходов из деревни на непонятно кого. Это было странно.Неправильно. Араши покосилась на соседа краем глаза, но тот стоял ровно, не выдавая эмоций. Впрочем, как и все остальные. Дисциплина есть дисциплина. Тяжелые шаги Баки прогремели мимо нее, и он встал рядом с шеренгой, громко проскандировав: — В связи с последними событиями, повышающейся активностью таких бандитов С-ранга, как организация Акацуки, было решено приставить к отряду нового командира, - Он обводил взглядом солдат, стараясь овладеть вниманием каждого. Головы были повернута к Баки, чутко внимая его словам. — Канкуро-сан, пройдите сюда пожалуйста. С другого конца помещения к ним выдвинулся крупный брюнет в черном просторном комбинезоне, с двух-конечным капюшоном, который выглядел как кошачьи уши. На лице его красовался безупречно отрисованный грим, на подобие того, что использовался в театре Кабуки. Тон кожи белый - точно краска. Он не совпадал с цветом шеи, слегка видневшейся из под ворота. Ровная широкая фиолетовая линия пересекала лицо поперек, через нос и расходилась по краям на две линии, другие фиолетовые линии пересекали подбородок и очерчивали глаза, будто срезая крупные брутальные черты лица. За спиной у него висел огромный сверток, перемотанный лентами плотной белой ткани. Походка у парня была довольно угрюмая, немного сгорбленный он переваливался, как огромный медведь, храня в каждом шаге силищу настоящего мужчины. Солдаты разом повернули голову на него. Араши покрылась легким румянцем, позволив себе нагло рассматривать командира. Тот, исподлобья глядя на Баки, внезапно, зацепился лицом за девушку, оглядел ее с ног до головы. Его лицо утратило часть сурового вида, сменив его на пораженный. Неохотно отводя от нее глаза, он встал по другую руку от Баки, почти уйдя из ее поля зрения. Ей открывалась лишь мужская грудь, крупный нос, который виднелся из-под капюшона, кусочек губ. Парень скрестил руки на груди, девушка поразилась размеру ладоней, парня. Такие парни были определенно в ее вкусе. Девушка отличалась развитыми мышцами, и была достаточно высокой, что бы возвышаться над доброй частью населения города, и парней и девушек, и ей нравилось, когда парень был крупнее чем она сама. Она не любила проявление силы, и в компании мужчины всегда желала оставаться хрупкой нежной девушкой хранившей домашний очаг. Но, то было давно. Год, два назад? Двадцать пять лет по меркам ниндзя - взрослый, осознанный возраст. Раньше она активно искала свое счастье, перепробовав множество отношений с парнями из абсолютно разных сословий и профессий, разного возраста... Но всегда все заканчивалось разочарованием, черной, зияющей пустотой в том месте, где должно было быть сердце. Араши решила прекратить поиски, прекратить любого рода отношения, подразумевающие хоть каплю эмоционального погружения, начала больше времени уделять тренировкам, и за короткое время смогла добиться такого успеха, что знаком не каждому шиноби. — Как вам всем известно, Кадзекаге не так давно был похищен опасной организацией, и его удалось успешно вернуть, не без помощи ниндзя деревни листа. Канкуро тоже столкнулся с членами этой организации, и наверху было решено, что он наилучшим образом подойдет для работы вашим новым командиром. Канкуро стоял перед строем, заложив руки на огромной груди. Ветер гулял под высокими сводами крытого плаца, но здесь, внизу, было тихо — только шорох тканевых масок о края капюшонов. Он дал им минуту. Пусть прочувствуют напряжение, повисающее в воздухе. — Вы знаете, кто такие Акацуки. — Голос кукольника разнёсся под сводами, низкий, без тени обычной ленцы. — Вы слышали о них. Читали сводки. Думали: «повезло, что они шастают где-то далеко». Он обвёл взглядом ряды. Десятки пар глаз — но все скрыты за масками, кто-то смотрел выжидающе, кто-то настороженно. Араши стояла во втором ряду, ровно, как и все, но краем глаза Канкуро снова отметил её присутствие. И тут же отбросил эту мысль. — Я лично столкнулся с ними. — Эти слова упали в тишину, как камни в воду. — И скажу вам так: это не просто враги. Это чудовища в человеческой шкуре. У каждого — запретные техники, украденные сердца, горы трупов за плечами. Они не берут пленных. Они не ведут переговоров. Они приходят за джинчуурики, и если встанешь у них на пути — сотрут в песок, не моргнув глазом. Он выдержал паузу, давая информации осесть в головах. — Поэтому отныне всё меняется. Ваш отряд — один из лучших в деревне. Но «лучший» против Акацуки — это просто живой. Ненамного дольше мёртвого. — Грудь его отчетливо вздымалась, голос глухой и низкий не дрогнул. — Я буду тренировать вас лично. Разрабатывать тактики. Уход от гендзюцу. Работа в тройках против численно превосходящего противника. Вы вспотеете. Вы возненавидите меня. Но вы выживете. Те из вас, кто справится. Вы первая линия обороны, и если они вернутся, вы должны встретить их первыми. Кто-то сжал кулаки, кто-то, наоборот, будто вжал голову в плечи. Но солдаты вскоре стихли, под тяжелым взглядом Баки. — И ещё одно. — Он поднял руку, привлекая внимание. — Структура отряда меняется. Раньше вы были разрозненны — каждый сам по себе, временные группы, сменные капитаны. Это кончилось. Мне нужен тот, кто потащит вас за собой, когда я буду занят. Тот, кто примет удар, если командование потеряет связь. Капитан. Он медленно прошёлся вдоль строя, вглядываясь в лица. — Я не буду назначать сам. Скажите мне: кто из вас, — он остановился, разворачиваясь к шеренге, — больше остальных подходит на эту роль? Кто поведёт остальных в бой, не спросив «а точно ли я должен»? Тишина стала звенящей. Канкуро ждал, поигрывая желваками. Он видел, как некоторые опускали глаза, как другие, наоборот, расправляли плечи, но не решались шагнуть вперёд. — Я спрашиваю не ради проформы. Мне не нужны скромники, которых придётся уговаривать. И мне не нужны выскочки, которые захотят власти ради власти. Мне нужен тот, кто уже сейчас, в эту секунду, готов сказать: «Я справлюсь. Я отвечу за каждого». Он замолчал, давая пространству заполниться их мыслями. Взгляд скользнул по второму ряду, задержался на долю секунды дольше, чем следовало, и вернулся к центру. — Ну? Жду. В помещении воцарилось мертвецкое молчание, каждый присутствующий, испытал смятение, прогоняя из головы мысль: "Я не смогу," "Это точно не для меня." — Давайте поступим так, раз желающих нет, я даю вам неделю, во время которой буду наблюдать за вашей работой и тренировками, сам назначу капитана. — говорил парень, иногда забывая контролировать свой взгляд, который Араши теперь, когда он стоял напротив строя ловила именно на себе. — Не будем затягивать собрание, все можете возвращаться на посты. Собрание закончилось. Канкуро коротко кивнул, давая отмашку, и отряд начал расходиться — бесшумно, дисциплинированно, только лёгкий шорох шагов по каменному полу плаца. Араши двинулась к выходу вместе со всеми, уже прокручивая в голове услышанное. Акацуки. Тренировки лично с Канкуро. Капитан... Она почти поравнялась с дверью, когда сбоку раздался резкий, но сдержанный голос: — Сунахара. Задержись. Баки стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Рядом с ним — Канкуро, который только что закончил говорить перед строем и теперь выглядел чуть более расслабленно, но всё ещё собрано. Араши остановилась, разворачиваясь. Подошла. Встала ровно, как положено. Баки окинул её коротким взглядом и повернулся к Канкуро: — Если ищешь кандидата на капитана — вот она. Лучшая в отряде. Сильнейшая. Канкуро вскинул бровь, с интересом оглядывая девушку с ног до головы. Его взгляд задержался на мгновение дольше, чем требовала ситуация. Что-то мелькнуло в тёмных глазах — он наклонил голову на бок, будто пытаясь заглянуть за маску девушки. — Серьёзно? — Он чуть склонил голову набок, разглядывая её. — Что скажешь, Сунахара? Готова стать капитаном? Араши подняла руку и медленно, чётко провела большим пальцем поперёк шеи. Режущий жест. Короткий. Однозначный. Она его обожала. Канкуро дёрнул уголком губ — то ли усмешка, то ли разочарование. — Ты нема? — спросил он прямо. В голосе проскользнуло что-то... разочарованное? Обескураженность? Баки кашлянул, привлекая внимание. — Не совсем. Дело в технике. Её клан использует усиленные чакрой голосовые техники. Мощные. Смертельные. — Он покосился на Араши. — Из-за этого она предпочитает лишний раз не говорить. И... — Баки замялся, но всё же закончил: — Это может помешать обязанностям капитана. Командовать вслух — не её конёк. Канкуро слушал, но взгляд его всё ещё был прикован к девушке. Он сделал полшага вперёд, чуть нарушая дистанцию, давая и ей хорошенько рассмотреть его. Слишком близко для формального разговора. — Голосовые техники, значит... — протянул он задумчиво. И вдруг чуть наклонился, будто принюхиваясь. Втянул воздух носом, коротко, едва уловимо. Глаза на мгновение блеснули любопытством. — Интересно... — пробормотал он почти про себя. Араши замерла, не понимая, что он делает. Но Канкуро уже выпрямился, снова надевая на лицо привычную слегка ленивую полуулыбку. — Ладно. Подумаем, как это обойти. — Он перевёл взгляд на Баки, но краем глаза всё ещё косил на девушку. — Не любишь разговаривать, Сунахара-сан? Значит, найдём другой способ коммуницировать. Поняла? - Он снова взглянул на нее немного сверху в глазах заиграла неведомая доселе хитреца, губы подернулись легкой улыбкой, — Где твой пост сейчас? — Сунахара, как раз закончила вахту и собиралась домой, когда мы собирали солдат, — ответил за нее Баки, уже давно привыкнув к тому, что проще будет сказать за нее, нежели ждать, когда она подберет безопасные слова. Канкуро слушал вполуха, не сводя взгляда с маски Араши. Ткань — плотная, белая, идеально скрывающая черты лица — раздражала его своей непроницаемостью. Он пытался поймать хоть намёк на выражение, хоть тень эмоций, но видел только собственную смутную тень в том месте, где должны быть глаза. А она, он знал, видела его отлично. Такая однобокая игра. — Хорошо, Сунахара, — наконец произнёс он, чуть растягивая слова. — Я запомнил тебя. Обращайся ко мне по любым вопросам. С предложениями тоже. Будем общаться, пока не выберем постоянного капитана. Он протянул руку — широкую, с длинными пальцами кукольника, которые умели быть и нежными, и смертоносными. Жест был официальным, но в том, как он замер в ожидании, читалось что-то личное. Араши вложила свою ладонь в его. Сжала крепко, по-солдатски, показывая, что рукопожатие ей знакомо. Но его пальцы сомкнулись вокруг её кисти, её рука почти утонула в этой хватке — большой, горячей, обволакивающей. Тепло разлилось по коже, поднимаясь выше запястья. Совсем не солдатское. Слишком тёплое. Слишком... личное. Араши моргнула, поймав себя на том, что задержала руку в его ладони дольше положенного. Или это он не спешил отпускать? В глазах Канкуро мелькнуло что-то довольное — будто он заметил. Будто понял. — До связи, Сунахара, — бросил он, наконец разжимая пальцы, и отвернулся к Баки, оставляя девушку стоять с чуть участившимся пульсом и странным чувством, что только что произошло нечто большее, чем просто знакомство с новым командиром. — Вечером в центре деревни будет праздник. По случаю возвращения Кадзекаге, — Канкуро перевёл взгляд с Баки на Араши и обратно. — Очень советую не пропустить. Развеяться надо. Нам предстоит очень много работы. Он развернулся и, не прощаясь, зашагал к выходу с плаца, но на полпути вдруг остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо: — Сунахара. Я хочу тебя там видеть. Это не приказ. Но советую послушаться. И вышел, оставляя после себя тишину и лёгкий запах краски для кукол. Араши снова стояла в раздевалке, вглядываясь в небольшое настенное зеркало, покрутив лицом она удостоверилась, что маска действительно не просвечивала, вздохнула. На перчатке правой руки до сих пор теплилось объемное приятное прикосновение мощной ладони, девушка плавно стянула тугие перчатки. Сняла капюшон и Аккуратно избавилась от маски. Стоило тебе снять ее, ты превращался в обычного человека. Из ниндзя, в обычную девушку, спокойную, со своими девичьими делами. Маску девушка бросила на скамью, уверенно расстегнула комбинезон, где то до живота, до такого состояния, что бы смочь без затруднений стянуть его с себя. Она тихонько начала напевать какую то милую. Детскую, популярную мелодию. Красиво, без фальши, словно став какой то мифической сиреной. За прикрытой дверью раздался грохот, девушка, почти избавившись от тесного комбинезона, который сейчас облачал лишь ее нижнюю половину тела, быстро натянула черную майку, прикрыв обнаженную грудь, обернулась и подошла к двери. — Забыла закрыть? — она выглянула из раздевалки, но в коридоре никого не оказалось. Пожав плечами, она, на этот раз, плотно закрыла дверь, закончила переодеваться, и убрала форму в мешок. Тонкие пальчики замельтешили в попытках подсчитать, сколько дней ей выделено на тренировки, и когда она вернется на службу. Осознав, что за это время форма скорее всего стухнет в тесном шкафу, девушка взргомоздила мешок на плечо, решив забрать его домой. — Стирка, так стирка... — прощебетала она, запахивая поплотнее укороченное черное кимоно и, перевязав его красным поясом выдвинулась в сторону дома. Идти было не далеко. Этот пост охраны был ее основной ответственностью. Большие ворота, на которых обычно стояли двое, или даже трое обычных солдат, но из их отряда отправляли только одного. Помимо службы она