Часть 3 Бонус

Бонусная часть. Они уехали. Все разом — Юна, Тэхен, Чонгук, шумные друзья Хёнджина. Дом, ещё вчера сотрясавшийся от смеха и криков «Дурак!», опустел. Тишина непривычно давила на уши, но уже к вечеру Т/и поняла, что соскучилась по этой тишине. По возможности говорить шёпотом. По возможности не натыкаться в коридоре на Чонгука, идущего с полотенцем на поясе. По возможности просто сидеть на террасе и смотреть на закат, положив ноги на колени Хёнджину. Прошла неделя. Тихая, ленивая, полная неги и друг друга. — Зайка, — как-то утром Хёнджин оторвался от ноутбука. — Мы тут с тобой в затворники превратились. Хочешь сегодня рванём в город? В какой-нибудь клуб? Т/и, развалившаяся в гамаке с книгой, приподняла бровь. — В клуб? Здесь? — Ну да. Говорят, на Патонге есть несколько приличных мест. Потанцуем, выпьем, вспомним, что нам всё ещё по двадцать с небольшим, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — А ты меня никому там не отдашь? — кокетливо спросила она. — Ни за что, котенок, — его глаза потемнели. — Сегодня ты только моя. Даже больше, чем обычно. Вечером они наряжались, как на свидание. Т/и надела короткое чёрное платье на тонких бретельках, которое подчёркивало каждый изгиб, и босоножки на высоком каблуке. Волосы распустила, сделав лёгкие волны. Хёнджин присвистнул, когда она вышла из спальни. — Может, останемся дома? — хрипло спросил он, притягивая её к себе за талию. — Ну уж нет, — рассмеялась она, уворачиваясь от поцелуя. — Обещал клуб — веди в клуб. Патонг встретил их морем огней, грохотом музыки и толпами туристов. Они зашли в один из самых популярных клубов — двухэтажное здание с открытой террасой и танцполом под открытым небом. Заказали коктейли — «Мохито» для неё, «Виски-колу» для него. Музыка была громкой, ритмичной, и Т/и сама не заметила, как начала пританцовывать прямо у барной стойки. Хёнджин смотрел на неё, не отрывая глаз. Как она двигалась, как откидывала волосы, как улыбалась, пригубливая коктейль через трубочку. Желание распирало грудь. — Потанцуем? — крикнул он, перекрывая музыку, и, не дожидаясь ответа, вывел её на танцпол. Они танцевали в толпе, но для них двоих никого не существовало. Его руки лежали на её талии, она обвила его шею руками, прижимаясь вплотную. Движения были медленными, тягучими, хотя вокруг отжигали под техно. Они просто покачивались в такт, глядя друг другу в глаза. — Я хочу тебя, — прошептал он ей на ухо, и от его горячего дыхания по спине пробежали мурашки. — Я знаю, — улыбнулась она, кусая губу. Через час, когда они уже изрядно захмелели, к ним подошёл официант и поставил на столик небольшую тарелку с пирожными. — С комплимент от заведения, — улыбнулся он и исчез. Пирожные были маленькими, шоколадными, с воздушным кремом внутри. Они съели по одному, не придав значения. И почти сразу Т/и почувствовала странную лёгкость. Музыка стала объёмнее, краски ярче, а тело — будто невесомым. Ей хотелось смеяться и двигаться одновременно. — Зайка, — она повернулась к Хёнджину и увидела, что его зрачки расширены, а на губах блуждает та же расслабленная, счастливая улыбка. — Кажется, в пирожном было что-то… — Кажется, да, — усмехнулся он, притягивая её за талию и целуя прямо в губы, посреди танцпола. Поцелуй был долгим, глубоким, и ей казалось, что она тает. Их настроение взлетело до небес. Они смеялись без причины, танцевали ещё более раскованно, Т/и запрыгнула на него, обхватив ногами, и он кружил её под одобрительные возгласы толпы. Всё было как в тумане — приятном, сладком, пьянящем. Но потом реальность вмешалась. Когда они стояли у бара, заказывая воду, к Т/и подошёл высокий блондин с внешностью серфера. — Привет, красавица, — крикнул он, нагло разглядывая её. — Дай телефончик? Потанцуем? Т/и вежливо улыбнулась и покачала головой, показывая на Хёнджина. Блондин скривился и отошёл. Хёнджин сжал челюсть, но промолчал. Через десять минут, когда они стояли на террасе, глядя на огни города, подошёл другой. На этот раз темноволосый, с татуировками на руках. Он просто протянул Т/и свой телефон с открытым набором номера и вопросительно поднял бровь. — У неё есть парень, — жёстко сказал Хёнджин, вставая между ними. — Девушка может сама решать, — осклабился парень. — Она уже решила. Иди отсюда, — в голосе Хёнджина зазвенела сталь. Парень ушёл, но настроение было испорчено. Т/и чувствовала, как Хёнджин напряжён. Его рука на её талии сжималась сильнее, собственнически. — Зай, не обращай внимания, — прошептала она, целуя его в уголок губ. Он ничего не ответил, только притянул её к себе и поцеловал