ГЛАВА 7: ЛАГЕРНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Лагерь "Солнечный". 7 лет назад. Маленький Кирилл сидел на скамейке в столовой и ковырял ложкой манную кашу. Каша была с комками, и он их ненавидел. Но есть было надо, иначе сил не будет. Рядом, как всегда, тусовались три девчонки — Ульяна, Злата и Аня. Они были старше его на год-два и считали себя королевами лагеря. Особенно Ульяна — наглая, с косичками, вечно в центре внимания. — Смотрите, — громко сказала Ульяна, — Кирилл кашу ест. Кирилл, а попу побрил? Злата и Аня захихикали. Кирилл покраснел, но промолчал. — Чего молчишь? — не унималась Ульяна. — Стесняешься? Или мама не разрешает такие вопросы обсуждать? — А может, у него там вообще ничего нет, — вставила Злата. — Гладкий как коленка. — Точно! — подхватила Аня. — Кирилл, покажи! — Отстаньте, — буркнул Кирилл, вжимая голову в плечи. — Ой, какие мы нежные, — Ульяна подошла ближе. — Слышь, мелочь, если не хочешь, чтобы мы тебя задротом звали, колись: брил или нет? Кирилл сжал ложку так, что побелели костяшки. В голове кипело. — Я сказал, отстаньте. — А то что? — А то... Он встал. Медленно. Отодвинул тарелку. Посмотрел на Ульяну. Потом на Злату. Потом на Аню. — Слушайте сюда, курицы, — сказал он тихо, но так, что в столовой стало тихо. — Чего? — опешила Ульяна. — Я сказал, слушайте сюда, — повысил голос Кирилл. — Ты, Ульяна, ты вообще кто такая? Думаешь, если у тебя косички и рожа наглая, то можно всех строить? Твой папаша, наверное, так же орёт дома, а ты просто копируешь. Только он хоть деньги зарабатывает, а ты тут бесплатно позоришься. Ульяна открыла рот, но ничего не сказала. — А ты, Злата, — Кирилл перевёл взгляд на неё. — Твоя мать в курсе, что ты по лагерям бегаешь, к пацанам пристаёшь? У неё совесть есть? Или у вас там вся семья такая — вместо мозгов одни подколы? Твоя бабка, небось, та ещё шутница. Сидит на лавочке, семечки лузгает и внучку учит: "Злата, иди унижай мальчиков, это весело!". Только воспитание у вас, видимо, от деда с похмелья досталось. Злата побелела. — А ты, Аня, — Кирилл повернулся к ней. — Ты самая хитрая. Сидишь, молчишь, а потом ржёшь громче всех. Думаешь, если не ты первая начала, то ты не виновата? Ты такая же, как они. Только хуже — ты подлиза. Ты и маму свою так же за спиной обсуждаешь? Аня спрятала глаза. — Короче, — Кирилл обвёл их взглядом. — Я попу брил, не брил — не ваше собачье дело. Вы вообще сначала со своей жизнью разберитесь. У вас у самих, небось, там такое... но я молчу, потому что я не быдло. А вы — быдло. И запомните: если вы ещё раз ко мне подойдёте с этим вопросом, я не просто отвечу. Я вожатому расскажу, что вы домогаетесь. А он моего батю знает. Батю, который вон в прошлом году одного такого "умника" в гипс отправил. Тишина в столовой стояла такая, что было слышно, как муха жужжит. Кто-то из старшеклассников присвистнул. — А теперь идите отсюда, — закончил Кирилл и сел обратно за стол. — Дайте человеку кашу доесть. Девчонки, не говоря ни слова, развернулись и ушли. Ульяна споткнулась о порог, Злата вцепилась ей в руку, Аня чуть не плакала. Кирилл доел кашу. Спокойно. Медленно. И только когда вышел из столовой, у него затряслись руки.