обязана была проходить еженедельные тренировки, на которые выделялось три-четыре дня, изредка походы на миссии и конечно законные выходные... Все это являло собой плавающее расписание девушки, которое при всем этом не доставляло ей абсолютно никаких неудобств. Араши была уже на полпути к дому, когда ей на глаза попался небольшой магазинчик со сладостями, девушка притормозила, и, когда уже была готова по обыкновению заглянуть туда, вспомнила. "Ах да... Фестиваль... — Араши еще немного покумекала что то в голове и отмела идею объедаться сладким до фестиваля. — Так волнительно... Фестиваль в такое непривычное время. Стоп... А как же песчаная буря? Неужели отменили..." — Хмыкнула она и уверено продолжила путь домой. Руки Канкуро до сих пор тряслись. Он не помнил, как оказался у раздевалки, в этой пленяющей близости к загадочной девушке. Вроде бы и просто проходил мимо, а вроде и целенаправленно шёл к ней. Дверь была приоткрыта, и эта малость уже взрывала его сознание целой бурей чувств. Когда девушка внезапно, ангельски запела популярную детскую песенку, его сердце пропустило удар, тяжело бухнув где-то у горла. Он пошатнулся. Тяжёлая марионетка сама по себе съехала с накренившегося плеча и с грохотом повалилась на пол, издав невменяемый грохот. Девушка прекратила петь. Чуть помедлила. И он услышал лёгкие шаги, приближающиеся к нему. Схватив марионетку, Канкуро не придумал ничего лучше, чем подпрыгнуть, пропуская через ноги поток чакры, и прикрепиться с её помощью к потолку. «Лишь бы она не смотрела наверх... Хотя...” Парень, чуть свесившись вниз, увидел выглянувшую из-за дверей тёмно-русую макушку. Волосы — длинные, гладкие, словно дорогой шёлк. Канкуро представил на мгновение, как она поднимает голову, и он наконец лицезрел девичье лицо. — Хм. Забыла закрыть? — прозвенело хрустальным колокольчиком, почти прервав поток чакры парня. Он кое-как удержался на потолке. А когда дверь плотно закрылась, беззвучно ретировался. — Действительно убийственный голос... — думал он, пробираясь по коридору к кабинету Баки. Что именно он хотел от Баки, кукольник пока не знал. Грудь тяжело вздымалась, мысли метались в судорожной попытке понять, что именно тянет его именно туда. — Понял... — Парень ухмыльнулся своим наконец сформировавшимся мыслям ускорил шаг. Баки, сидел в центре небольшого кабинета за одним из трех, расставленных по кругу, столов. На нем высились многоэтажки документов и башни разнообразных папок, почти закрывая сенсея. Канкуро ворвался в кабинет Баки без стука. Дверь с грохотом ударилась о стену, и несколько свитков на полках жалобно шелохнулись. Баки даже бровью не повёл. Сидел за столом, перебирая бумаги, и только краем глаза глянул на вошедшего. — Я так понимаю, стучаться тебя не учили? — лениво протянул он, откладывая очередной доклад в сторону. Канкуро замер на пороге, пытаясь отдышаться. В голове крутился план — простой, чёткий, как хорошо настроенная марионетка: забрать личные дела участников отряда, найти среди них папку Араши, взглянуть на фото. Просто фото. Утолить любопытство, которое разрывало его изнутри хуже любой лихорадки. — Мне нужны дела. Личные дела бойцов моего отряда, — выпалил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все. Срочно. Баки медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Взгляд у него был тот самый — пронизывающий, учительский, от которого у Канкуро в пятнадцать лет подгибались колени. — Все, значит, — протянул Баки. — Срочно... Канкуро дёрнул щекой. Можно было соврать. Придумать что-то про тактическую необходимость, про анализ личных качеств бойцов для распределения в тройки. Но язык будто прилип к нёбу. Баки усмехнулся уголком губ. — Конкретно чьё дело тебя интересует, Канкуро? Давай без этих... — он повёл рукой в воздухе, — заметаний следов. Я тебя знаю дольше, чем ты сам себя помнишь. Канкуро выдохнул. Шумно. Обречённо. — Сунахара. Араши Сунахара. — Голос сорвался. Имя прозвучало громче, чем следовало. Он сжал кулаки, заставляя себя не отводить взгляд. — Я хочу увидеть её фото. Баки молчал ровно столько, чтобы напряжение стало почти невыносимым. Потом медленно поднялся, прошёл к стеллажу, вытянул тонкую папку и бросил её на стол перед Канкуро. — Смотри уж. — В голосе старого учителя слышалась странная смесь — усталости, предостережения и... сочувствия? По-отеческий добрый голос, — Только учти. Фотография не передаёт и половины того, что ты уже знаешь. - загадочно выпалил он, косясь на парня. Не ты первый, не ты последний. Канкуро потянулся к папке, глаза с суровым прищуром проследили за рукой Баки. Пальцы чуть дрожали, когда он открывал обложку. Канкуро потянулся к папке. Пальцы чуть дрожали, когда он открывал обложку. И замер. С фотографии на него смотрела она. Без маски. Без формы. Просто лицо — и от этого зрелища у Канкуро перехватило дыхание так, будто он заглянул в запретный свиток, за который полагается немедленная казнь. Милая. Как весенний цветок, что пробивается сквозь сухой песок после редкого дождя. Нежная, персиковая кожа отливала фарфоровой белизной — редкость для Суны, где солнце выжигало всё живое. Плавные линии скул поднимались высоко, задавая лицу аристократичный, почти холодный абрис, который тут же разбивался о тёплую мягкость губ. Губы. Полные, чуть припухшие, с едва заметной недовольной складочкой в уголках — будто в момент съёмки её отвлекли от чего-то важного. Носик — маленький, курносый, почти детский, и это сочетание строгих скул и наивного носа било прямо в сердце, лишая способности дышать. Но глаза. Глаза — две сверлящие чёрные точки, которые даже на застывшем фото прожигали насквозь, пробирались под кожу, в самую душу, и выворачивали там всё наизнанку. Глубокие, бездонные, с длинными густыми ресницами, отбрасывающими лёгкую тень. Такие глаза нельзя забыть. Такие глаза снятся ночами. Канкуро выдохнул. Слишком громко. Слишком хрипло. Щёки вспыхнули жаром, и он, сам не понимая, что делает, схватил папку и начал обмахиваться ею, как веером. Священная бумага с личным делом жалобно зашелестела. — Да-а ла-адно... — протянул он, не в силах оторвать взгляда от фото. Баки наблюдал за этим представлением с философским спокойствием кота, следящего за мышью. — Держи себя в руках, Канкуро. — Голос учителя вернул парня с небес на землю. — Она теперь твоя подчинённая. Забудь о... лишних мыслях. Канкуро перевёл на него совершенно безумный взгляд человека, только что узревшего божество. — Я уже почти готов отказаться от этого места, — выдохнул он, снова утыкаясь в фото. — Баки, ты понимаешь? Я не могу быть её командиром. Я... Он не договорил. Снова уставился на снимок, и на лице его застыло выражение совершеннейшей обречённости человека, который только что понял, что пропал окончательно и бесповоротно. Баки понимал парня. Он и сам был мужчиной, и ему в своё время приходилось сильно контролировать взгляд, который так и притягивался к пикантным изгибам тела молодой особы. А уж когда он впервые узнал, что эта девушка теперь будет мелькать перед глазами каждый день... Старый учитель лишь покачал головой, наблюдая за терзаниями бывшего ученика. Канкуро тем временем жадно пробегался глазами по строчкам личного дела. Впитывал информацию, задерживался на каждой фразе и снова поднимал взгляд на фотографию — будто сверял, правда ли всё это про неё. Не может же быть, чтобы в одном человеке сочеталось столько всего... — На три года старше меня... — хмыкнул он, и в голосе проскользнуло что-то странное — то ли уважение, то ли смущение перед женщиной постарше. — Та самая семья Сунахара? Строители? Да ещё и с улучшенным геномом... Сила голоса... Он бубнил себе под нос, уже не замечая ничего вокруг. Ни того, что Баки всё это время сидел рядом и внимательно следил за ним. Ни того, что пальцы его слегка подрагивали, переворачивая страницы. Ни того, что щёки до сих пор горели огнём. — Рост... вес... — Канкуро сглотнул, пробегая глазами по сухим цифрам, которые в его голове мгновенно обрастали плотью. — Группа крови... Особые отметки... Ни одной... Он снова уставился на фото, и взгляд его стал совсем уж мечтательным. — Баки, — выдохнул он, не отрываясь от снимка. — Ты понимаешь, что она идеальна? Просто... идеальна. Баки устало потёр переносицу. — Я понимаю, что ты сейчас выглядишь как влюблённый подросток, а не как командир элитного отряда. — Я и есть влюблённый подросток, — совершенно серьёзно ответил Канкуро, прижимая папку к груди. — Баки, я пропал. Я просто... пропал. Я, конечно, безмерно счастлив иметь в подчинении такого ангела... — Канкуро мечтательно закатил глаза. — Даже не ангела. Богиню. Но я надеялся, что она окажется обычной. Без вот этого вот всего. Он повернул бумагу фотографией к Баки и пальцем обвёл изображение, указывая на все его части поочерёдно — лицо, губы, глаза, снова лицо. Снова губы. — Так хотя бы просто красивое тело, а тут... Он обессиленно рухнул на стул, стоявший за соседним от стола Баки столом, и расстелил дело перед собой, уставившись на фото с выражением полной и безоговорочной капитуляции. Баки наблюдал за этим представлением с каменным лицом, но в глазах его плясали чёртики. — Может быть, вы уже закончили, командир? Канкуро даже не шелохнулся. — Баки-сан, не может быть, что про девчонку совсем никто не судачит? — Он поднял на учителя умоляющий взгляд. — Ну хоть что-то же вы знаете? Хоть слухи какие-то ходят? Она вообще с кем-то... ну... Баки строго глянул на кукольника, поражаясь его дерзости. Или глупости. Или полному отсутствию субординации. — Я не думаю, что тебе хоть что-то светит с этой особой. — Голос старого учителя стал жёстким, рубящим. — Просто забудь про неё и принимайся за работу! Или иди домой. Что угодно, но оставь эту затею. Он выделил последние слова особым нажимом, давая понять, что разговор окончен. Но Канкуро продолжал сидеть, гипнотизируя фотографию взглядом, полным обожания и отчаяния одновременно. Но потом, будто слегка сжалившись над убитым видом бывшего ученика, чуть мягче произнёс: — Я знаю, что она не ищет отношений. Отказывает всем. Вежливо, без драм и скандалов, но отказывает. — Он выдержал паузу, давая словам осесть в голове Канкуро. — Проблема даже не в парнях. Просто она не ищет отношений. Вообще. Канкуро открыл рот, чтобы что-то сказать, но Баки поднял руку, останавливая его. Голос старого учителя снова стал твёрдым, как спекшийся на солнце песок: — Она добрая девушка. И лучший мой боец. — Баки прищурился, глядя прямо в глаза Канкуро. — У тебя будет одна попытка. Одна. А после ты оставишь эту затею навсегда. Ты меня понял? Канкуро сглотнул. В груди боролись надежда и страх — гремучая, горькая смесь. — Понял, — выдохнул он, но взгляд его снова упал на фотографию, и в этом взгляде читалось совсем не согласие, а дикая, первобытная решимость. Баки покачал головой, но ничего не сказал. Он уже знал, что этот разговор бесполезен. Когда кукольник влюблялся, его уже невозможно было остановить. — Дело! — теряя последние остатки терпения, гаркнул Баки так, что стены кабинета, казалось, дрогнули. Канкуро вздрогнул, но папку протянул неохотно. С видимой болью, будто расставался с частью себя. Напоследок ещё раз нежно провёл пальцем по фотографии девушки — едва касаясь, словно боялся стереть изображение. — Кто вообще придумал эти маски... — пробормотал он, уже направляясь к двери. — Может, отменить их? Совсем? Для всех? Или хотя бы для неё одной? Баки закатил глаза к небу, мысленно взмолившись всем песчаным духам о терпении. — Все. Уходи. Канкуро замер на пороге, обернулся, бросил прощальный взгляд на папку, которую Баки уже убрал в ящик стола, и с убитым видом вышел в коридор. