Глава 10

      Вообще-то, конечно, было бы неплохо переодеться. Сменить костюм и особенно туфли. Драко не мог отделаться от этой мысли, продираясь через завалы валежника и заросли колючего кустарника — au diable этот костюм, его все равно уже не спасти, но в крепких ботинках на толстой подошве идти было бы определенно удобнее.       И у него даже не было возможности остановиться и хотя бы попытаться внести изменения в свою одежду с помощью магии: Грейнджер перла вперед с целеустремленностью взрывопотама, так что малейшая задержка могла обернуться тем, что он просто потерял бы её из виду в этом лесу.       Может, именно этого она и добивалась?..       Драко не спрашивал: что-то подсказывало ему, что это в своем роде проверка; тест на то, как далеко он готов был зайти. Это могло быть даже забавным: Грейнджер в самом деле проверяла его готовность реализовать его же проект; но ни капли не забавляло. В груди полыхала ярость, которой он не позволял вырваться наружу лишь титаническим усилием воли.       Утро было солнечным, ясным, но здесь, в лесу, было сыро и сумрачно. Кроны деревьев тесно переплетались над головой, почти не пропуская солнечного света. Треск их шагов громко разносился в воздухе, и казалось, что этот треск распугивает все живое, заставляет таиться, прятаться в кустах, лощинах, тенях…       Драко вдруг очень живо вспомнил все, что когда-либо слышал о Запретном лесе. О целой колонии акромантулов, которые когда-то встали на сторону Темного Лорда. О табуне кентавров, не слишком-то дружелюбных по отношению к волшебникам. Об оборотнях, троллях, гиппогрифах… Nom de Dieu, Грейнджер ведь не пришло в голову потренироваться на ком-то из них?!       — Куда мы вообще идем? — все-таки спросил он, всеми силами скрывая раздражение.       Учитывая, что это был первый вопрос, который он позволил себе задать с того момента, как они трансгрессировали на поляну, со всех сторон окруженную глухим лесом, Драко полагал, что имеет право рассчитывать на ответ.       — Вперед.       Вперед! Parfait. Просто замечательно!.. И что такого, интересно, их ждет впереди? Логово акромантулов? Стоянка кентавров? Драко не удивился бы. Если бы Грейнджер спросила его мнения, он сообщил бы ей, что предпочел бы вторых первым: с кентаврами, по крайней мере, есть хоть какие-то шансы, что ты окажешься не в их вкусе.       Но Грейнджер ни о чем не спрашивала. Просто продолжала продираться вперед, не обращая внимания на то, что с каждым шагом лес становится все гуще и неприветливей — хотя, казалось бы, куда уже.       Драко собирался было предпринять вторую попытку прояснить цель этого странного, сюрреалистического путешествия — нет, в самом деле, можно ли вообразить себе что-то более странное?.. — когда она внезапно остановилась. Их путь — если так можно было назвать этот бесцельный, бессмысленный забег с препятствиями, — пересекал небольшой ручей. Грейнджер присела на корточки и принялась рассматривать крупные камни на его берегу.       Драко быстро перебрал в памяти всех магических животных, которые могли бы выглядеть как мокрые замшелые камни, но, так ни одного и не вспомнив, поставил ногу на один из них.       На носки своих туфель он старался не смотреть.       — Что ты хочешь здесь найти? — снова не выдержал он, несмотря на принятое решение хранить гордое молчание.       — Мокриц.       Мокриц?.. Он направил палочку на ближайший к ней камень и одним движением заставил его перевернуться, обнажив сырую изнанку, которая так и кишела извивающимися черными многоножками.       — Эти тебя устроят?       Грейнджер поднялась на ноги.       — Более чем. Собери их.       Драко наклонил голову, окинул её оценивающим взглядом. Нет, он прекрасно понимал, что её самолюбию был нанесен сокрушительный удар, и теперь она пыталась отыграться — неловко, нелепо, — превратив его в мальчика на побегушках, которому можно раздавать приказы и ничего не объяснять. И, возможно — только возможно!.. — он и сам отчасти виноват в такой реакции, поскольку не сделал ничего, чтобы смягчить удар.       Но это не значит, что он позволит ей делать все, что вздумается.       Выверенным, изящным движением палочки он заставил мокриц, облепивших сырой камень, подняться в воздух — и направил их прямиком в карман мантии Грейнджер.       Истошный визг огласил окрестности Запретного леса.