сам — жёстко, требовательно, собственнически. Когда они оторвались друг от друга, в его глазах горел тёмный огонь. — Поехали домой, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Дорога до дома в такси проходила в тяжёлой тишине, но это была не обида, а напряжение. Предгрозовое напряжение, когда воздух наэлектризован до предела. Они едва переступили порог, как Хёнджин закрыл дверь и прижал Т/и к стене. — Ты видела, как они на тебя смотрели? — его голос был хриплым, низким. — Как на кусок мяса. А ты моя. Только моя. Он впился в её губы поцелуем — жадным, почти злым. Она отвечала с той же страстью, запуская пальцы в его волосы. Он рванул бретельку платья, и она с тихим треском лопнула. Ткань упала к ногам, открывая её тело, облачённое лишь в кружевное бельё. — Повернись, — приказал он. Она послушно повернулась лицом к стене, упёршись в неё ладонями. Хёнджин отвёл в сторону мокрые трусики и полоснул ладонью по ягодице. Звонкий шлепок разрезал тишину. Т/и ахнула — не столько от боли, сколько от неожиданности. — Это тебе за того блондина, — выдохнул он и шлёпнул снова, по другой ягодице. — А это — за того, с татуировками. Он шлёпал её — не сильно, но чувствительно. Чередовал шлепки с поглаживаниями, с поцелуями. Её кожа горела, но внутри разгорался пожар похлеще. Каждый шлепок отдавался пульсацией между ног. — Хёнджин… — простонала она, подаваясь бёдрами назад. Он понял. Рывком развернул её к себе, подхватил на руки и понёс в спальню, даже не включая свет. Лунный свет лился в окна, заливая комнату серебром. Он опустил её на кровать и встал на колени. — На колени, — тихо сказал он. Она опустилась перед ним на пушистый ковёр, глядя снизу вверх. Его возбуждение отчётливо проступало сквозь ткань джинсов. Т/и никогда раньше не делала этого. Они занимались любовью, она трогала его, целовала, но минет… это было что-то интимное, почти пугающее. Но сейчас, под его тяжёлым взглядом, опьянённая коктейлем, пирожным и его ревностью, она хотела этого. Для него. — Я… я не умею, — прошептала она, краснея даже в полумраке. — Я научу, котенок, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Просто делай, как тебе подскажет сердце. И не бойся. Она расстегнула его джинсы, стянула их вместе с боксерами. Его дружок выпрямился, упругий и горячий. Она несмело коснулась его губами, просто поцеловала головку. Хёнджин шумно выдохнул. Это придало ей смелости. Она обхватила его рукой у основания и лизнула, как мороженое. Солоноватый вкус его возбуждения показался ей пьянящим. Она зажмурилась и взяла в рот насколько смогла, сразу поняв, что глубоко не получится. Но Хёнджин не требовал глубины. — Расслабь горло, малышка, — прошептал он, гладя её по голове. — Не спеши. Просто работай языком. Она слушалась. Водила языком по головке, обводила уздечку, брала в рот и посасывала, двигая рукой в такт. Слюны стало много, и процесс пошёл легче. Она чувствовала, как он дрожит, как его пальцы сжимаются в её волосах, как он сдерживает себя, чтобы не толкнуться глубже. — Чёрт, Т/и… — выдохнул он, когда она случайно провела языком по самому чувствительному месту под головкой. — Ещё. Вот так. Она вошла в ритм, чувствуя себя неуклюже, но отчаянно желая доставить ему удовольствие. Её смущение ушло, сменившись азартом. Когда она почувствовала, что он на пределе, она хотела отстраниться, но он мягко удержал её. — Не останавливайся, — прохрипел он. — Я хочу в твой ротик. Он кончил ей в рот горячими толчками. Она чуть не поперхнулась, но проглотила, поднимая на него глаза. В них читалась гордость и вопрос: «Я справилась?». Он рывком поднял её с колен и уложил на кровать. — Ты невероятная, — прошептал он, разводя её ноги. — Теперь моя очередь. Он накрыл ртом её промежность, даже не снимая кружевных трусиков — просто отодвинул мокрую ткань в сторону. Т/и выгнулась, вцепившись в его волосы. Его язык — горячий, настойчивый, умелый — творил чудеса. Он водил им по клитору, обводил круги, проникал внутрь, имитируя движения члена. Она стонала, не сдерживаясь, выкрикивая его имя. — Хёнджин! Пожалуйста! — молила она. Он ввёл в неё два пальца, одновременно продолжая ласкать языком клитор. Двойное проникновение свело её с ума. Она кончила быстро, громко, выгибаясь дугой и прижимая его голову к себе. Волны удовольствия накатывали одна за другой. Не давая ей опомниться, он навис сверху и вошёл одним мощным толчком. Она вскрикнула от переполняющих ощущений. Он двигался жёстко, глубоко, почти грубо, но это было именно то, чего они оба хотели после всей этой ревности и напряжения. — Ты моя, — рычал