Часть 2

Гарри Поттер проснулся от бесцеремонного света, бившего прямо в глаза. Медленно осознавая, где он и кто он, парень почувствовал, что с двух сторон его буквально сковывают чужие руки. Справа он обнаружил Рона: тот спал с широко открытым ртом, из которого на подушку лениво капала слюна. «Бля», — коротко подумал Гарри. Затем он перевел взгляд на Гермиону. Та даже во сне хмурилась, а её каштановая копна разметалась по всей кровати, выстраивая причудливый узор, достойный уроков Прорицания на тему «Как правильно гадать на кофейной гуще». Поттер почувствовал что-то лишнее во рту, поморщился и брезгливо вытянул оттуда несколько её волос. «Пиздец... лишь бы в заднице их потом не найти», — взмолился волшебник, возведя глаза к потолку. Кое-как выпутавшись из объятий, он аккуратно сполз с кровати и поплелся в ванную. Нужно было срочно смыть с себя этот липкий слой похмелья и убрать смрад, доносившийся изо рта после нескольких бутылок огневиски. Стоя перед зеркалом, парень кряхтел и охал, как столетний дед, обвиняющий во всех бедах непутевых внуков. Тело ломило так, будто по нему прошелся табун кентавров. — Надо похмелиться, — прохрипел Гарри, сплевывая зубную пасту в раковину. — И нужно разбудить ребят, иначе проспят до вечера... — Он замолчал на мгновение, вглядываясь в свое помятое отражение. — Хотя Рон точно проспит. Гермиона справится сама. —Кивнул он сам себе. После этих слов, в спальне послышалась возня и заспанные возмущения Гермионы, у которой затекли все мышцы от неудобной позы. — Гарри, ты где? — подала она хриплый голос. — Я в ванной, — отозвался Поттер, услышав тяжелые, неторопливые шаги в свою сторону. — Как раз хотел вас расталкивать, но ты справилась сама. Волшебник попытался усмехнуться, но тут же схватился за голову от внезапно накатившей пульсирующей боли. Гермиона подошла сбоку и молча притянула его к себе, уткнувшись лбом в плечо. От неё пахло пылью и застарелым горем. — Нехуй было пить так много, — буркнула она. Гарри бросил на неё осоловелый взгляд, а девушка, чуть помедлив, решительно закончила мысль: — Теперь пьем все вместе. Она кивнула своим мыслям и бесцеремонно подтолкнула Гарри локтем, заставляя его подвинуться, чтобы самой встать напротив раковины и плеснуть в лицо холодной водой. — Ты всё? — спросил Гарри, и после уверенного кивка со стороны девушки пошел в сторону спальни, так и не вытерев лицо. Гермиона поплелась следом, зевая и прикрывая рот рукой. Они замерли прямо перед кроватью, глядя на Рона. Поттер и Грейнджер переглянулись и синхронно кивнули, без слов соглашаясь с тем, что пора прекращать этот фестиваль храпа. — Будить будем? — спросил Гарри, поворачивая голову к спящему волшебнику. — Будем, — безжалостно согласилась Гермиона. Она прислонилась к дверному косяку, ожидая начала «представления», где Гарри традиционно досталась главная роль. — Рон, — Гарри хорошенько встряхнул его за плечо. — Рональд, вставай, там Флёр прислала тебе свои панталоны! Рыжий не отозвался, лишь протестующе замычал и зарылся лицом в подушку ещё глубже. Гермиона закатила глаза, подошла к окну и резким движением распахнула шторы, позволяя безжалостному солнечному свету затопить каждый угол комнаты. Уизли застонал и перевернулся на живот, накрыв голову подушкой. — Рональд Уизли! — вспыхнул Гарри, теряя терпение. — Если ты сейчас же не проснешься, я напишу Блейзу Забини о том, как ты в шестом классе мечтал проехаться языком по его взлетной полосе на лобке! От такой неожиданной и грязной подставы Рон подскочил на кровати, как от «Экспеллиармуса». Он уставился на друга, в ужасе разевая рот. Гермиона в шоке приоткрыла глаза и перевела взгляд с Гарри на Рона. — Гарри, Мерлин тебя раздери! — взвыл Рон, судорожно хватаясь за одеяло. — Не сплю я, не сплю! Только не вздумай писать Забини о моих подростковых