Вечер на холме близ Шотландицы

Вечер на холме близ Шотландицы. Речные волны медленно бьются о песчаный берег, солнце же зашло за горизонт, освещая небо лишь наполовину, проигрывая в вечной борьбе со тьмой. Ричард Макдональд поднял правую руку и взглянул на часы: без минуты девять. Прохладный речной ветерок весело обдувал листья немногочисленных деревьев, вместе с волнами образуя хаотичный такт, такт природы, такт жизни. Вдалеке виднелся город, творение его мысли, магнум опус его жизни, то, к чему он стремился, то, ради чего ему стоило жить. Часы пробили девять часов. Сердце города, его центр, где находились все самые важные правительственные и культурные здания ярко вспыхнул теплым электрическим светом, затем вспыхнули несколько его придатков: «спальные районы» как называет их молодежь из национальной ассамблеи, затем вспыхнул промышленный район столицы, который круглосуточно испускал смог и дым, город переключился на ночную жизнь. Ярче всего были освещены несколько лучей, исходящих из центра: главные магистрали города, его артерии, по которым можно было добраться до любого района всего за полчаса. Превратить хаотичную дореволюционную планировку было крайне непростой задачей, но он справился с ней на ура. Ричард испытал искренний, подростковый трепет в душе, который согрел его в эту прохладную предмайскую ночь. Еще секунду понаблюдав за городом, он, заряженный на ближайшую ночь, направился вниз по холму, где его ожидал автомобиль - Сегодня вы быстро – с усмешкой сказал Генрих Баунти, глядя в стекло заднего вида, как всегда одетый в свою белую армейскую форму, идеально выглаженную, стиранную, но на пару размеров больше чем надо Ричард решил отмолчаться и просто наблюдать за ночным городом, полным жизни. Автомобиль лихо несся по полупустым улицам (зарубежная закупка автомобилей для государства была не особо выгодной, а национальные машиностроители не могли получить должного финансирования), в окнах горел свет, а по улицам тут и там прогуливались молодые студенты. Наблюдая за всем этим со стороны сложно вообразить, что каждое окно, каждый дом и каждая душа их населяющая имеют свою историю, свой характер, свои цели и мечты. Сложно понять, что ты не такой особенный, даже спустя долгие года своей жизни. Впервые Ричард задумался над этим еще в студенчестве, когда он переехал из своей деревушки в город, полный возможностей. В деревне каждый был знаком, каждый день был похож на предыдущий, эта деревушка и была всем миром для юного Ричарда. Переехав в другой город, он столкнулся с хаосом, непониманием и беспорядком, однако в котором можно было найти свой ритм. Он смог поймать его и устроится на престижную правительственную работу, в то время как тысячи таких же как он переламывались жестокостью большого города. Возможно, помог его врожденный талант приспосабливаться возможно, ему просто повезло. Как бы то ни было, его вместе с делегацией отправили в молодую Республику Твикс, что боролась за международное признание и само существование, когда на западной границе маячил последний претендент на объединение страны: Твиксовская Империя, «страна сильных и достойных» как они себя называли - Мы приехали – сказал Генрих – вы же никого не предупреждали о встрече? – спросил он неожиданно - Да, как вы и просили – покорно ответил Ричард - Отлично – ответил он и быстро вышел из автомобиля, оставив Ричарда в одиночестве. Возвращаясь в реальность после бесконечного потока мыслей и приходя в себя после неожиданного вопроса, он огляделся и увидел широкие ступени Национальной Ассамблеи, по которым торопливо взбиралась худощавая фигура Генриха. Ричард вышел из машины и вдохнул свежий вечерний воздух. Окна национальной ассамблеи – высшего законодательного органа Республики, были темны, горело только несколько окон - скорее всего там находились особо трудолюбивые сотрудники. Пойдя вслед за Генрихом, Ричард поднялся по широкой лестнице, вошел в огромные деревянные двери высотой около трех метров и оказался в просторном главном зале ассамблеи, где его ждал Генрих. Молча тот направился к лестницам прямо напротив входа, что сходились на широком пролете, который освещался красивым мозаичным окном. Затем лестницы снова расходились и вели уже на второй этаж. Потолки были высокими, способные уместить на себе огромную, уже потушенную люстру, так что зал освещали только свет уличных фонарей, преломляемый разноцветными кусочками стекла и слабым светом коридорных ламп, что находились по бокам от входа. Медленным шагом Ричард поднимался по лестнице вслед за Баунти, опираясь на широкие мраморные поручни. Поднявшись на второй этаж, Ричард перевел дыхание, опершись на балюстраду и продолжил путь. Второй этаж был менее презентабелен, по сравнению с первым: потолки около двух метров, узкие коридоры простая плитка, красота отошла на второй план, осталась только функциональность. Спустя минуту блужданий по темным коридорам, Генрих вошел в одну з дверей, Ричард прошел вслед за ним в освещенный холодным электрическим светом зал переговоров. Во главе стола сел запыхавшийся Генрих. Сам зал был подобен коридорам: не особо просторное, но полное всем необходимым помещение – стульями, шкафами для документов и даже новомодным видеопроектором - Можем начать – сказал он и жестом указал Ричарду его место за столом - Мы заметили за вами некоторую нелояльность нынешнему режиму – загадочно начал Генрих - Что вы имеете ввиду? - Наши люди информируют нас о ваших связях с армейскими структурами, вы расширяете влияние среди западных чиновников, разделяющих ваши идеи, одновременно ведете двойную игру, пытаетесь казаться лоялистом Жаклин Ладони Ричарда вспотели, пульс участился. Всю его игру, которую он разрабатывал сутки на пролет, раскрыли за пару секунд… - Продолжить список? – спросил Генрих - Ни в коем случае – только спустя минуту он заметил, что Баунти держит левую руку под столом - Мы предлагаем вам сделку – сказал он, глядя Ричарду в глаза – вы помогаете нам и ваши скелеты в шкафу остаются там, где мы их и нашли. Ведь по сути своей наши цели одинаковы: вы понимаете, что власть Жаклин некомпетентна. Они только ведут страну к гибели - Вы собираетесь их убить? – спросил Макдональд - Нет. Сместить, выслать из страны, но никак не убить. Не стоит уподобляться фашистам - Согласен - Отлично! Во все подробности вы будете привлечены позже, можете идти Ричард покорно встал и вышел из кабинета, оставив Генриха наедине. Оставшийся в прохладном кабинете Баунти достал из-под стола пистолет и засунул в кобуру, спрятанную под белым пиджаком и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Встав из-за стола, он направился к находящемуся на офисном столе телефону - Ричард с нами, можете приходить Он положил трубку и глубоко вздохнул. Предстояла тяжелая ночь