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Баки устало потёр переносицу и уставился в потолок. — И за что мне это? — спросил он у пустоты. Пустота, как всегда, промолчала. Араши уже вымылась и почти час откисала в горячей ванне, которая к этому моменту успела стать вовсе не горячей — приятно тёплой, обволакивающей, как второе дыхание после бесконечного дня. Рядом, на широком бортике, стоял бокал с белым дорогим вином. Маленькие бонусы рождения в богатой семье, которыми она позволяла себе пользоваться. Никто не указывал ей, когда пить и сколько. Никто не лез в душу. Только она, вино и тишина. Длинные рельефные ножки лежали на краю ванны — по-хозяйски, вальяжно. Только так она вообще помещалась в этой стандартной чаше, вытянувшись во весь рост. Вода мягко покачивалась при каждом движении. Пышная грудь стала почти невесомой в воде, приподнимаясь и опускаясь в такт дыханию. Араши прикрыла глаза и позволила себе наконец расслабить спину. Весь день — беготня, собрание, этот странный разговор с Канкуро, его рукопожатие, от которого до сих пор где-то под рёбрами шевелилось что-то тёплое и тревожное, — всё это осталось там, за дверью. Она отпила глоток вина. Терпкое, прохладное, идеальное. Пальцы ног лениво шевельнулись, разгоняя воду. Мысли текли медленно, как и этот вечер. О празднике, который она не хотела пропускать. О встрече с Канкуро, брутальным гигантом, сверлящим взглядом ткань ее маски. Араши вздохнула и сползла глубже, почти по подбородок. Вода приятно коснулась шеи. «Хватит думать о работе, — приказала она себе. — Ты это заслужила». И послушно закрыла глаза, позволяя теплу растворить остатки напряжения. Она стояла перед большим зеркалом в спальне, разглядывая своё отражение. На кровати, словно на прилавке дорогого магазина, покоились несколько вариантов кимоно. На первый взгляд все одинаковые — черные, классические, строгие. Но опытный глаз уловил бы разницу: отличались они только оттенком чёрного, длиной юбки и толщиной ткани. Одно — глубокий антрацит, почти траурное, с узким подолом. Другое — мягче, теплее, с игривым разрезом чуть выше колена. Третье — вообще почти домашнее, из тончайшего шёлка, которое обнимало тело, как вторая кожа. Девушка провела ладонью по каждому, раздумывая. Обычно она не заморачивалась такими выборами. Надела бы первое попавшееся и пошла. Но сегодня... Сегодня она выбрала красивое кружевное бельё. Праздничное. Красное, как мак, как закат над Суной, как тот цвет, который так редко встречается в их песчаном краю. Бюстгальтер идеально поддерживал грудь, приподнимая и подчёркивая её, трусики — отдельное произведение искусства, с тонкими резинками на бёдрах, с прозрачными вставками, которые заставят любого потерять голову. Араши сделала вид, что надела его для себя. Для поднятия настроения. Для уверенности. Но в глубине души, там, куда она боялась заглядывать слишком часто, пульсировала мысль: а что, если сегодня после праздника она была бы готова показать это бельё кому-то ещё? Она встретилась взглядом со своим отражением. Щёки слегка порозовели. — Дурочка, — прошептала она одними губами. И потянулась к самому красивому кимоно — длинному, бархатному, до пола, тому, что с мягким оттенком ночного неба и разрезом, открывающим ногу ровно настолько, чтобы дразнить, но не раздевать. Если уж идти на праздник, то идти красиво. Даже если просто постоишь в углу и уйдёшь домой одна. Она поправила вырез на груди, чтобы ложбинку было видно совсем слегка — самую малость, намёком, игрой воображения. И хоть кимоно было достаточно закрытым, строгим, почти церемониальным, оно так изящно очерчивало её фигуру, собираясь нежными складочками на сгибах талии и бёдер, что становилось понятно: под этой тканью скрывается нечто совершенное. Араши провела ладонями по дорогой ткани, наслаждаясь её текстурой. Бархат — точно бархат — мягко скользил под пальцами, переливаясь глубоким чёрным цветом при каждом движении. Дорогая вещь. Подарок матери на совершеннолетие. Она надевала его всего несколько раз, берегла для особых случаев. Макияж она сделала обычный, повседневный — так любила больше всего. Минимум косметики, только чтобы подчеркнуть природные данные. Чуть тени на веках, совсем капелька румян на высокие скулы. И губы — красноватые, чуть ярче, чем обычно. Не кричаще-алые, а глубокого винного оттенка, который делал её пухлые губы ещё соблазнительнее. Она чуть улыбнулась своему отражению, повернулась боком, оценивая силуэт. Кимоно сидело идеально — будто его шили на неё, хотя покупалось в обычном магазине. Просто фигура у неё была такая, что любая вещь садилась как влитая. — Ну что ж... — прошептала она, поправляя непослушную прядь, выбившуюся из идеальной укладки. — Посмотрим, что там за праздник. В груди трепетало что-то странное. Предвкушение? Волнение? Она гнала эти мысли прочь, но они возвращались, каждый раз оборачиваясь отчетливым образом — тёмные глаза, широкая ладонь, горячее рукопожатие, от которого до сих пор покалывало кончики пальцев. Немногочисленные друзья скорее всего тоже будут там. Однокашники, с которыми когда-то грызла гранит науки в Академии. Соратники по отряду, с которыми делила и опасность, и редкие минуты затишья. Множество знакомых лиц — тех, с кем сталкивалась на улицах, в столовой, на тренировочных полигонах. Девушка хорошо относилась к каждому из них. По-своему, с той особой дистанцией, которую выстроила годами, но искренне. Она была уверена — точно встретит кого-то там. Может, даже всех сразу. Араши взяла с туалетного столика флакон — тяжёлый, хрустальный, с тёмной жидкостью внутри. Любимые духи. Дорогие. Редкие. Она надушилась, как любила — сильно, приторно, не жалея. Аромат сложносочинённый, тяжёлый, для не привыкшего мог показаться удушающим. Слишком восточный. Слишком насыщенный. Слишком... Но на ней он раскрывался иначе. Тяжелейшая гипнотизирующая нега растекалась по коже, смешиваясь с её собственным запахом, и превращалась в нечто совершенно особенное. Аромат окутывал её и пространство вокруг таким пьянящим шлейфом, что даже самый брутальный и бесчувственный человек мог расплакаться от нахлынувших чувств. Араши сделала последний вдох перед зеркалом, проверяя, всё ли идеально. Она была готова. Стемнело быстро — так всегда бывает в Суне, когда солнце просто падает за горизонт, не задерживаясь на прощание. И в ту же секунду центральная улица озарилась сотнями огней. Огни, гирлянды, бумажные фонари всех цветов — от тёплого жёлтого до холодного голубого. Флажки с символикой деревни трепетали на лёгком ветру, создавая пёстрый коридор, уводящий в самое сердце праздника. Украшения свисали с крыш, обвивали столбы, прятались в ветвях редких зелёных насаждений, которые специально выставили вдоль улицы для антуража. Палатки с едой тянулись бесконечной чередой — дымящиеся грили с мясом, прилавки с лапшой, сладкой ватой, такояки, данго на палочках, разноцветное моти и что-то невообразимо ароматное в больших котлах. Рядом располагались ларьки с рыбками — золотыми, красными, полосатыми, которые плавали в прозрачных пакетах, и тир, где детвора палила из игрушечных ружей по движущимся мишеням. Музыка лилась отовсюду — то весёлая, народная, то современная, под которую тут же, прямо на мостовой, танцевали пары и компании. Люди смеялись, перекрикивались, хлопали друг друга по плечам. Пахло жареным тестом, сладким сиропом и счастьем. Араши медленно шла вдоль палаток с едой, позволяя себе то, что редко позволяла в обычные дни — просто быть. Она набирала свой собственный набор вкусностей: взяла палочку данго, потом крошечную порцию рамена в бумажном стаканчике, потом что-то сладкое на палочке, обсыпанное кунжутом. Продавцы заигрывали с ней, как заигрывают со всеми красивыми девушками на праздниках — легко, без пошлости, с улыбкой. Подмигивали, нахваливали свой товар, делали скидки «только для такой красавицы». Араши смеялась в ответ — искренне, открыто, запрокидывая голову, и от этого смеха у мужчин вокруг перехватывало дыхание. — Сунахара! — окликнули её знакомые. Она обернулась, приветственно махнула рукой, перебросилась парой фраз с бывшими однокурсниками. Потом ещё с кем-то. Потом снова. У неё было много знакомых — и ко всем она относилась с ровным, тёплым дружелюбием. Восхищённые взгляды задерживались на ней постоянно. Мужчины провожали глазами её фигуру, обтянутую идеально сидящим кимоно, вдыхали пьянящий шлейф духов, смотрели на вишнёвые губы и чёрные бездонные глаза. Но Араши не обращала на это внимания. Совсем. Она была здесь не для них. Она была здесь для себя. Для праздника. Для этого вечера, который пах сладкой ватой и свободой. Девушка устроилась за свободный столик в углу, подальше от основной толчеи, но с хорошим обзором на происходящее. Не успела она присесть, как рядом материализовался соратник — тот самый, что окончил службу всего пару часов назад и, видимо, уже успел принять праздничный настрой близко к сердцу. — Сунахара! Не занято? Можно к тебе? Она кивнула с лёгкой улыбкой, не возражая. Парень тут же плюхнулся напротив, сияя, как начищенная монета. Было заметно, что он наслаждается её компанией — может, слишком откровенно, может, чуть навязчиво, но без злого умысла. Просто радовался, что красивая девушка сидит с ним за одним столом. Араши, не обращая на его пыл особого внимания, с явным удовольствием разложила перед собой свои приобретения. Сладкие шарики данго, хрустящие креветки в кляре, пирожок с бобами, чашка с лапшой и что-то ещё, обсыпанное сахарной пудрой. Бутылочка саке, завлекающе стоявшая позади тарелочек с едой. Она окинула взглядом этот серьёзный набор и довольно хмыкнула. Принялась есть — аккуратно, медленно, как-то особенно мило. Откусывала по маленькому кусочку, жмурилась от удовольствия, облизывала губы, пачкая их то в соусе, то в сахаре, и тут же промокала салфеткой. Она словно находилась в своём собственном мире, где были только она и еда, а всё остальное — просто шум. Соратник что-то говорил, пытался шутить, задавал вопросы. Араши отвечала — вежливо, с улыбкой, но рассеянно. Её внимание то и дело ускользало к палаткам, к танцующим людям, к особенно вкусному кусочку во рту. Она кивала, но мысли её были где-то далеко. Парень сидел, смотрел на неё и постепенно осознавал неприятную истину: он не вызывает у девушки и десятой доли того интереса, который вызывает у неё еда. Она смотрела на сладости с куда большей страстью, чем на него. Он допил своё питьё залпом, тяжело вздохнул и поднялся. — Ладно, Сунахара, я, наверное, пойду. Там ребята звали... Она подняла на него глаза, улыбнулась той самой тёплой, дружеской улыбкой, от которой у него защемило сердце. — Конечно, иди. Хорошего вечера! Он помахал на прощание рукой и растворился в толпе, тоскливо оглядываясь на столик, где девушка снова увлечённо откусывала от пирожка, совершенно не замечая его ухода. Когда перед девушкой поубавилось блюд, она потянулась к заветной бутылочке, Саке — хорошее, дорогое, купленное буквально только что в одной из палаток. Араши выдохнула, откупорила крышку и, запрокинув голову, пригубила. Глоток. Ещё. И ещё. Почти до половины осушила бутылку — с чувством, с толком, с расстановкой. Голову повело сразу. Эффект саке наложился на уже выпитое вино, и мир вокруг приятно поплыл, теряя резкость, становясь мягче, уютнее, словно кто-то завернул его в тёплое одеяло. Она выровнялась, проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд, и... Широко распахнула глаза. На стуле напротив неё сидел огромный парень. С ровным, уже знакомым гримом на лице. Кукольник. Командир. Канкуро. Его голова была повёрнута к девушке, сидящей рядом с ним — какой-то незнакомой красотке в ярком кимоно, — он что-то рассказывал ей и смеялся. Громко, заразительно, совершенно не замечая Араши. Девушка замерла с бутылкой в руке, сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле. «Он здесь. Он прямо здесь. С какой-то...» Она резко отвела взгляд, сделала вид, что она вообще не при делах, что ей всё равно, что она просто сидит и наслаждается вечером. Руки предательски дрогнули, когда она ставила саке на стол. Щёки вспыхнули — спасибо маске, скрывающей лицо. Араши постаралась вернуться в общество оставшихся вкусняшек, продолжила тихонько кушать, делая вид, что ужасно увлечена процессом. Но краем глаза, сквозь ресницы, она всё равно следила. За ним. За его смехом. За его рукой, лежащей на столе. За тем, как близко эта незнакомка к нему наклоняется. Девушка буквально ломала голову над тем, отчего её спокойствие вдруг дрогнуло. Разум услужливо подкидывал объяснения: встреча с командиром вне службы, да ещё и в таком виде — без формы, без маски, просто женщина в красивом кимоно — действительно заставляет нервничать. Это просто смущение. Обычное смущение при встрече с начальством в неформальной обстановке. Ничего страшного. Она просто сделает вид, что они абсолютно не знакомы. Он не видел её лица, не знает, как она выглядит на самом деле. А значит, и узнать никак не мог. Всё под контролем. Успокоив себя этой логикой, Араши двумя пальчиками взяла последнюю сладость — ту самую, что берегла напоследок, самую вкусную, с липкой начинкой и обсыпкой, которая норовит испачкать всё вокруг. Она уже поднесла её ко рту, предвкушая наслаждение, как вдруг... — Араши-са-а-а-н! Звонкий женский голос за спиной прозвучал так громко и неожиданно, что парень напротив вздрогнул, словно от взрыва петарды. Его голова резко повернулась, и тёмные глаза уставились прямо на неё. Прямо в глаза Араши. Которая в этот самый момент откусывала особо липкую, особо мажущую сладость. Сахарная пудра уже красовалась на её верхней губе, начинка норовила вытечь из уголка рта, а выражение лица застыло в идеальной композиции: "меня только что застукали за чем-то постыдным". Их глаза застыли друг на друге. Секунда. Две. Три. Араши, осознавая всю нелепость момента, неловко хмыкнула, пожав плечами, будто извиняясь перед командиром, и, всё ещё жуя пирожное, обернулась на зов подруги, прерывая тяжелый зрительный контакт. Уверенно. Гордо. Двинулась так же, как и другие отпрыски неприлично богатых родителей. Канкуро провёл этот день в каком-то тумане. Работа шла урывками — он брался за отчёты, просматривал списки снаряжения, делал пометки по тренировкам, но мысли то и дело ускользали, сворачивая совсем не туда, куда следовало. Изображение её лица стояло перед глазами, словно выжженное на сетчатке. Эти глаза — чёрные, бездонные, сверлящие. Эти губы — пухлые, с той лёгкой недовольной складкой. Эти скулы, этот курносый нос, эти волосы... Он прокручивал в голове каждую деталь снова и снова, будто пытался заучить фотографию наизусть, хотя уже выучил. К обеду Канкуро поймал себя на том, что пялится в одну точку уже полчаса, а в руках зажата какая-то бумажка, не имеющая отношения к делу. Он выругался сквозь зубы, отшвырнул её и заставил себя работать. Но мысли возвращались. Они всегда возвращались. Это изматывало. Сильнее, чем любая тренировка или настоящий бой. К вечеру он решил: хватит. Освободился пораньше, сославшись на головную боль — чему подчинённые, кажется, даже обрадовались, — и направился в свои покои. Тщательно, дольше обычного, поправлял грим. Смывал старый, наносил