ошибках! Поттер довольно усмехнулся и невинно пожал плечами. — Да уж... — пробормотала Гермиона, — я уже хотела будить его деловым предложением... Не успела она договорить, как Рон, издав страдальческий стон, снова рухнул лицом в матрас. Девушка в недоумении уставилась на Гарри. Тот лишь устало прикрыл глаза ладонью: — Это защитная реакция. Так бывает, когда он слишком сильно перенервничает. Грейнджер покачала головой и набрала в легкие побольше воздуха. — Поднимай свою рыжую задницу, Уизли! — прикрикнула она, и Гарри невольно вздрогнул — её голос резал похмельный мозг не хуже заклятия Диффиндо. — Ты пропустил вчерашний вечер, так что сегодня отрабатываешь за двоих. Мы идём пить. Рон замер под одеялом. Тишина стала почти осязаемой. Затем одеяло медленно сползло, и оттуда показался один глаз, подозрительно оглядывающий комнату. — Ты сказала «пить»? — прохрипел он. Голос был похож на хруст сухих веток. — Гермиона Грейнджер, это точно ты? Вроде на поминках я ничего такого не употреблял, чтобы у меня начались галлюцинации... — Это жизнь, Рон, — Гарри присел на край кровати, чувствуя, как в затылке пульсирует тяжелый молот. — Она нас трахнула, теперь наша очередь. Вставай, у нас великие планы по уничтожению запасов огневиски в этом доме. Рон наконец сел. Его волосы торчали во все стороны, как испуганный книззл. Он перевел взгляд с Гарри на Гермиону, которая стояла, скрестив руки на груди и глядя на него с вызовом. — Пиздец, — резюмировал Рон, потирая лицо ладонями. — Кажется, я всё ещё сплю, и этот сон мне чертовски нравится. Если Гермиона начала материться и предлагать запой, значит, мир действительно катится в бездну. Но я, пожалуй, прыгну туда вместе с вами. Гермиона усмехнулась и кинула в Рона его же черную футболку с логотипом AC/DC. — Иди умывайся. Мы ждем на кухне. И не вздумай там уснуть в унитазе, я проверю. Когда они вышли, Рон всё еще сидел на кровати, тупо глядя в пространство и пытаясь осознать, в какой момент его жизнь превратилась в этот странный, болезненный, но такой родной сюрреализм.

***

Гарри и Гермиона сидели на кухне в ожидании Рона, который, казалось, окончательно застрял в ванной. Как и предполагала девушка, Уизли наверняка замер прямо на толчке, пытаясь осознать, кто он, где он и какого черта он всё еще делает в этом мире. Волшебница нетерпеливо притопывала ногой, и каштановые кудряшки на её голове забавно подпрыгивали в такт её нервозности. Поттер наблюдал за этим зрелищем с приподнятой бровью, вовремя прикрывая рот рукой, чтобы скрыть ухмылку. — Да сколько можно-то?! — наконец воскликнула Гермиона, порываясь встать. Видимо, она уже всерьез вознамерилась пойти и хорошенько встряхнуть Рональда, чтобы его величество наконец-то соизволило спуститься с небес на землю к своим верным слугам. — Сядь, Герм, — Гарри хрюкнул и с хитрецой посмотрел на ещё больше возмутившуюся подругу. — Может, он там просто дрочит. Гермиона на секунду замерла, а потом её лицо приняло выражение пугающей решимости. — Тогда я тем более пойду и встряхну его, — чуть повеселев, почти промурчала Грейнджер. — Потому что если он задерживается по причинам чисто «животным», то пипидастр в заднице будет ему очень мешать сосредоточиться на процессе. — Слушай, я думаю, ему понравятся твои творческие решения, — Гарри не выдержал и сорвался на хохот, утирая выступившие слезы от комичной картинки, возникшей в голове. В этот момент на лестнице послышались тяжелые, шаркающие шаги, и в дверях показался Рон. Он выглядел чуть более живым, чем десять минут назад, но всё ещё напоминал жертву очень плохого проклятия. — О чем ржём? — прохрипел он, подозрительно оглядывая друзей. — И почему Гермиона смотрит на меня так, будто выбирает место, куда засунуть инвентарь для уборки? Гарри и Гермиона переглянулись, и в их улыбках проскользнула нотка подлинного