***

      Идиот! Кретин! Придурок!..       Гермиона была слишком зла, чтобы вспоминать более изобретательные ругательства. Это же надо было додуматься: набить мокрицами карманы её мантии!.. Разумеется, она трансфигурировала подходящую емкость из первого попавшегося камня и тщательно очистила мантию от мокриц, но заставить себя снова к ней прикоснуться так и не смогла.       А ведь это была одна из лучших её мантий!..       — Обязательно надо быть таким придурком? — процедила Гермиона сквозь зубы, поднимаясь на ноги и одновременно пряча банку с мокрицами в портфель — пусть пока поваляется в сарае, ничего с ней не случится.       — Ты хотела, чтобы я собрал мокриц, — пожал плечами придурок. — Я собрал. Что тебя, собственно, не устраивает?       — Ты прекрасно знаешь, что!       — Надо было четче формулировать свои пожелания, Грейнджер.       — Ах, извини, пожалуйста! — картинно всплеснула руками Гермиона. — Я забыла, что скудное количество серого вещества не позволяет тебе выходить за рамки полученных указаний! В следующий раз непременно напишу пошаговую инструкцию!       — Грейнджер, ты бесстыдно мне льстишь. С чего ты взяла, что я умею читать?       Она в изумлении уставилась на него. Малфой ухмылялся, очевидно чертовски довольный собой. Гермиона покачала головой — ну, что тут еще скажешь?.. — и двинулась вперед, к раскидистому вязу. Его древесина была ценной, из нее делали волшебные палочки — а значит, его вполне могли облюбовать лукотрусы.       — Почему лукотрусы? — в унисон её мыслям спросил Малфой, продираясь вслед за ней к вязу.       Если быть до конца честной, она бы предпочла вывести его прямиком к логову акромантулов. Или хотя бы к Грошику. Возможно, тогда её ярость была бы удовлетворена, и она перестала бы ненавидеть его так сильно. Но, во-первых, если бы Малфоя сожрали плотоядные пауки, это вряд ли зачлось в качестве успешного завершения проекта, а во-вторых… Гермиона просто не умела делать свою работу плохо. Даже если ей очень этого хотелось — например, как сейчас.       — Для лукотрусов достаточно будет перенести одно дерево. Они живучи, и их просто прокормить. Они — оптимальный материал для эксперимента.       А еще, как она узнала из записей Скамандера, лукотрусы были одними из первых обитателей его чемодана в первом путешествии. Он дал им имена: Пикетт, Тайтус, Финн, Марлоу, Поппи и Том, и упоминал о том, что Пикетт не раз спасал ему жизнь. В этом было что-то бесконечно трогательное, и ей хотелось таким образом отдать дань мистеру Скамандеру — вот только делиться всем этим с Малфоем Гермиона не собиралась.       Она ожидала, что Малфой спросит, обязательно ли было тащиться за этим материалом аж в Запретный лес, но он на удивление вовремя заткнулся. Осмотрев вяз и обнаружив на нем целое семейство лукотрусов, Гермиона с облегчением опустила портфель на землю, вернула ему форму чемодана и достала волшебную палочку. Сначала необходимо запечатлеть образ…

***

      Драко трансфигурировал поваленное бревно в некое подобие кушетки и теперь с комфортом наблюдал за действиями Грейнджер.       Стоило признать: колдовала она красиво. Четко, чисто — без лишних движений, без ненужной суеты. И, если не обращать внимания на глухое раздражение под ребрами, легко можно было представить, что сейчас они находятся не в самом сердце Запретного леса, кишащего жуткими тварями, а в школьном классе. За спиной бубнят однокурсники, кто-то перебрасывается записочками, Грейнджер блистает перед профессором, а Пэнси игриво касается его руки…       — Я буду называть тебя Пикетт — ты не против? Смотри, Пикетт, какая аппетитная мокрица, ну же! Нет, так не дам, иди сюда, иди, Пикетт…       Стоило ли так визжать из-за мокриц и даже выбрасывать мантию, если сейчас Грейнджер совершенно невозмутимо держала одну из них, пытаясь приманить лукотруса?.. Риторический вопрос — ответа Драко не ждал. Ему очень хотелось спуститься в чемодан и посмотреть, как туда вписался вяз — и почему, интересно, Грейнджер выбрала именно это дерево?.. — но он счел, что она расценит это как попытку контроля и снова смертельно обидится, и потому остался на месте.       Интересно, он успеет на ланч с Бернадетт Мисслторп? Она унаследовала после своего отца, Тобиаса, «Ведьмополитен», и из достоверных источников Драко знал, что дела идут из рук вон плохо. Весьма удачный момент, чтобы выкупить еженедельник по дешевке. У него был человек, который мог бы вернуть ему прежний блеск — и прежнюю доходность…       Драко взглянул на часы — и в недоумении замер. Часов на запястье не было. Как и запонки. Он поднял вторую руку — вторая запонка тоже исчезла. Fait chier! Как это могло произойти?!       Он огляделся по сторонам в поисках таинственного вора — не может быть, чтобы у него сами собой расстегнулись и потерялись обе запонки, да еще и часы!.. — как вдруг почувствовал легкое прикосновение к пальцам. Опустил взгляд.       Наглый, упитанный нюхлер невозможно деловито стаскивал его кольцо.       — Ах ты petite raclure!..       Он попытался схватить нюхлера, но тот ловко вывернулся и утек сквозь пальцы, как вода. Вместе с его фамильным кольцом!..       — В чем дело? — встревожилась Грейнджер.       — Меня ограбили!.. Cette petite bestiole galeuse!.. Putain de bordel de merde, ca me casse les couiller putain!.. Акцио нюхлер!       Не зная, в какую сторону сбежал cette vermine, он сделал широкий замах палочкой — и успел с ужасом увидеть, как к нему летит не один, а сразу три нюхлера. Шлепок, шлепок, шлепок, топот маленьких лап по телу, шорох в карманах, острые коготки царапают шею, щеку, дерут волосы…       — Bordel de merde!..       Ему не надо было проверять карманы, чтобы понять, что эти твари сперли его кошелек и снова сбежали. На этот раз Драко успел заметить, в каких кустах скрылась лоснящаяся черная спинка — и бросился за ней, не обращая ни малейшего внимания на заливистый смех Грейнджер, оставшийся за спиной.