новый, ровнял линии, закрашивал мелкие недочёты. Смотрел на себя в зеркало и видел там не кукольника, а какого-то влюблённого идиота. — Соберись, — приказал он отражению. — Ты идёшь веселиться. И направился прямиком в центр деревни. Фестиваль встретил его шумом, светом и морем людей. Канкуро выдохнул, впуская в себя эту атмосферу, и с удивлением почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Буквально толпы пестрых, разномастных девушек сновали мимо — в ярких юката, с цветами в волосах, с весёлыми криками и смехом. Прилавки ломились от еды и безделушек, огни гирлянд отражались в лужицах после недавнего полива улиц, музыка лилась отовсюду, заставляя ноги сами отбивать ритм. Канкуро затерялся в этой толпе, позволяя себе просто быть. Смотрел на танцующих, вдыхал запахи жареного мяса и сладкой ваты, улыбался продавцам, зазывавшим его попытать удачу в тире. Кто-то из знакомых окликнул, он махнул рукой в ответ, но подходить не стал. Мысли об Араши отошли куда-то на второй план. Не исчезли совсем — нет, они теплились где-то в глубине, — но перестали сверлить мозг, уступив место простой человеческой радости. Канкуро даже позволил себе расслабиться. Прикупил сладкую вату, съел её, выпачкавшись, выиграл какую-то дурацкую мягкую игрушку в тире и тут же подарил первой попавшейся девушке в ярко-малиновом кимоно, которая смотрела то ли на на него, то ли на плюшевого медведя, огромными глазами. — Держи, дорогуша, — хмыкнул он, потрепав её по голове, и двинулся дальше, через мгновение почувствовав что та самая девушка прижалась к его руке, пошла за ним. Приятное тепло проникло через рукав. Девушка сживала стальной бицепс, начала что то чирикать, приподнимаю личико прямо к его уху. Он не искал Араши. Честно. Он вообще о ней почти не думал. Почти. Пока не увидел свободный столик и не решил присесть передохнуть. Рядом тут же села новая знакомая, девица в ярком кимоно, стреляла глазками. Канкуро, настроенный на лёгкое общение, что-то рассказывал, смеялся, флиртовал вполсилы — просто решил не сидеть один. А потом раздался этот крик. — Араши-са-а-а-н! Имя ударило под дых. Канкуро вздрогнул так, будто его током шарахнуло. Резко обернулся. И увидел ЕЁ. Та самая девушка. В кимоно. Без маски. С чёрными глазами, в которых сейчас плескалась странная неведомая доселе эмоция, похожая на тихий ужас. Пухлые губы, перепачканными в чём-то сладком. С видом нашкодившего ребёнка, которого застукали за поеданием варенья прямо из банки. Она смотрела на него. Он — на неё. Секунда. Две. А потом она неловко пожала плечами, будто извиняясь, и отвернулась. Канкуро выдохнул. Шумно. Слишком шумно. — Вот чёрт, — прошептал он одними губами. — Вот же... чёрт. — Хээй что такое? — простонала новая знакомая, которая резко исчезла из его внимания, а вскоре и совсем ушла из-за столика с обиженным личиком. Сердце колотилось где-то в горле. Мысли, которые он так старательно задвигал подальше, вернулись с утроенной силой, разнося в щепки всё праздничное настроение. Она была здесь. Рядом. Настоящая. Не на фотографии. Такая статная, высокая, такая красивая. Захотелось услышать ее голос, увидеть ее личико снова. Канкуро залился красным, но поблагодарил маску из грима, которая точно скрывала все следы смущения. Пытаясь отдышаться и выровнять пульс он понял: вечер только начинается. Девчушка напротив не спешила обращать на него внимания, она обернулась однажды, схватив свою бутылочку саке, предложив выпить подруге, а потом пригубила и сама. В их диалоге точно участвовали двое. Но парень заметил, что разговаривает только блондиночка, то повиснув на плече Араши, то приближаясь к ней вплотную что то шептала в пол голоса. Парню было плевать, что он так долго остается неудел. Он сверлил взглядом ее затылок, что вскоре заметила вторая девчушка. — Почему ты не говоришь, что ты с парнем, Араши-сан?! — недовольно воскликнула та, в ответ на что получила какой то неловкий смешок. — Ладно, еще увидимся! Девушка поцеловала подругу и маая рукой удалилась, и растворилась в толпе. Сунахара плавно вернулась в исходное положение, поставила на стол опустевшую зеленую бутыль из под саке и мило помахала ладошкой, исподлобья глядя на своего командира. — Это ты Сунахара-сан? Араши молча кивнула. Коротко, сдержанно, как на построении. Но всё же — может, из вежливости, может, потому что он уже видел её лицо и прятаться дальше не имело смысла — чуть приоткрыла губы в доброй, тёплой улыбке и проговорила: — Здравствуйте, Канкуро-сан... Парень на грани потери самообладания поперхнулся воздухом. Услышать своё имя в исполнении этого мистического, обволакивающего голоса оказалось сильнее, чем он ожидал. Голос прозвучал тихо, но каждое слово будто гладило изнутри, проникало под кожу, заставляло сердце биться чаще. Он не обратил внимания, как прикрыл рот рукой — жест, выдающий его с головой. Глаза же, наоборот, жадно, пристально рассматривали девушку, впитывая каждую чёрточку, каждую эмоцию, каждое движение губ. — Это... это и есть действие твоего голоса? — выдохнул он, когда к нему вернулась способность говорить. — Ты что, усиливаешь его чакрой прямо сейчас? Араши мягко покачала головой. — Нет... Это обычная его сила. Если добавить чакру... Ну... — Она замолчала, и на лице появилось то самое выражение — лёгкая виноватость пополам с иронией. Потом она подняла руку и резко, чётко провела пальцем поперёк шеи. Тот же жест, что и после собрания. Канкуро нервно сглотнул. В горле пересохло. — Типа... ты скажешь мне «умри», и я умру? Она задумчиво почесала подбородок, глядя куда-то в сторону, будто прикидывая варианты. Потом кивнула и показала рукой жест: «что-то типа того». Канкуро смотрел на неё и понимал, что пропадает всё глубже. Эта смесь смертоносной силы и такой обычной, почти детской непосредственности... Это убивало наповал. — Понятно, — выдохнул он, чувствуя, как губы сами расползаются в глуповатой улыбке. — Буду знать. Я рад, что ты на нашей стороне... Девушка засмеялась — легко, открыто, запрокинув голову. Её смех разлился в воздухе, отгоняя любые плохие мысли, заполняя пространство вокруг чем-то тёплым и живым. Канкуро смотрел на неё и забывал дышать. Он не в силах даже придумать, с чего начать разговор, просто ткнул пальцем в пустую бутылку саке, стоящую на столе. — Не хочешь выпить ещё? — быстро перестроил предложение, заменяя окончание с «со мной» на более ненавязчивое “Еще”. Не хватало ещё спугнуть её своей навязчивостью. Араши снова кивнула. Легко, согласно. Ей было приятно в его обществе — она сама не ожидала, но это было так. Она купалась в его восхищённых взглядах, которые замечал, кажется, каждый, кто останавливал взгляд на их компании. Но ей было всё равно. Пусть смотрят. — Пойдём, покажу, где купила, — она встала из-за стола и, чуть приблизившись к кукольнику, повела рукой в сторону палаток. Канкуро одновременно напрягся и выпрямился, когда её точеное тело, завернутое в дорогую чёрную ткань, оказалось совсем рядом. Тонкий аромат духов ударил в ноздри, заставив на мгновение прикрыть глаза. Бархат кимоно почти касался его руки, а от близости этой женщины мысли в голове превращались в липкую сладкую кашу. — Идём, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Показывай. Праздник был в самом разгаре. Музыка лилась уже отовсюду, толпы людей становились всё пестрее и шумнее, огни гирлянд сливались в одно сплошное разноцветное сияние. Араши уверенно вела Канкуро сквозь толпу, лавируя между группами танцующих и компаниями подвыпивших гуляк. Её рука почти касалась его, но на деле, не касалась — дразнила близостью, заставляя сердце биться где-то в горле. Она подвела его к лавке со встроенной маленькой барной стойкой — уютное местечко, скрытое от основной толчеи, но с идеальным обзором на происходящее. Деревянная стойка, несколько высоких стульев, приглушённый свет бумажных фонариков. Араши в нетерпении взобралась на стул и, не дожидаясь вопроса, заказала у продавца бутылку саке. Заметно больше, чем была до этого. Глаза её хищно горели в свете огней — тёмные, глубокие, с тем самым опасным блеском, от которого у мужчин подкашиваются колени. — И два стакана, — добавила она, обернувшись к Канкуро. — Ты же составишь компанию? Он только кивнул, наблюдая за каждым её движением. «Любит выпить?» — пронеслось в голове, но мысль была какой-то отстранённой, потому что всё его внимание было приковано к ней. К тому, как она поправляет волосы. Как облизывает губы в предвкушении. Как постукивает пальцами по стойке в такт музыке. Как улыбается ему — той самой тёплой, чуть пьяной улыбкой. Продавец поставил перед ними бутылку — пузатую, с иероглифами на этикетке, явно не самую дешёвую. Араши ловко откупорила её, разлила по стаканам и подняла свой. — За праздник, — сказала она просто. — За то, чтобы забыть о работе хотя бы на одну ночь. Канкуро поднял свой стакан, чокнулся, глядя ей прямо в глаза, и выпил залпом, даже не почувствовав вкуса. Он вообще ничего не чувствовал, кроме неё и ее голоса. Саке сделало своё дело — расслабило, разморило, разлилось по телу приятным теплом. Араши резко опрокинула стакан, даже не поморщившись, и вдруг на неё накатило какое-то особенное, задорное настроение. Она начала двигаться прямо там, у стойки — чуть покачивая широкими бёдрами в такт музыке, доносившейся из центра площади. Алкоголь подействовал на славу, сбросив оковы обычной сдержанности. Девушка плавно и уверенно виляла в такт, даже не осознавая, какое впечатление производит на окружающих. И в первую очередь — на одного конкретного кукольника. Канкуро замер. Взгляд его приклеился к соблазнительным изгибам, впечатывая каждое движение в память. Ткань дорогого кимоно обтягивала бёдра, подчёркивая каждую линию, каждый плавный переход. Когда Араши чуть повернулась, он поймал себя на том, что смотрит на её грудь — как она колышется в такт движениям, как кимоно натягивается на ней, как... Он обомлел. Способность говорить и делать исчезла, испарилась, растворилась в этом вечере. Но что-то он всё-таки смог. Руки сами, на автомате, разлили саке по стаканам. Дрожащими пальцами Канкуро схватил свой, резко дёрнул и осушил залпом, даже не почувствовав обжигающей крепости. Только пустота в груди и жар, разливающийся по телу. Нервы разыгрались не на шутку. Он сидел, вцепившись в край стойки, и молился всем песчаным духам, чтобы не опозориться прямо здесь. Чтобы взгляд не был таким откровенно голодным. Чтобы она не заметила, как сильно он... — Эй, Канкуро-сан! — окликнула его Араши, заметив, что он перестал наливать. — Ты чего застыл? Давай ещё! Она улыбалась ему пьяной и тёплой улыбкой. И Канкуро понял: эту ночь он не переживёт. Но пока не знал, в каком смысле этого слова. Он не знал, что у судьбы, на него и на девушку были, свои жестокие планы. Канкуро внезапно осознал то, что раньше ускользало от него в водовороте эмоций. Почему другие парни, получив отворот от неё, возможно, больше никогда не предпринимали попыток подступиться. Почему она так спокойна в своей неприступности. Почему у неё нет отношений, хотя могла бы выбирать лучших. Её голос. Одно «нет» из этих губ — и ты сломаешься. Одно слово, усиленное чакрой, и всё кончено. Даже если она не использует технику, сам звук, сама вибрация этого голоса, когда она отказывает... Это же оружие. Оружие массового поражения по одному отдельно взятому сердцу. В голове громыхнул голос учителя, чёткий, как удар молнии: «У тебя будет одна попытка. Одна. А потом ты оставишь эту затею навсегда». Сердце болезненно пропустило удар, а потом забилось быстро, сильно, гулко отдавая в ушах. Кровь отхлынула от лица. «Только не это... Только не сейчас, когда я только нашёл её...» Девушка заметила, как парень побледнел. Лицо под гримом стало серым, глаза расширились, он будто увидел призрака. Заботливо, по-женски мягко, она вложила ему в руки наполненный стакан, коснувшись пальцами его ладони. — Ну что вы, командир, сегодня праздник, не грустите... Её голос. Этот проклятый, прекрасный, обволакивающий голос. В голове Канкуро словно лопнул воздушный шарик. Болезненно, звонко, оставляя после себя лишь пустоту и осознание. Он пропал. Он пропал окончательно и бесповоротно. И если она скажет «нет» — он не выживет. И он решил ждать. Решил, что не станет торопить события. Слишком дорого может обойтись поспешность. Слишком велик риск разбить всё, едва начавшее складываться. Канкуро боялся. Боялся теперь каждого её слова — так же сильно, как ещё минуту назад желал услышать этот мистический голос. Каждая фраза, каждая интонация теперь отдавались в груди эхом, заставляя сердце то замирать, то биться в бешеном ритме. Он просто сидел и смотрел, как она двигается. Впитывал, запоминал, наслаждался. Боялся заговорить первым, боялся нарушить это хрупкое равновесие. Но судьба, как всегда, решила всё за него. — Ребята, смотрите, кто тут у нас! Знакомый голос врезался в шум праздника, заставив Канкуро вздрогнуть. Он обернулся и увидел Темари — высокая, красивая, в сиреневой юкате, расшитой серебряными нитями. Она выплыла из толпы в компании гостей из Листа — трое парней и двое девушек, все в праздничных нарядах, все с угощениями в руках, все весело переговаривались и рассматривали людей вокруг. Компания явно была навеселе, смеялась, перешучивалась, жадно впитывала атмосферу праздника. Темари уже открыла рот, чтобы продолжить, но вдруг замерла. Её взгляд, скользнув по брату, остановился на стройной