безумства. Рон так и остался стоять в дверном проеме, молча наблюдая, как два самых близких ему человека содрогаются в истерическом смехе, то и дело смахивая с глаз слезы. Гарри даже начал выстукивать ладонью по дубовому столу какой-то замысловатый, рваный ритм — то ли безумный джаз, то ли ускоренный похоронный марш. Рон устало возвел глаза к потолку, мысленно взывая ко всем богам, чьи имена мог вспомнить в похмельном тумане. — Мерлин, дай мне сил, — тихо проскулил Уизли, — и имбирный эль, который... — Рыжий перевел взгляд на Гарри, который как раз пытался сделать вдох, чтобы не задохнуться от хохота. — ...как я надеюсь, всё ещё водится в холодильнике Мистера Поттера. Последние слова он произнес с такой безупречной, ледяной и тягучей интонацией Снейпа, что смех Гарри и Гермионы на мгновение прервался. На кухне повисла секундная тишина, в которой эхом отозвалось прошлое, а затем они закатились с новой силой, едва не сползая под стол. — Уизли, — простонал Гарри, вытирая лицо краем заляпанной чем-то футболки, — еще одно слово этим голосом, и я сниму с Гриффиндора десять очков. И заставлю тебя перебирать сушеных флоббер-червей. — Ого, угрозы уровня первого курса, — Рон наконец отлип от дверного косяка и шаркающей походкой направился к холодильнику. — Я впечатлен. Гермиона, скажи ему, что это ниже достоинства Национального Героя. Гермиона лишь махнула рукой, пытаясь восстановить дыхание. Её лицо раскраснелось, а волосы после ночи на одной подушке с парнями выглядели так, будто она только что пережила нападение гремучей ивы. — Национальному Герою нужно похмелиться, — выдохнула она, глядя на то, как Рон гремит полками в поисках заветной бутылки. — А нам всем — что-то покрепче эля и побольше сигарет. Рон замер, наполовину засунувшись в недра старого холодильника Кричера. — Насчет «покрепче» — тут есть какая-то подозрительная настойка без этикетки. Пахнет так, будто её варил Сириус в приступе особо тяжелой депрессии, — он выудил на свет запыленную бутылку из темного стекла. — А насчет сигарет... Гарри, у тебя же оставалась заначка в ящике со старыми картами? Гарри заторможенно кивнул, чувствуя, как смех уходит, оставляя после себя гулкую пустоту и желание затянуться горьким дымом. — Вторая полка слева, под пачкой пергаментов.—«Мальборо», украденное у какого-то туриста на площади.—Там еще есть травка,—махнул рукой брюнет,—доставай и ее. Гермиона молча встала, подошла к ящику и через мгновение на столе появилась помятая пачка, несколько косяков и зажигалка. — Ну что, герои, — она щелкнула крышкой, и маленький огонек отразился в её глазах, в которых снова на мгновение промелькнула та самая «стеклянная» усталость. — Будем лечить душу проверенными магловскими методами? — Я, пожалуй, обойдусь элем, — хмыкнул Уизли. Он знал: откачивать этих придурковатых сегодня придется именно ему. Кто-то должен оставаться на плаву, когда корабль идет на дно. — Ну... — протянул Гарри. — Эль так эль, а мы с Герм и косячком, и бурдой времён Сириуса насладимся.—Сказал брюнет, откупорив бутылку сомнительного качества поила. Гермиона, не ответив, вытряхнула содержимое пачки на изрезанную ножом столешницу. Косяки, скрученные рукой Гарри еще в те дни, когда они прятались по лесам под защитными чарами, выглядели помятыми, но вполне рабочими. Она глубоко затянулась, и её лицо вмиг разгладилось, теряя ту жесткую маску, которую она вынуждена была носить каждый день, чтобы люди не задавали лишних вопросов. Оглядев парней из-под полуприкрытых век, она выдохнула облако дыма и откинулась на спинку стула. Протянув руку в сторону Гарри, девушка передала ему самокрутку. Поттер с готовностью принял её, слегка коснувшись пальцев подруги с обкусанными под корень ногтями. Первая затяжка обожгла горло, которое ещё не успело прийти в себя после нескольких бутылок