Глава 4. Площадь Гриммо, 12

— Протяни руку, Поттер, — прохрипел Грюм где-то совсем рядом. ​Гарри почувствовал, как его пальцы нащупывают холодную стену. И в ту же секунду амулет на его груди ожил. Он не просто потеплел — он завибрировал, посылая в пальцы Гарри мелкие электрические разряды. Это был сигнал, маяк, зов. ​«Прямо по коридору, Гарри...» — голос Джинни в его сознании был чистым, как звон колокола, перекрывающим тяжелое дыхание Грюма и запах затхлости. — «Я иду навстречу. Осторожно, здесь стоит подставка для зонтов в виде ноги тролля, не споткнись!» ​Люпин зажег кончик палочки. Слабый свет выхватил из темноты жуткие обои, которые отслаивались от стен, и длинный ряд портретов в тяжелых рамах. ​— Тише, — прошиптал Люпин, хотя Гарри и так боялся вздохнуть. — Если она проснется... ​Но договорить он не успел. В конце коридора распахнулась дверь, и полоса яркого, теплого света разрезала мрак прихожей. В этом проеме стояла Джинни. На ней был старый свитер, волосы горели огнем в свете ламп, а глаза лихорадочно блестели. ​Она не стала ждать разрешения. Нарушив гробовую тишину, Джинни бросилась вперед. Гарри едва успел выставить руки, как она врезалась в него, обхватывая за шею. ​— Ты здесь, — выдохнула она, и в тот же миг их амулеты соприкоснулись. ​Прихожую залило мягким золотистым сиянием. Оно было настолько сильным, что Грюм прикрыл свой настоящий глаз, а магический бешено завертелся, пытаясь определить источник энергии. Портреты на стенах зашевелились, послышалось недовольное ворчание, но золотой свет словно окутал их коконом тишины, не давая шуму вырваться наружу. ​— Я чуть с ума не сошла, пока папа не прислал весточку, — прошептала Джинни ему в самое ухо. — Дементоры... Гарри, я чувствовала твой холод даже через Узы. ​— Теперь мне тепло, — честно ответил Гарри, чувствуя, как внутри него окончательно тает ледяная корка, оставшаяся после Литтл-Уингинга. ​— Так, всё, хватит! — Грюм бесцеремонно разделил их своим посохом. — Уизли, ты едва не разбудила хозяйку дома. И что это за иллюминация? Поттер, ты что, притащил с собой портативное солнце? ​— Это не солнце, — тихо ответила Джинни, не выпуская руки Гарри и глядя Грюму прямо в лицо. — Это защита. ​— Идите на кухню, живо! — Послышался суровый шепот миссис Уизли. Она выплыла из света в конце коридора, как доброе привидение. — Гарри, дорогой... Ох, ты такой худой! Джинни, веди его наверх к ребятам, быстро. Ужин будет через десять минут, а пока — ни звука! ​Джинни потянула Гарри за собой по крутой, скрипучей лестнице. Её ладонь была горячей и сухой, и через это прикосновение Гарри ощущал всю её ярость, накопленную за недели заточения на площади Гриммо. ​«Они не хотели мне говорить, где ты», — передала она ему ментально, пока они поднимались на второй этаж. — «Дамблдор запретил. Но мы с близнецами подслушивали через Удлинители ушей. Гарри, они охраняют какую-то вещь. Что-то, чего не было в прошлый раз...» ​Они остановились перед дверью на втором этаже. Из-за неё доносились приглушенные голоса Рона и Гермионы. ​— Готов? — спросила Джинни вслух, глядя ему в глаза. — Они ужасно переживают, но они тоже молчали, потому что им так велели. Рон боится, что ты на него накричишь. ​Гарри почувствовал, как внутри него снова закипает та самая «беспокойная энергия». Месяц тишины. Месяц одиночества. ​— Возможно, он прав, — мрачно сказал Гарри. ​Джинни сжала его пальцы: — Кричи, если нужно. Я прикрою. Но помни: мы теперь в одном лагере. Против всех их секретов. ​Она распахнула дверь. ​— ГАРРИ! ​Гермиона с визгом бросилась к нему, Рон вскочил с кровати, выглядя одновременно виноватым и сияющим.