фигуре рядом с ним. На девушке в чёрном бархатном кимоно, которая плавно покачивала соблазнительными бёдрами в такт музыке — расслабленно, естественно, будто по правде соблазняя его. Темари моргнула. Потом ещё раз. Бровь её поползла вверх, а на лице расцвела та самая понимающая, хитрая улыбка, которую Канкуро ненавидел с детства. — Ого, — протянула она, переводя взгляд с девушки на брата и обратно. — А я-то думаю, с чего это мой братец так радостно сбежал с работы... Парни из Листа заинтересованно уставились на Араши. Девушки тоже — с лёгкой завистью и любопытством. — Темари, — процедил Канкуро сквозь зубы, — не начинай. Но сестра уже сделала шаг вперёд, сияя своей самой невинной улыбкой. А невинной она никогда не была. Темари, будучи по природе больше бисексуальной, чем признавалась даже себе, ловко оплела руку брата, вставая напротив незнакомки и внаглую рассматривая её с ног до головы. Взгляд её скользил по чёрному кимоно, по соблазнительным изгибам, по идеальному лицу, по вишнёвым губам — и с каждым мгновением становился всё более оценивающим. — Ты где выкопал этот цветочек? — спросила она вполголоса, не скрывая восхищения. Араши, заметив приближение компании, перестала танцевать. Вежливо, с той особой грацией, которая даётся только хорошим воспитанием, она поклонилась, не прекращая улыбаться. А когда выпрямилась — бросила на Канкуро умоляющий взгляд. Чистый, прозрачный, полный надежды: представь меня, пожалуйста, я не знаю, как себя вести с такими важными людьми. Рядом с ними столпилась и остальная компания. Парни из Листа с интересом разглядывали девушку, девушки перешёптывались, оценивая её наряд. Канкуро кашлянул, собираясь с мыслями. — Сунахара Араши, — официально представил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Моя подчинённая. С сегодняшнего дня. Мы... случайно встретились. — И ты сразу решил напоить её? — хохотнула Темари, сверкнув глазами. — Оперативненько, братец. Она обернулась к девушке, впиваясь в неё уже более внимательным взглядом. — Какое необычное имя! Красивое и... жуткое одновременно. — Темари задумчиво прищурилась. — Оно ведь буквально означает «Песчаная буря»... Араши снова улыбнулась, чуть заметно кивнув. Темари явно была под большим впечатлением. Когда она замолкла, остальная компания тоже поздоровалась с Канкуро — кто-то хлопнул по плечу, кто-то просто махнул рукой. Но взгляды то и дело возвращались к Араши, притягиваясь к ней, как мотыльки к огню. И Канкуро бесило всё это. Каждое движение. Каждый взгляд, брошенный на неё. Каждое слово, обращённое к ней. Он видел, как Араши приветливо помахала остальным, как старательно запоминала имена — чуть шевелила губами, повторяя про себя, как улыбалась каждому новому лицу. Рок Ли, полный энтузиазма, протянул ей какой-то кулончик — сувенир, наверное, — и Араши приняла его с лёгким поклоном, явно тронутая жестом. Неджи и Тен Тен пожали руку — официально, но с интересом. Наруто, как всегда бесцеремонный, дал пять, громко представил Сакуру и тут же увлёкся разговором с кем-то из проходящих мимо знакомых. Сакура ловко вклинилась между Темари и Канкуро, просунув свою руку под его, и лишь искоса, мельком взглянув на Араши, будто бы та была пустым местом. — Ты хорошо выглядишь, Канкуро, — голос её звучал мягко, с той особой интонацией, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще. — Уже до конца выздоровел? Канкуро взглянул в яркие зелёные глаза, ловя в них игривые искорки. Сакура. Та самая, что нравилась ему так сильно, так долго, что он и думать не мог о ком-то другом. Сильная, красивая, умная. Мечта. Он смотрел на неё сейчас и чувствовал... ничего. Ну, почти ничего. Лёгкое тепло, приятное воспоминание, отголосок того, что было раньше. Но сердце молчало. Оно билось ровно, спокойно, не пытаясь выпрыгнуть из груди. Канкуро беспомощно всматривался в её лицо, пытаясь найти хоть что-то, что напомнит о былых чувствах. Хоть искру. Хоть намёк. Но перед глазами стояла другая. Чёрные глаза. Вишнёвые губы. Тёплая улыбка. — Всё хорошо, — ответил он Сакуре, и голос его прозвучал ровно, даже слишком ровно. — Спасибо, что спросила. Он вежливо высвободил руку и, даже не глядя на реакцию куноичи, повернулся к Араши. — Ты как? — спросил он тихо, только для неё. — Не устала? Сакура моргнула, замерла на мгновение, но тут же взяла себя в руки. Она продолжила перетягивать внимание на себя — умело, с той природной грацией, которая всегда ей помогала. — Хэ-эй, ну мы ведь здесь последний день, — она чуть наклонила голову, заглядывая Канкуро в глаза. — Давай хоть немного поговорим. А то твоя сестра уже всё уши прожужжала, а ты молчишь, как партизан. Канкуро покосился на Араши. Ту обступили со всех сторон — Тен Тен и девушки из Листа что-то оживлённо спрашивали, судя по жестам, то ли про её кимоно, то ли почему она такая молчаливая. Парни тоже не отставали — кто-то уже протягивал стаканы, явно предлагая выпить за её красоту. Араши держалась молодцом — улыбалась, кивала, но в глазах мелькала лёгкая растерянность. Канкуро вздохнул. Сакура спасла ему жизнь. Не так давно. Без неё он мог бы и не стоять сейчас здесь. Уделить ей внимание — не просто вежливость, а долг чести. — Кхм, прости... — он повернулся к ней всем телом, почти заслоняя собой лампочки, освещавшие лавку. Тень упала на Сакуру, скрывая её в полумраке. — Конечно, Сакура. Поговорим. — Ну наконец-то! — выдохнула она с довольной улыбкой. Время полетело быстро. Сакура рассказывала о Листе, о миссиях, о Наруто и его вечных выходках. Канкуро слушал, кивал, даже улыбался в нужных местах. Разговор был лёгким, приятным, ни к чему не обязывающим. Именно то, что нужно. Сакура осталась абсолютно довольна собой и беседой. Когда компания из Листа, стоявшая кучно чуть поодаль, загалдела громче обычного, обсуждая что-то своё, она чмокнула Канкуро в щёку — дружески, быстро — и направилась к своим. — Было приятно поболтать! — бросила она через плечо. Канкуро помахал ей вслед и наконец-то позволил себе обернуться в поисках той, ради которой сердце билось чаще. И обмер. Араши не было рядом с компанией из Листа. Не было у лавки. Не было в поле зрения вообще. Он быстро оглядел толпу — десятки, сотни людей, пёстрые юката, мелькающие лица. Ни одного знакомого чёрного кимоно. Ни одного тёмно-русого хвоста. Холодок пробежал по спине. — Темари, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты не видела, куда пошла Сунахара? Сестра обернулась, удивлённо вскинула бровь. — А она разве не с тобой была? Я думала, вы не разлей вода... Канкуро выругался сквозь зубы и рванул к компании листа. Он выругался сквозь зубы и рванул к компании Листа быстрее, чем успел подумать. — Где Сунахара? — голос прозвучал резче, чем следовало, почти грубо. Рок Ли, Неджи и Тен Тен обернулись на этот резкий тон, явно удивлённые такой эмоциональностью обычно спокойного кукольника. Они заговорили почти хором, перебивая друг друга, отвечая невпопад, но сквозь какофонию голосов Канкуро отчётливо вычленил одно имя: — Наруто. — Наруто увёл её куда-то. —Они пошли в ту сторону, кажется. —Наруто сказал, что хочет показать ей что-то интересное... Кровь ударила в голову. Мысли смешались в яростный клубок. Наруто. Этот... этот белобрысый вихрь, который везде суёт свой нос. Который не знает слова «нет». Который может уболтать кого угодно, даже самую осторожную девушку. — Куда именно? — рявкнул Канкуро, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Туда, — Тен Тен неуверенно махнула рукой в сторону тёмной аллеи, уходящей от главной площади вглубь квартала развлечений. — Там какие-то аттракционы, кажется. Он говорил про тир... Канкуро не дослушал. Он уже бежал, расталкивая толпу плечами, не замечая возмущённых окриков, не видя ничего, кроме тёмного провала аллеи. В голове билась одна мысль: «Только не Наруто. Только не он. Она же не знает, какой он... Только кажется дружелюбным дураком, а он... А он умеет влиять на людей, чёрт возьми...» Сердце колотилось где-то в горле. Канкуро мчался в темноту, надеясь, что успеет. Что она ещё там. Что он не потерял её в ту же секунду, когда отвлёкся... — Блять! Наруто! Араши наблюдала за происходящим сквозь лёгкую алкогольную дымку, которая делала всё вокруг чуть мягче, чуть приятнее, чуть менее важным. Она видела, как Сакура подошла к Канкуро. Как ловко вклинилась между ним и Темари. Как просунула руку под его локоть. Как смотрела на него этими яркими зелёными глазами, в которых плясали искорки. «Ревнует наверно», — лениво подумала Араши, наблюдая за тем, как Сакура буквально перетягивает внимание кукольника на себя. Она решила не вмешиваться. От этой розововолосой девушки веяло такой физической силой, такой мощью, что даже расслабленный алкоголем разум Араши чётко сигнализировал: не связывайся. Эта девушка была сильнее раз в сто. А Араши, между прочим, совсем не была слабенькой. «Ну и ладно», — решила она и переключила внимание на тех, кто действительно хотел с ней общаться. Компания из Листа оказалась на удивление дружелюбной. Пока Канкуро был занят, Араши уже вычленила из толпы самых интересных собеседников — Тен Тен, которая сыпала вопросами, как из пулемёта, Неджи, который смотрел сдержанно, но с явным любопытством, и Рок Ли, чей энтузиазм было невозможно игнорировать. — А почему вы так мало говорите? — спросил Рок Ли, наклоняя голову. — Вы всегда такая молчаливая? Араши улыбнулась, подбирая слова. Говорить много она не могла — не из-за техники, а просто по привычке. Но короткие фразы — почему бы и нет? — Техника, — ответила она тихо, но чётко. — Голос — оружие. — Ого! — Тен Тен восхищённо округлила глаза. — А какими духами пользуетесь? Это просто божественный аромат! Араши чуть смутилась, но ответила: — Дорогие. Мать привозит из Страны железа. — А живёте где? В центре? — снова подключился Рок Ли. — В старом квартале. На окраине. — А работаете? — Тен Тен не унималась. — В охране стен. Элитный отряд. Вопросы сыпались один за другим, и Араши отвечала на них коротко, но доброжелательно. Она даже не заметила, как Канкуро исчез из поля зрения, увлечённый разговором с Сакурой. Впрочем, она и не искала его взглядом. Здесь было интересно. Здесь её принимали такой, какая она есть — загадочной, молчаливой, но открытой к общению. Лишь иногда краем глаза она ловила движение в той стороне, где остались Канкуро и Сакура, но тут же отводила взгляд. «Не моё дело, — думала она. — Он командир. У него своя жизнь». Но где-то глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. «Араши, он твой начальник!» — строго приказала она себе и с усилием отвернулась всем телом пары, которая всё ещё о чём-то оживлённо беседовала. И в её пространство тут же ворвался светловолосый парень. Наруто. Она вспомнила его имя. Он носился между своими, что-то оживлённо рассказывал, жестикулировал, смеялся, пока наконец не остановил свой бешеный, вездесущий взгляд на ней. Замер. Удивлённо поднял брови, услышав, как она своим мягким девичьим голосом спокойно отвечает на вопросы Тен Тен и Рок Ли. Во рту у него будто пересохло. Его буквально потянуло к ней, как магнитом. Он бесцеремонно раздвинул друзей руками, просочился к ней поближе, хохотнул и сказал с той самой детской игривостью, которая была его визитной карточкой: — Араши-са-а-ан, давай выпьем! Хе-хе, эти ребята — те ещё трезвенники! Окажи мне честь, я никогда в жизни не выпивал с такой красавицей! Араши перевела взгляд на него. Синие глаза — яркие, почти неестественно синие, как летнее небо над пустыней, — смотрели на неё с неподдельным интересом и каким-то щенячьим восторгом. Он уже разлил саке по стаканам, пока говорил, и теперь протягивал один ей. Араши окинула его оценивающим взглядом. Ростом почти с неё, жилистый, под стать ей. Но от него исходила сила — мощь, похлеще, чем у Сакуры. Совсем другая. Дикая, необузданная, огромная. Чакры в нём было столько, что она буквально чувствовала её кожей, даже без обострённых сенсорных способностей. Он бы выдержал её голос. Точно выдержал бы. Араши чуть наклонила голову, разглядывая его, и вдруг улыбнулась — той самой тёплой, чуть пьяной улыбкой, от которой у мужчин подкашиваются колени. — Наруто-сан, — её голос обволок его, как тёплый ветер. — А вы не боитесь, что я вас напою? Он засмеялся, сверкая глазами. — Я никого не боюсь! Тем более красивых девушек! И чокнулся с ней, даже не дожидаясь ответа. После ещё пары стаканов девушке стало совсем весело. Последние барьеры, которые она так старательно выстраивала годами, слетели окончательно, растворившись в тёплой алкогольной дымке и искрящейся энергии, исходящей от светловолосого урагана. Наруто не отлипал от неё. Он был везде — рядом, напротив, сбоку, снова рядом. Его энтузиазм заражал, его улыбка заставляла улыбаться в ответ, его голос, громкий и ничем не сдерживаемый, заглушал все тревожные мысли, которые ещё пытались пробиться сквозь веселье. Внезапно он произнёс, совсем не стесняясь кого-либо вокруг: — Араши-сан... Пойдём, я кое-что покажу тебе! — Глаза его горели азартом. — Когда мы заходили на фестиваль, я видел тир с кунаями. Я хочу посоревноваться с тобой! Он расхохотался — громко, заливисто, по-детски, и тут же аккуратно, но уверенно подцепил её руку своей. Араши засмеялась в ответ. Легко, свободно, запрокидывая голову. Её пальцы сами собой вцепились в оранжевую куртку — такую яркую, что глаза резало, — и она позволила увлечь себя в толпу. Она расслабилась. Полностью. Абсолютно. Она