огненного напитка. Но следом пришло блаженное онемение. Рон на их опусы только закатил глаза, потягивая из жестяной банки свой излюбленный имбирный эль, который всё-таки нашелся в недрах Гарриного холодильника. Гермиона потянулась к янтарной настойке Сириуса и, откупорив бутылку, разлила её по стопкам. От жидкости резко пахло полынью и чем-то неуловимо магическим — терпким и тревожным. — Что ж он сюда добавил... — зашипел Поттер, едва переведя дыхание после опрокинутого в себя шота. Горло будто опалило драконьим пламенем. — Я думаю, — начала Гермиона, сделав паузу, чтобы попробовать настойку. Она поморщилась, когда жидкость обожгла язык. — Я думаю, нам лучше этого не знать. Она приглушенно закашлялась и отобрала у брюнета косяк, чтобы сделать очередную жадную затяжку и выпустила небольшой клубок дыма вперед. Грейнджер протянула самокрутку обратно Поттеру. — Знаешь, Рон, — начал Гарри, забрав косяк у Гермионы. Он выпустил густую струю дыма, которая лениво поплыла к закопчённому потолку. — Снейп бы оценил эту иронию. Мы в его любимом штабе, пьём какую-то дрянь и пытаемся забыть всё, чему он нас учил. Рон с хмыком отпил эля и принялся наблюдать за друзьями. В кухонном полумраке, сквозь сероватую пелену дыма, они казались ему призраками: Гарри со своим стеклянным, ушедшим в себя взглядом и Гермиона, курившая так уверенно, будто делала это всю жизнь. — Снейп бы впал в кому от одного твоего вида, Гарри, — отозвался Рон, растирая конденсат по банке. — А потом бы восстал, чтобы поставить тебе «Тролль» по Зельеварению за использование настойки не по назначению. Грейнджер на это лишь тихо хмыкнула. Она забрала косяк обратно и сделала глубокую затяжку. Дым, вырвавшийся из её губ, на мгновение скрыл её лицо, сделав его мягче, моложе — почти таким же, как до того дня, когда ей пришлось стирать память родителям. Она снова протянула самокрутку другу. — Ему бы пришлось встать в очередь. Макгонагалл прибила бы нас первой. За то, что мы… — она обвела свободной рукой кухню, — такие. — Какие — «такие»? — Гарри взял стакан и приподнял его, разглядывая свет сквозь темную жидкость. — Живые? Сломленные? Или просто чертовски уставшие от того, что все ждут от нас продолжения подвига? Гарри всё-таки принял самокрутку из рук Гермионы. — Знаешь... если бы Кричер увидел нас сейчас, он бы точно решил, что дом Блэков окончательно осквернён. — О, — Рон сделал большой глоток эля и вытер губы тыльной стороной ладони. — Кричер сейчас слишком занят тем, что пытается отмыть пятна крови в гостевой спальне. Думаю, наш «пикник» — это меньшее из его потрясений. Гарри глубоко затянулся. Горьковатый, терпкий дым заполнил лёгкие, и мир вокруг начал медленно терять свои острые, болезненные углы. Шум в ушах, преследовавший его с самой Битвы, наконец-то затих, сменившись приятным, ватным гулом. — Бурда Сириуса, — прошептал он, глядя на тёмную жидкость в небольшом стакане. — Интересно, он когда-нибудь думал, что мы будем сидеть здесь, на его кухне, и заниматься... этим? — Он бы предложил нам что-то посильнее, — отрезала Гермиона. Её голос стал тише, в нём появилось непривычное расслабление. — Сириус ненавидел этот дом, но он обожал нарушать правила. Мы сейчас делаем и то, и другое. Она взяла стакан и сделала глоток «настойки». Её передёрнуло, но она не отставила выпивку. Напротив, она придвинулась ближе к Гарри. В густом мареве дыма и кухонного полумрака они трое снова почувствовали то самое единение, которое спасало их в палатке. Только теперь им не нужно было никуда бежать. На кухне воцарилась тишина, прерывая лишь тиканьем старых часов и редким шипением догорающей травы. Дым становился всё гуще, и границы реальности понемногу размывались. Здесь, на площади Гриммо, 12, время будто остановилось, давая им легальное право просто не существовать для остального мира.