— Твой дом?.. — Гарри смотрел на Сириуса, не в силах скрыть изумления. Гнетущая атмосфера площади Гриммо обрела новый смысл. ​— Мой благородный отчий дом, — с нескрываемой горечью произнес Сириус. Он выглядел изможденным, хотя в глазах при виде Гарри на мгновение вспыхнул прежний живой огонек. — Пойдем на кухню. Если эта старая карга снова начнет орать, я за себя не ручаюсь. ​Гарри чувствовал, как амулет на его груди вибрирует от остаточного эха криков портрета. Джинни, шедшая чуть позади него, осторожно коснулась его плеча. Через Узы он ощутил её холодную решимость: она тоже ненавидела этот дом, но сейчас всё её внимание было приковано к Сириусу. ​«Он здесь как в ловушке, Гарри», — прозвучал её голос в его голове. — «Хуже, чем ты у Дурслей. Посмотри на его руки — они дрожат». ​Они спустились по узкой лестнице в подвальное помещение. Кухня оказалась почти такой же мрачной, как и остальной дом: каменные стены, огромный камин и длинный деревянный стол, за которым уже сидело несколько человек. Под потолком на крючьях висели медные кастрюли, а в углу что-то ворчал себе под нос Кикимер, бросая на пришедших злобные взгляды. ​— Садись, Гарри, — Сириус указал на стул рядом с собой. — Ты вовремя. Группа прикрытия только что отчиталась, и у нас есть несколько минут, пока Молли не начала заталкивать в тебя еду силой. ​Гарри сел, чувствуя на себе взгляды Рона и Гермионы. Те выглядели так, будто сидят на иголках. ​— Сириус, — Гарри не выдержал и подался вперед. — Мне нужно знать. В письмах... вы все писали "не выходи из дома", "ничего не делай". На меня напали дементоры! В Литтл-Уингинге! Почему Министерство пытается выставить меня лжецом, и почему Орден прячет меня здесь? ​Сириус глубоко вздохнул и посмотрел на Люпина, который как раз входил в кухню. ​— Фадж не хочет верить, что Волан-де-Морт вернулся, — жестко сказал Сириус. — Ему проще объявить тебя сумасшедшим, чем признать правду. А дементоры... мы думаем, их послали специально, чтобы спровоцировать тебя на магию. ​Амулет Гарри внезапно потеплел. Джинни, севшая напротив, пристально смотрела на Сириуса. ​— А что насчет того, что они охраняют? — вдруг спросила она, и Гарри почувствовал, как через Узы она посылает ему импульс поддержки. — Фред и Джордж слышали... Снегг приносил отчет. Вы охраняете "оружие"? ​В кухне повисла тяжелая тишина. Миссис Уизли, которая как раз несла большую кастрюлю с рагу, замерла у плиты. ​— Джинни! — прикрикнула она. — Это разговоры для членов Ордена! Гарри только что приехал, ему нужно поесть и отдохнуть, а не забивать голову... ​— Мама, он имеет право знать! — Джинни вскочила, и её лицо, освещенное огнем камина, показалось Гарри удивительно похожим на лицо воительницы. — Его пытались убить! Его исключили из школы! И если вы будете молчать, он сам пойдет искать ответы, и тогда его точно поймают! ​Гарри почувствовал, как его собственная злость, копившаяся весь месяц, резонирует с гневом Джинни. Их общая магия всколыхнулась, заставив пламя в камине на секунду вспыхнуть ярко-зеленым светом. ​Сириус посмотрел на них обоих — на Гарри с его шрамом и на Джинни с её пылающим взглядом. На его губах появилась кривая, почти гордая улыбка. ​— Она права, Молли, — тихо сказал он. — Хватит с него секретов. Если он не узнает правду от нас, он узнает её из газетных бредней. ​— Сириус, Дамблдор ясно дал понять... — начал Люпин, но Сириус перебил его. ​— Дамблдора здесь нет. А Гарри — здесь. ​Сириус повернулся к крестнику. ​— Слушай внимательно, Гарри. Волан-де-Морт не просто вернулся. Он ищет что-то, чего у него не было в прошлый раз.