решила довериться этому дикому парню, который нравился ей с каждой секундой всё больше. Необузданный. Уверенный. Громкий. Таким он был — Наруто Узумаки. И в этой своей стихии он казался самым живым человеком на всём фестивале. Араши бежала за ним, чувствуя, как ветер путается в волосах, как смех вырывается из груди сам собой, как где-то далеко-далеко остаются все запреты и сомнения. Сейчас был только он, только этот момент и только предвкушение того, что будет дальше. Подойдя к тиру, Араши внезапно сильно потянула его за рукав, притягивая парня почти вплотную к себе. Их лица оказались напротив друг друга — так близко, что она видела каждую крапинку на его коже, каждый лучик в этих безумных синих глазах. Она прошелестела, в этот раз намеренно усилив голос чакрой — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы слова прозвучали особенно, проникновенно, обволакивающе: — А может, пойдём к тебе? Наруто замешкался лишь на долю секунды. Меньше, чем моргание. В его глазах мелькнуло удивление, потом восторг, потом дикий, ничем не сдерживаемый азарт. А после он широко, до ушей, улыбнулся. Схватил её за ладонь, просачивая свои пальцы сквозь её, переплетая их в крепком, тёплом замке. — А вот это уже другой разговор, Араши-сан! — голос его звенел от радости. — Ты мне нравишься всё больше и больше! Он притянул её ближе, буквально на секунду, и тут же, не теряя энтузиазма, рванул в сторону гостиничного квартала, увлекая её за собой. — Я тут недалеко! — крикнул он через плечо. — Комната у меня небольшая, но тебе понравится! Там огромное окно с видом на... да какая разница, на что там вид! Араши смеялась, бежа за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в груди разливается что-то тёплое, светлое, предвкушающее. Подходя к огромному зданию центрального отеля — самому роскошному в Суне, с подсвеченным фасадом и резными деревянными колоннами, — Наруто замедлился. Он оглянулся по сторонам, будто проверяя, не следит ли кто, хотя на самом деле ему было абсолютно всё равно на чужие взгляды. Просто привычка. Инстинкт ниндзя, который не отключался даже в такие моменты. А после ослепительно улыбнулся, той самой улыбкой, и галантно пропустил Араши вперёд. — Прошу, леди, — мурлыкнул он, чуть склоняя голову. И конечно, не забыл проследить за всеми её прелестями, проплывающими мимо него. Взгляд его скользнул по длинным волосам, рассыпавшимся по плечам, по тонкой талии, перетянутой поясом кимоно, по бёдрам, которые покачивались при каждом шаге, по... Остановился чуть дольше, чем следовало, на том месте, где бархат особенно туго обтягивал округлости. Наруто шумно выдохнул и прикусил губу. — Араши-сан, — позвал он, догоняя её в два шага и снова переплетая их пальцы. — Ты просто... вау. Ты знаешь это? Он не умел говорить красиво. Не умел подбирать слова. Но когда он смотрел на неё вот так — честно, открыто, с восторгом в каждой черточке лица, — это было красноречивее любых комплиментов. — Пойдём скорее, — потянул он её к лифту. — Я покажу тебе тот самый вид из окна. А потом... ну, потом видно будет. Щёки девушки горели розовым румянцем, настроение было приподнятым и игривым, как у кошки, дорвавшейся до валерьянки. Достаточно взрослая и опытная в распитии алкоголя, Араши чувствовала себя прекрасно — она знала, что это опьянение будет и ей, и парню только в радость, лишь добавит приятных красок в предстоящую им игру. Лифт привёз их на какой-то высокий этаж — цифры мелькали, но девушка, приобняла парня и совсем не следила ни за индикатором, отсчитывающим этажи, ни за тем, как долго они поднимались. Её вообще сейчас мало что волновало, кроме него. Как только двери лифта закрылись за их спинами, Араши резко прижала блондинчика к стене. Она надавила всеми своими немыслимыми аргументами — ладонями, упёршимися ему в грудь, и упругой грудью, которая сейчас, ощущалась особенно отчётливо даже через ткань кимоно. Было легко. Легко и правильно. Молодой парень, который завтра уедет, явно не был против интрижки на одну ночь. Его грубоватые ладони легли на её талию, поглаживая, сжимая, притягивая ближе. Твёрдое тело впивалось в её нежное почти болезненно — но это была та боль, от которой хотелось стонать. Араши держала голову напротив его лица, рассматривая его глаза. Синие. Яркие. В них горел тот самый дикий огонь, который она почувствовала в нём с самого начала. — Наруто-сан... — прошептала она, почти не задействуя голос, просто дыханием, просто движением губ. — Ты уверен, что хочешь провести эту ночь со мной? Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько мальчишеской самоуверенности, что у неё перехватило дыхание. — Спрашиваешь, — выдохнул он и, перехватив инициативу, прижал её к себе так, что она почувствовала каждую мышцу его тела. Она была в опасной близости от его губ — миллиметр, не больше. Но специально дразнила, не начиная поцелуй, наслаждаясь властью, которая пьянила сильнее любого саке. — Какие у тебя роскошные глаза... — прошептала она, проводя ладонью по его щеке. Кончики пальцев скользнули по скуле, по линии челюсти, задержались на подбородке. Наруто вздрогнул. Его глаза слегка закатились — магическое действие её голоса, усиленного природной силой, било прямо в центр удовольствия, заставляя тело откликаться раньше, чем разум успевал что-то сообразить. — Араши-сан... — выдохнул он, и голос его сел, стал хриплым, низким. — У тебя такой... голос... — Какой? — Она чуть склонила голову, касаясь губами его щеки, но снова не целуя. Только дразня. Только распаляя. — Такой красивый... и приятный... — Он сглотнул, и кадык дёрнулся под кожей. — Он как будто везде... внутри меня... везде... Араши улыбнулась — довольно, по-кошачьи. Она знала, какой эффект производит на мужчин. Но с ним это было особенно... сладко. Потому что он не играл. Не притворялся. Он тонул в ней честно, полностью, без остатка. — Хочешь, я замолчу? — прошептала она, почти касаясь губами его губ. — Нет, — выдохнул он мгновенно. — Ни в коем случае. Говори. Говори всё, что хочешь. Я хочу слышать тебя. Всю ночь. И тогда она наконец поцеловала его. Нежно, бережно, почти благоговейно она надавила губами на его приоткрытый рот, оттягивая подбородок чуть ниже, чтобы углубить поцелуй. Он тут же обвил её руками, притягивая ближе, отвечая с той жадной, нетерпеливой страстью, которая была в нём всегда и во всём. Но вдруг лифт резко остановился, и двери предательски распахнулись, впуская в кабинку свет коридора и звуки отдалённой музыки с фестиваля. Девушка отстранилась, не успев как следует насладиться его губами, и, плавно покачивая бёдрами, вышла из лифта. Кимоно мягко струилось при каждом шаге, бархат переливался в тусклом свете коридорных ламп. Наруто вылетел вслед за ней, словно его катапультировали. Руки его тянулись к ней, пытаясь ухватиться за ткань, за рукав, за воздух — за что угодно, лишь бы снова прикоснуться. — Туда, — как-то расслабленно, но с внутренней дрожью, ткнул он на крайнюю дверь в конце коридора. Схватив девушку за руку, он стремительно повёл её к своим покоям, больше не желая ждать ни секунды. Просто не способный выдержать любое промедление. Каждая секунда без неё сейчас казалась пыткой. Заходя в комнату, он на автомате, но предусмотрительно, повесил дощечку на дверь. Стороной с надписью «Не беспокоить!» наружу. Дверь захлопнулась, отсекая весь остальной мир. Остались только они, тишина номера и предвкушение того, что вот-вот начнётся. Девушка по-свойски прошла дальше в комнату, словно бывала здесь сотню раз. В темноте огляделась, привыкая к полумраку, а потом лёгким, привычным движением перебросила все волосы со спины на плечо, оголяя кусочек шеи и показывая стройную спину, обтянутую дорогой тканью. Свет из огромного окна — от фестивальных огней, от фонарей, от иллюминации внизу — очерчивал идеальный силуэт девушки, делая его почти нереальным, сошедшим с картины. Она подошла ближе к стеклу, выглядывая наружу. Праздник, открывающийся с этого этажа, действительно являл чудесную картину. Сотни огней, танцующие фигурки людей, фейерверки, рассыпающиеся золотом и серебром где то внизу. Всё это было так красиво, так правильно... Наруто щёлкнул выключателем светильника у кровати. Тёплый, тусклый свет разлился по комнате, смягчая тени, делая пространство уютнее. Араши улыбнулась, заметив это. Ей тоже не хотелось оставаться в полной темноте. Хотелось видеть парня хорошо. Видеть его глаза, его реакцию, каждую эмоцию на этом открытом, честном лице. Она обернулась к нему, опираясь бедром о подоконник, и заговорила. Томно, мучительно протягивая слова, разрезая этим своим магическим голосом звуки праздника, доносившиеся с улицы: — ТенТен сказала, что это ты спас нашего Казекаге... Наруто замер, глядя на неё. В его глазах плясали отблески огней — и от фестиваля, и от чего-то более глубокого, более тёмного. — Ну... — он почесал затылок, смущённо улыбаясь. — Не то чтобы спас. Спасла его бабуля Чие... — Он сделал шаг к ней. — А что? Араши чуть склонила голову, разглядывая его. — Просто теперь я знаю, что ты не только громкий и весёлый, — её голос стал ещё ниже, ещё интимнее. — Но ещё и сильный. И смелый. И... Она не договорила. Поманила его пальцем, приглашая подойти ближе. Наруто подошёл. На секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнула тень, когда он упомянул Чие. Будто воспоминание о чём-то тяжёлом коснулось его, сделав на мгновение печальным. Но он тут же стряхнул это, подходя к ней вплотную. Араши, едва он оказался в пределах досягаемости, сразу взялась за молнию его куртки. Быстро, решительно, глядя ему прямо в глаза, потянула её вниз. Звук расходящихся зубчиков прозвучал в тишине комнаты откровеннее любого слова. Наруто снова взбодрился, будто это простое действие вдохнуло в него новую жизнь. Заулыбался — той самой ослепительной улыбкой — и в два движения скинул с себя сначала куртку, а потом и чёрную футболку, что была под ней. И замер, давая себя рассмотреть. Без грамма лишнего жира, подкачанное, тренированное тело, обтянутое слегка смуглой кожей, предстало перед девушкой во всей красе. Каждый мускул играл при тусклом свете, перекатывался под кожей, жил своей жизнью. Араши зарделась. Щёки вспыхнули жаром, дыхание перехватило. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и медленно провела ладонью по его груди. Кончики пальцев скользнули по твёрдым мышцам, очертили ключицы, задержались на плече. Наруто задохнулся от этого прикосновения. Его рука сама собой потянулась к поясу её кимоно, пальцы сжали тонкую полоску ткани, будто взвешивая её, оценивая. — Смелее... — почти простонала Араши, и в этом слове было столько разрешения, столько приглашения, что у парня потемнело в глазах. Он дёрнул. С силой, но аккуратно, потянул ткань, развязывая аккуратный бант, который держал всё кимоно. Пояс упал на пол. Кимоно медленно, неохотно начало расползаться, открывая взгляду сначала ключицы, потом ложбинку, потом... Глаза парня расширились. Из приоткрытых губ вырывались тяжёлые, прерывистые вздохи, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Араши медленно, с хищной грацией, развела в стороны края кимоно. Ткань послушно скользнула по плечам, по груди, по бёдрам — и тяжёлым бархатом хлынула на пол, открывая взгляду всё то, что скрывалось под ней. Красное кружево. Праздничное. Смертельно соблазнительное. Идеально облегающее каждую линию, каждый изгиб её тела. Щёки Наруто вспыхнули таким жаром, что, кажется, стали одного цвета с её бельём. Он смотрел на неё — жадно, не в силах отвести взгляд, впитывая каждую деталь, каждую тень, каждый блик света на её коже. — Араши-сан... — выдохнул он, и голос его сел окончательно, превратившись в хриплый шёпот. — Ты... ты просто... невероятная... Он больше не мог сдерживаться. Шаг вперёд — и его руки уже на её талии, тёплые, сильные, чуть дрожащие от напряжения. Он аккуратно, но уверенно подхватил её, приподнимая от пола, и понёс к кровати, не сводя с неё глаз. — Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, — шептал он на ходу, опуская её на мягкое покрывало. — Твои глаза... твои губы... твоя кожа... Араши-сан я что, сплю? Самый лучший сон. Он навис над ней, опираясь на локти, и смотрел так, будто пытался запомнить каждую чёрточку, каждую эмоцию на её лице. — Я не хочу просыпаться, — выдохнул он перед тем, как накрыть её губы поцелуем. Поцелуй был глубокий, страстный, почти агрессивный в своей неутолимой жажде. Наруто проникал языком в её рот властно, необузданно, будто хотел изучить её всю, подчинить себе, сделать своей без остатка. Его упругое тело задвигалось сверху, прижимаясь, дразня, распаляя. Он оторвался от её губ только для того, чтобы приникнуть губами к шее, к ключицам, к плечам — целовал каждый доступный кусочек кожи, будто пытался запомнить её вкус навсегда. Потом сел на колени, устроившись между её ног, и слегка приподнял девушку, запуская ладони за спину. Пальцы нащупали застёжку лифа, и он справился с ней удивительно ловко для человека в таком состоянии. — Он очень красивый, — выдохнул Наруто, глядя на красное кружево, — но он так мешает... Араши мило хихикнула — совсем не вязалось это с её образом роковой женщины, но вышло так искренне, так по-девчачьи, что у парня внутри всё перевернулось. Она не сопротивлялась, только выгнула спину, помогая избавиться от ткани. Лифчик исчез. Круглые, объёмные груди оказались в руках Наруто ещё до того, как спина девушки