он, вбиваясь в неё. — Слышишь? Только моя! — Твоя! — постанывала она в ответ, обхватывая его ногами. — Всегда твоя! Он оставлял на её теле засосы — на шее, на ключицах, на груди. Кусал нежно, но чувствительно, помечая. Она сжимала его плечи. Оргазм накрыл её волной, и она почувствовала, как он кончает следом, глубоко внутри. Но это было не всё. Она думала, что они уснут, но Хёнджин потянулся к тумбочке и достал подарок друзей — наручники с мягким мехом. — Ты не против, котенок? — спросил он, поглаживая её по щеке. Т/и, обессиленная, но разгорячённая, только кивнула. Ей было любопытно. Он аккуратно застегнул наручники на её запястьях и пристегнул цепочку к изголовью кровати. Она дёрнулась — руки были зафиксированы над головой. Чувство беспомощности оказалось невероятно возбуждающим. — Красиво, — выдохнул он, оглядывая её. — Теперь ты полностью моя пленница. Он снова взял вибратор, включил его на среднюю мощность и провёл по её телу: от шеи, по груди, по животу, к холмику между ног. Она дёрнулась, застонав от вибрации. Он ввёл вибратор внутрь, оставив его там, работающим. — Ой! — вскрикнула она от неожиданности. — Тихо, малышка, — он погладил её по бедру. — Просто чувствуй. Он играл с ней. То выключал вибратор, то включал снова, то водил им внутри, то вынимал и ласкал клитор. Она была на грани уже несколько раз, но он не давал ей кончить, дразня и мучая. — Хёнджин, пожалуйста, — плакала она от перевозбуждения. — Я хочу кончить! — Кончишь, когда я разрешу, — усмехнулся он. Наконец, когда она была уже на пределе, он выключил вибратор и отложил его в сторону. Достал смазку, которую тоже подарили друзья, и щедро нанёс на свои пальцы, а потом — на её анус. — Доверяешь мне? — спросил он, глядя ей в глаза. — Да, — выдохнула она, хотя внутри кольнул страх. Он начал медленно вводить палец. Она зажмурилась, чувствуя непривычное давление. Но боли не было — только распирающее чувство наполненности. — Расслабься, котенок, дыши, — шептал он, целуя её живот, бёдра. Он добавил второй палец, растягивая её. Она дышала, стараясь расслабиться, и постепенно страх уходил, сменяясь жгучим любопытством. Когда он убрал пальцы и приставил к анусу головку члена, смазанную смазкой, она замерла. — Если будет больно — скажи сразу, — предупредил он. — Мы остановимся. Он входил медленно, бесконечно медленно. Т/и закусила губу, чувствуя, как нечто большое растягивает её там. Было непривычно, тесно, но не больно. Хёнджин замер, давая ей привыкнуть. — Всё хорошо? — спросил он хрипло. — Угу, — выдохнула она. Он начал двигаться. Медленно, плавно, почти не выходя. Она чувствовала его каждой клеточкой. Ощущение было странным, но невероятно интимным. Он наклонился, целуя её в губы, и в этом поцелуе было обещание нежности. — Моя девочка, — шептал он, ускоряясь. — Самая смелая. Движения стали ритмичнее, глубже. Т/и уже не думала о страхе, она просто чувствовала. Её тело откликалось, и когда он одной рукой потянулся к её клитору, массируя его в такт толчкам, она кончила — сильно, глубоко, простонав его имя и сжавшись вокруг него. Он застонал и кончил следом, изливаясь в неё. Он рухнул рядом, тяжело дыша. Через минуту потянулся к наручникам и освободил её запястья. Т/и застонала, растирая затёкшие руки. Он тут же начал массировать их, целуя красные следы от меха. — Прости, не больно? — заботливо спросил он. — Нет, всё хорошо, — улыбнулась она. Он поднялся и подхватил её на руки. — Идём в душ. В душе было тепло и уютно. Он мыл её бережно, как самую дорогую вещь в мире. Намыливал спину, грудь, живот, между ног, целуя мокрые плечи. — Тебе правда было хорошо? — спросил он, заглядывая в глаза. — Я не сделал тебе больно? Там… ну, в конце? — Нет, зайка, — она улыбнулась и поцеловала его в губы. — Было невероятно. Немного страшно сначала, но ты был так нежен. Я люблю тебя. — И я тебя люблю, котенок, — выдохнул он, прижимая её к себе под струями воды. — Ты у меня самая смелая и самая любимая. Он вытер её пушистым полотенцем, укутал в халат и уложил в кровать. Сам лёг рядом, притянул к себе, и она свернулась калачиком, уткнувшись носом ему в шею, слушая ровное биение сердца. — Хёнджин, — сонно пробормотала она. — М-м-м? — Спасибо, что ты есть. — Спи, моя маленькая, — поцеловал он её в макушку. — Ты — всё, что у меня есть. И всё, что мне нужно. За окном шумел океан, стрекотали цикады, а они лежали в обнимку, и ночь укрывала их своим тёплым, звёздным одеялом. Ровно через год они снова соберутся здесь с друзьями, но это будет уже совсем другая история. А пока — только они вдвоём и их бесконечная любовь.