полностью вернулась на кровать. Он сжимал их, облизывал, целовал — в своём хаотичном, бешеном темпе, который был его визитной карточкой. То сильнее сжимал, почти до боли, то совсем нежно гладил жёсткими от тренировок руками, заставляя её выгибаться и тихо постанывать. — Такая красивая... — бормотал он между поцелуями. — Такая мягкая... и пахнет так вкусно... Его губы сомкнулись вокруг соска, и Араши выгнулась дугой, зарываясь пальцами в его светлые волосы. Араши в ответ поглаживала его плечи, голову, которая, казалось, чисто физически не могла оторваться от её груди. Пальцы перебирали светлые пряди, гладили затылок, спускались по шее — везде, куда могла дотянуться. Наруто был напряжён, натянут как струна перед выстрелом. Но при этом неожиданно сменял свои ласки, переходя от одного участка кожи к другому и обратно, будто специально хотел запутать девушку, не давая ей угадать, что будет дальше. То сосок, то шея, то снова губы, то вдруг ключица, то невесомое дыхание на внутренней стороне запястья. Араши, расслабленная до предела, почти растворившаяся в этой постели, могла лишь наслаждаться такими чуткими, сводящими с ума ласками. Наблюдать, куда он двинется дальше. И терпеть всё сильнее распаляющийся жар внизу живота, который разгорался с каждой секундой, с каждым прикосновением, с каждым его шумным выдохом. Наруто снова вернулся к её губам. Покусывал их, всасывал, дразнил, а после языком сильно проникал глубоко, не давая даже вдохнуть. Он вминал ее точеный нос своим, погружаясь до невозможности глубоко, будто хотел слиться с ней в одно целое прямо здесь и сейчас. Его рука скользнула ниже, погладила поверх трусиков. Араши попыталась инстинктивно сжаться, но тяжёлое тело парня не дало этого сделать — он нависал, прижимал, не позволял закрыться. Его пальцы надавили увереннее, очерчивая контуры, дразня даже через ткань. — Наруто... — выдохнула она, и это прозвучало как мольба. Он услышал. Улыбнулся — довольно, хищно, но с той тёплой мальчишеской искренностью, от которой у неё подкашивались колени даже лёжа. — Не спеши, — прошептал он, касаясь губами её уха. — Мы только начали. Он отстранился немного назад, лишая девушку своего разгорячённого тела. Холодок пробежал по коже там, где только что было тепло. Наруто оглядел её всю — раскрытую перед ним, нежную, такую уязвимую в этом моменте. Она прижимала ладошку к лицу, смущаясь от его откровенного, жадного взгляда, который буквально ощупывал каждый сантиметр её тела. А второй рукой, будто против воли, тянулась к его мышцам на груди — хотела прикоснуться, погладить, вернуть контакт. Он поймал эту руку. Переплёл их пальцы и сам прижал её ладонь к своей груди, давая почувствовать, как бешено колотится его сердце. Свободной рукой продолжал поглаживать через бельё — ненавязчиво, не так ярко, как раньше, но как мучительно томно это было. Араши простонала чуть громче, не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки. Дыхание ускорилось, стало шумным, прерывистым. Она отвернула лицо в сторону, не в силах выдержать этот испепеляющий взгляд, и чуть сомкнула колени — инстинктивно, пытаясь хоть немного унять разбушевавшийся пожар внизу живота. Но была остановлена мгновенно. Цепкая рука вернула всё на свои места. И не просто вернула — раздвинула ноги ещё шире, чем до этого, прижимая к постели, лишая возможности спрятаться, закрыться, сбежать. — Не надо, — хрипло выдохнул Наруто, наклоняясь к её лицу. — Не прячься. Ты такая красивая, когда... вот так. Он провёл большим пальцем по её скуле, заставляя повернуть голову обратно, и снова встретился с ней взглядом. — Смотри на меня, Араши-сан. Я хочу видеть твои глаза. Девушка изнемогала от смеси эмоций, что царила в ней. Смущение боролось с похотью, нетерпение перехлёстывало через край, разум плавился от этого бешеного коктейля. Она жалобно простонала, водя бёдрами из стороны в сторону, умоляюще извиваясь под ним, как змея на горячем песке. Тело само искало контакта, тёрлось о его пальцы, просило, требовало. Наруто понял. Он улыбнулся — по-доброму, тепло, с восхищением в глазах. Он смотрел на неё и, кажется, действительно наслаждался каждым мгновением, каждой её реакцией, каждым звуком, что срывался с её губ. Медленно, не торопясь, он отодвинул влажную ткань трусиков в сторону. Задержал взгляд на аккуратной, идеальной киске — влажной, раскрытой, готовой принять его. А потом приник пальцем к её преддверию. Араши выгнулась дугой, запрокидывая голову. Тихий, протяжный стон вырвался из груди, пальцы вцепились в простыни, ноги попытались сжаться, но были тут же остановлены его бёдрами. — Какая ты... — выдохнул Наруто, глядя на неё затуманенным взглядом. — Вся дрожишь... Такая чувствительная... Его палец скользнул глубже, размазывая влагу, дразня, распаляя. Сознание Араши ушло куда-то на второй, на третий план. Осталось только тело — горячее, требовательное, живущее своей собственной жизнью. Её руки, не отдавая отчёта, сами потянулись к резинке трусиков. Она взялась за край кружева и потянула вниз, не обращая никакого внимания, что рука парня мешает, что палец всё ещё там, внутри. Просто тело внезапно дало сигнал — сделай это, — и это не обсуждалось. Наруто хмыкнул — удивлённо, довольно. Помог ей избавиться от белья, стянул ткань куда-то в сторону, даже не глядя, куда она упала. Его взгляд был прикован к открывшейся картине. Член уже полностью встал, но парень не торопился его доставать. Он смотрел. Жадно, откровенно, не скрывая своего восхищения. Ладонью сжал бедро девушки, чуть раздвигая шире, и наконец вернул пальцы на законное место. Принялся двигать ими — сначала медленно, смакуя каждое движение, каждую реакцию. Араши всхлипнула, выгибаясь. Но вскоре он прибавил темп, сильнее, глубже, увереннее. Она вскрикнула и сладостно застонала, плавно выгибаясь ему навстречу, подаваясь бёдрами, принимая глубже, желая больше. Личико снова отвернулось набок, залитое краской стыда и удовольствия одновременно, разгорячённое, разметавшееся по подушке. Глаза закатились, губы приоткрылись, ловили воздух, но его всё равно не хватало. — Наруто... — выдохнула она, и это имя прозвучало как молитва. — Пожалуйста... я... не могу больше... Он наклонился, касаясь губами её виска. — Можешь, — прошептал он хрипло. — Ты можешь всё. Покажи мне какой можешь быть еще... — Покажи мне, какой ты можешь быть ещё... Не прерывая движения рукой, он направил большой палец на клитор, пристально наблюдая за реакцией девушки. И она не заставила себя долго ждать. — А-ах... Наруто... — раздалось нежно, томно, и этот звук отдался по всему его естеству, заставляя низ живота сжиматься в тугой узел. Он обслюнявил указательный палец на второй руке и поднёс его ко второй дырочке, надавливая на неё, начиная проникающие движения в такт первой руки. Глаза Араши распахнулись. Бровки драматично выгнулись, придавая лицу выражение удивлённого, почти детского потрясения, которое так не вязалось с происходящим. Она вцепилась пальцами в простынь, вскрикивая в ответ на новую, острую ласку. Наруто смотрел на неё и не мог насмотреться. Каждое движение бровей, каждое дрожание ресниц, каждый приоткрытый вздох — он ловил всё, улыбаясь той самой тёплой, восхищённой улыбкой, которая появлялась на его лице, когда он видел что-то по-настоящему прекрасное. — Красивая... — выдохнул он, любуясь тем, как она мечется между болью и наслаждением, как выгибается, как мечется головой по подушке. — Ты просто... невероятная, Араши-сан... Парень двигал пальцами, мучая её, возбудившись уже сильнее некуда. Собственный член упирался в её бедро, твёрдый, пульсирующий, требующий внимания. Но он не спешил. Он хотел видеть её такой — раскрытой, сломленной от удовольствия, полностью в его власти. — Ещё немного, — прошептал он, ускоряя движения. — Я хочу увидеть, как ты кончишь. Прямо сейчас. Для меня. Переизбыток ласк делал своё дело. Девушка продержалась ещё совсем недолго — тело уже не слушалось, разум плавился, уступая место чистому, первобытному инстинкту. Волна накатывающего удовольствия уплотнялась, росла, сжималась в тугую пружину где-то внизу живота. Под вырывающиеся из груди громкие, уже почти бесстыдные стоны она не сдержалась — свела колени, усиливая трение, напрягая всё своё нутро в отчаянной попытке продлить это безумие. Оргазм подкатил плавно. Так правильно и чётко, что девушка, моля о пощаде, успела лишь схватить за неумолимо продолжающие движения руки парня, из последних сил стараясь остановить их. Он ощутил спазмы удовольствия внутри неё — ритмичные, горячие, сводящие с ума. Из её распахнутых губ вырвался застывший где-то между хрипом и стоном звук. Глаза закатились под прикрытыми веками. А потом она обмякла. Руки безвольно отцепились от его запястий, упали на постель. Всё тело расслабилось, проваливаясь в послеоргазменную негу. И только смущённое личико, залитое краской, прикрытое дрожащей ладонью, выдавало, что сознание потихоньку возвращается. Наруто замер, любуясь этой картиной. Медленно, очень медленно убрал пальцы, не желая причинять дискомфорт, и наклонился к её лицу. — Эй... — прошептал он, касаясь губами её пальцев, прикрывающих лицо. — Ты как? Живая? Она чуть качнула головой, не убирая ладони. Стыдливо, по-девчоночьи. И от этого контраста — только что стонавшая, раскрытая, бесстыдная — и сейчас, прячущаяся, смущённая. — Не прячься, — мягко попросил он, убирая её руку. — Ты была такой красивой. Ты всегда красивая. Но сейчас... особенно. Её глаза, всё ещё влажные, всё ещё затуманенные, встретились с его. И в них было столько благодарности, столько тепла, что Наруто понял: эту ночь он не забудет никогда. Он склонился над девушкой, глядя в её растерянное, ещё затуманенное недавними ласками лицо. — Хочешь что-нибудь? Есть выпить. Араши на удивление резко открыла лицо, которое до этого прятала в ладонях, и широко, по-настоящему счастливо улыбнулась. — Буду! Очень хочу! Наруто хохотнул, качая головой. — О, да ты уже пришла в себя, — протянул он заигрывающе, будто жаловался кому-то невидимому. — А Араши-сан любит алкоголь... Он подмигнул и ловко соскочил с кровати, направляясь к мини-бару в углу комнаты. Девушка тем временем села в постели, подобрав колени. Всё ещё смущённая, но уже заметно расслабленная. Опьянение почти покидало её, оставляя приятную лёгкость в теле и ясность в голове, но сковывающая неловкость после всего, что было, всё ещё теплилась где-то внутри. Она сидела, слегка согнув ноги в коленях, опираясь руками в постель по бокам от бёдер. Волосы рассыпались по плечам дикой, неукротимой гривой, на коже ещё горели следы его поцелуев, а в глазах плясали тёплые огоньки. — Там, кажется, саке было, — бросил Наруто, роясь в мини-баре. — И вино какое-то... Что будешь? — Саке, — ответила она, и голос её звучал уже твёрже, увереннее. — Только налей побольше. Он обернулся, усмехаясь. — Командирша, а вы, оказывается, та ещё штучка. — Я не командирша, — фыркнула она, но в глазах заплясали смешинки. — Я просто женщина, которая любит хорошо проводить время. Наруто вернулся к кровати с двумя стаканами и бутылкой, уселся напротив неё, протягивая один. — За хорошо проведённое время, — подмигнул он. — И за то, что оно ещё не закончилось. Араши осушила пол стакана одним долгим глотком и в блаженстве зажмурилась. Это саке было в разы дешевле того, к которому она привыкла, и поэтому ощутимо жёстче ударило по рецепторам, обжигая горло терпкой, чуть сладковатой горечью. — Ох... — выдохнула она, чувствуя, как приятное опьянение возвращается, разливаясь по телу теплом. Девушка снова томно взглянула на Наруто, медленно скользя глазами по его торсу, вниз к животу, задерживаясь на каждой линии мышц, на каждом перекате тренированного тела. И ещё ниже. Пока взгляд не наткнулся на соблазнительный холмик, почти запрятавшийся в оранжевых штанах. Она сделала ещё глоток. В этот раз пойло прошло намного легче, а голову приятно повело, смывая последние остатки неловкости. Держа стакан в руке, она ловко вывернулась, вставая на колени перед блондином. Свободная рука потянулась к его макушке, пальцы вплелись в его волосы — топорщащиеся, но на удивление мягкие локоны. — Ты такой классный... — мечтательно вздохнула она, глядя на него снизу вверх. Наруто чуть склонил голову, прикрывая глаза от удовольствия, и усмехнулся: — Уже расстроилась, что завтра я возвращаюсь в Коноху? — Конечно расстроилась, — хихикнула девушка, и этот смех прозвучал удивительно искренне. Она разом допила остатки саке, запрокинув голову. Напиток снова прошёл прожигающей дорожкой по горлу, но она уже не обращала внимания. Поставила пустой стакан на постель и обеими руками вцепилась в его волосы, притягивая ближе. — Тогда, — её голос стал тише, интимнее, почти шёпотом, — может, сделаем так, чтобы эту ночь ты запомнил навсегда? В её глазах горел тот самый опасный огонёк, который она так долго прятала за маской спокойствия и отстранённости. Наруто взволнованно, стараясь не отставать, тоже опустошил свой стакан. Одним глотком, даже не поморщившись. Сгрёб оба стакана рукой и не глядя поставил куда-то на пол — сейчас было не до них. Он приник к ней, поддаваясь натяжению её рук, вплетённых в его волосы. Поцеловал её в плечо — нежно, почти благоговейно. А потом, чуть развернув за бока, поставил её спиной к себе. Девушка возвышалась, стоя на коленях. Идеальный изгиб спины, тонкая талия, бёдра, плавно расширяющиеся книзу. Наруто глухо прорычал, увидев аккуратные, но довольно крупные ягодицы, открывшиеся его взгляду. Он чуть ли не запищал от радости — такой искренней, мальчишеской, что это могло бы показаться смешным, если бы не было так чертовски привлекательно. Его ладонь легла на её попку, ощупывая, сжимая, изучая. Пальцы впивались в мягкую плоть, раздвигали, снова сжимали. Он явно наслаждался каждой секундой. Араши подождала с минуту — дала ему налюбоваться, насладиться — а потом начала медленно наклоняться. Плавно, как кошка, она опустилась на локти, встала на четвереньки, выгнув спину самым соблазнительным образом, и медленно, покачивая бёдрами, подползла к изголовью кровати. Обернулась через плечо. В её глазах горел вызов, смешанный с нетерпением. — Ну и чего ты ждёшь? — прошипела она, и голос её, усиленный хрипотцой, прозвучал как самое сладкое приглашение в мире. Наруто замер на секунду, любуясь этой картиной — идеальная спина, разметавшиеся волосы, этот взгляд из-за плеча, полный обещания. А потом хищно улыбнулся и подался вперёд, скидывая с себя оставшуюся свою одежду. Девушка, заметив стоящий аккуратный член, шумно заныла, вильнув попкой в сторону. Призывно. Нетерпеливо. Тело само тянулось к нему, просило контакта. Наруто навис над ней, прижимаясь к её телу своим разгорячённым торсом. Он притянул её за плечи, заставляя привстать на коленях, и прижал спиной к своей груди. Горячей. Влажной. Дрожащей от напряжения. Член упёрся между округлых ягодиц, погрузившись в мягкое пространство между напрягающихся половинок. Наруто жарко выдохнул прямо ей в ухо, держа её подбородок рукой, запрокидывая голову. Второй рукой снова приласкал набухшую грудь — сжал, помассировал, поиграл с соском. Араши снова почувствовала это невиданное, мучительное предвкушение. Внизу живота разливался жар, киска пульсировала в ожидании, каждое прикосновение отдавалось дрожью в коленях. Когда он немного отвлёкся, отстраняясь от ее тела, перевел взгляд на попку и свой член, упирающийся в неё, Араши протянула руку назад. Жадно обхватила его пальцами, сжимая у основания. Наруто громко выдохнул — хрипло, почти по-звериному. Дёрнул бёдрами назад, желая заставить член выскользнуть из её руки, лишая её контроля. — Не торопись, — выдохнул он, покусывая её мочку. — Я сам. Я хочу тебя чувствовать. Всю. — Я уже больше так не могу, — изнывающе промямлила девушка, пытаясь одновременно потянуться к парню и не выпустить его член из руки. — Как ты всё ещё терпишь? Голос её дрожал, срывался, в нём смешались мольба и восхищение. Наруто шумно, быстро дышал — воздух врывался в лёгкие и вырывался обратно горячими толчками. Он будто передумал в ту же секунду, как услышал её слова. Резко направил таз вперёд, так, чтобы её рука снова скользнула по члену до самого основания. — Ох... — выдохнул он, запрокидывая голову. — Не хочу, чтобы это когда-то заканчивалось... Его рука накрыла её ладонь, сжимаясь поверх, заставляя сильнее сжать член. Он начал двигаться сам — медленно, но глубоко, проталкивая плоть сквозь кольцо её пальцев. — Чувствуешь? — прошептал он, касаясь губами её виска. — Как я хочу тебя? Как ты сводишь меня с ума? Араши могла только кивать, мыча что-то нечленораздельное. Каждое движение его бёдер отдавалось в ней электрическим разрядом, хотя он ещё даже не вошёл. Одно только это скольжение, этот жар, эта близость... — Пожалуйста, — выдохнула она, сама не зная, о чём просит. — Наруто... я... — Знаю, — прервал он, целуя её в висок. — Я тоже. Ещё немного. Я хочу, чтобы ты запомнила это. Чтобы помнила меня. Всегда. И вытерпев ещё несколько движений в её руке, парень — всё так же держа её ладонь поверх своей — наконец направил член прямо во влажное, нежное лоно. Араши прогнула спинку, давая полный доступ к своей промежности. Почувствовала, как головка уткнулась во вход во влагалище и замерла там, дразня, мучая. Она отдёрнула свою руку, снова опрокинулась на локти, хотела сама резко насадиться на член — но парень не позволял. Его пальцы впились в её бёдра, удерживая на месте. Он мучил её. И мучился сам. Ухмылялся, не на секунду не прерывая тяжёлого, рваного дыхания. Наслаждался её нетерпением, её дрожью, её почти слезами. — Войди уже в меня! — громко вскрикнула она, будто в беспамятстве наделяя голос той самой неумолимой силой, которая дремала в ней всегда. Слова прозвучали как приказ. Как заклинание. Наруто дёрнулся — всем телом, будто его пронзило током. Он не мог сопротивляться. Не хотел. Не умел. Он вошёл. Резко, глубоко, почти болезненно. До самого основания, до упора, до того места, где они становились одним целым. Араши вскрикнула — страстно, эротично, запрокидывая голову. Волосы хлестнули по спине, пальцы вцепились в простыни, тело выгнулось дугой, принимая его полностью. Она не видела, но на лице Наруто появилось новое, ошеломлённое выражение. Глаза расширились, рот приоткрылся, дыхание замерло на секунду. Он только сейчас осознал, какая сила таится в её голосе. И понял, что не может — и не хочет — ей сопротивляться. — Араши... — выдохнул он, и в этом имени было всё: восторг, удивление, обожание, — Так не честно... — Трахни меня, Наруто... — снова скомандовала девушка, и голос её, наполненный силой, прозвучал как приговор. Тело парня, отдельно от разума, задвигалось в ней. Жестко. Дико. Необузданно. Он прижимал ладонями её грудь, сжимая до красноты, двигался быстро и динамично, то запрокидывая голову наверх в беззвучном стоне, то опуская взгляд на извивающееся под ним тело. Каждый толчок отдавался в них обоих электрическим разрядом, заставляя забывать, кто они, где они, зачем они здесь. Какое-то время в нём ещё теплилось подобие обиды — за такое дерзкое, почти приказное к себе отношение. Он привык быть главным. Привык сам контролировать процесс. А тут... им управляли. Им командовали. Но вскоре он забыл об этом полностью. Остались только толчки. Только жар. Только она под ним — податливая, горячая, идеальная. Он хотел увидеть её. Хотел посмотреть ей в глаза. Рывком, сильными руками, он перевернул девушку на спину, даже не выходя из неё. Навис сверху, раздвинул её ноги шире и продолжил вбиваться в её тело — глубоко, сильно, почти исступлённо. — Смотри на меня, — выдохнул он, встречаясь с ней взглядом. — Когда я трахаю тебя, ты смотришь только на меня. Глаза Араши, тёмные, бездонные, с расширенными от удовольствия зрачками, неотрывно смотрели в его синеву. Она кивнула, не в силах говорить, только постанывала в такт его движениям. Её стоны перерастали в редкие, отрывистые крики. Тело парня было твёрже камня, и с каждым ударом словно размягчало её ещё сильнее, превращая в податливую глину в его руках. Она выгибалась, бесполезно толкала его ладонями в грудь, стойко перенося движения, которые уже казались даже грубыми. Но не хотела, чтобы они прекращались. Ни за что. А он... немного замедлился. Выпрямил её ножки и положил к себе на плечи И снова резко вошёл, открывая для себя новую, неизведанную глубину. Глубже, чем всё, что было до этого. Настолько глубоко, что, казалось, достиг самого её нутра, самого сердца. Араши зажала рот рукой, приглушая громкий крик, который вырвался из груди помимо воли. Но Наруто дерзко отдёрнул её руку от лица, перехватил запястье и прижал к постели. Хищно улыбнулся. И повторил своё слишком грубое, слишком глубокое движение. А потом снова. И снова. И снова. Девушка теперь кричала — не сдерживаясь, не стесняясь, не думая ни о чём. В глазах блеснула влага, но не от боли. От того мучительного, грубого, почти непереносимого удовольствия. От того, сколько желания и характера было в этих диких толчках. От того, что он брал её так, как никто и никогда не брал. — Наруто... — выкрикивала она между стонами. — Наруто... пожалуйста... ещё... А он только ускорялся, глядя на неё сверху вниз, и в глазах его горело торжество хищника, дорвавшегося до самой желанной добычи. Араши томно вздыхала, когда силы на крик были полностью исчерпаны. Остались только эти тихие, протяжные выдохи — и бесконечная благодарность в затуманенных глазах. Парень тоже немного замедлился, добавив плавности своим движениям. Глубокие, размеренные толчки сменили бешеный ритм, позволяя обоим перевести дыхание и насладиться моментом. Он взглянул на изнемождённое, прекрасное лицо девушки. На влажную кожу, на прилипшие ко лбу потемневшие пряди волос, на припухшие от поцелуев губы. И довольно оскалился. — Что за хорошая девочка... Араши, разомлевшая, с трудом разлепила веки, чтобы посмотреть на него. Улыбнулась в ответ — той самой тёплой, довольной улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Что за хороший мальчик... — соблазнительно промурлыкала она, и голос её, даже без усиления чакрой, прозвучал как самое сладкое в мире заклинание. Наруто замер на мгновение. А потом его глаза вспыхнули тем самым безумным огнём, который она уже успела полюбить. — Ты специально, да? — выдохнул он, снова начиная двигаться — быстрее, жёстче, почти яростно. — Ты знаешь, что со мной делаешь, когда так говоришь? Араши только рассмеялась — тихо, довольно, запрокидывая голову и отдаваясь новому витку этого бесконечного танца. Когда Наруто, обессиленный, но так и не кончивший, рухнул на кровать рядом с девушкой, она лишь легонько поманила его пальчиками, приглашая лечь на бок, лицом к ней. Он послушно перевернулся, придвинулся ближе. Она поцеловала его. Пронзительно, глубоко, разрывая поцелуй на короткие мгновения, в которые они пытались отдышаться, а после снова соединяли свои уста, будто не могли насытиться друг другом. — Устал? — спросила она лукаво, глядя на него из-под своих длиннющих ресниц. — Совсем чуток, — деланно жеманно улыбнулся Наруто, кривляясь, но в глазах его горел всё тот же неугасимый огонь. Он лежал на боку, и девушка ловко, одним плавным движением, легла спиной к нему. Закинула его сильную руку поверх себя, а ту руку, что была снизу, подложила себе под голову, устраиваясь поудобнее. — Хочешь, кое-что покажу? — прозвучало мило, игриво, с той самой кошачьей хитрецой в голосе. — Всегда — да... — выдохнул он, утыкаясь носом в её затылок, вдыхая неземной, сложный аромат её тела. Девушка выгнула спинку, подаваясь назад. Рукой нащупала позади себя член и аккуратно, с тихим влажным звуком, направила его в мокрое, горячее пространство между ягодиц. Головка уткнулась в заднюю дырочку. Наруто ойкнул. Замер. Задержал дыхание. — Главное, не двигайся пока, великан... — попросила она, чуть умоляюще, и начала плавно двигать тазом вперёд и назад, пытаясь расслабить довольно податливое, но всё ещё тугое кольцо мышц. Каждое движение отдавалось в нём электрическим разрядом. Он лежал, вцепившись пальцами в простынь, и молился всем богам, чтобы продержаться хотя бы ещё минуту в этих новых ощущениях. Вот-вот — и член проник на первые сантиметры в попку девушки. Она горячо выдохнула, лишь ускоряя движения бёдрами, насаживаясь глубже, привыкая, принимая. Наруто схватил её за бока, прогнулся назад, стараясь всеми силами не двигаться, как она и просила. Но с каждым дополнительным сантиметром внутри неё это становилось всё труднее. Адское испытание — чувствовать, как она обхватывает его, сжимается, пульсирует, и ничего не делать. Не получалось. Он немного дёрнулся вперёд, вклиниваясь в её темп, добавляя своей энергии в этот танец. От неожиданности девушка измученно вскрикнула, сильнее выгнулась и отпустила член, который всё это время направляла рукой. Она эротично раздвинула свои ягодицы, открывая ему полный обзор, и простонала: — Можешь двигаться... Разрешение прозвучало как самый сладкий звук в мире. Наруто не заставил себя ждать. Его руки сильнее сжали её бока, и он начал двигаться — сначала осторожно, приноравливаясь к её ритму, а потом всё увереннее, глубже, смелее. — Араши... — выдыхал он между толчками, утыкаясь лицом в её затылок. — Ты... невероятная... так хорошо... так тесно... Она отвечала только стонами и тихими всхлипами, вцепившись одной рукой в его руку, обхватывающую её талию, а второй — в простынь. Тело жило своей жизнью, двигалось в унисон с ним, принимало его так глубоко, как только могло. Сладкие стоны — громкие, выразительные, бесстыдные — наполнили комнату. Они переплетались, смешивались, отзывались эхом от стен, создавая музыку, которую могли слышать только они двое. Парень, насытившийся полностью, до последней клеточки, не стал больше сдерживать подступающую волну оргазма. Слишком долго он ждал. Слишком сильно хотел. Он толкнулся — слишком рвано, слишком резко, замер на пике, в самой глубокой точке, куда только мог дотянуться. Глухой, хриплый стон вырвался из его груди. Араши почувствовала, как горячее семя наполнило её изнутри — пульсирующими толчками, волнами, от которых по телу разбегались мурашки. Но парень на прощание, мучительно приятно, толкнулся ещё несколько раз, продлевая удовольствие, растягивая момент. А потом медленно, очень медленно вытянул из неё член. Тишина. Только их прерывистое дыхание и стук сердец, которые никак не могли успокоиться. Араши обессиленно расслабилась, растекаясь уставшей, счастливой лужицей. Наруто притянул её к себе, обнимая со спины, утыкаясь носом в затылок. — Ты... — выдохнул он, не в силах подобрать слова. — Это было... я даже не знаю... невероятно. Она только довольно хмыкнула, прижимаясь к нему плотнее, чувствуя, как его руки всё ещё слегка дрожат. — Отдохни, — прошептала она. — Мы ещё не закончили. На что паренек забавно гыкнул в ответ в знак согласия.