Часть 8

В безликом, равнодушном море

Мечтал ты разгадать меня.

Всю жизнь, седому шторму вторя,

К моим брегам плыла ладья.

И руки, что в немой печали

Мечтают стан мой оплести,

Под грузом весел так устали,

Стремясь ладью ко мне вести.

Молю, не нужно торопиться,

Шаг сбавь на жизненном пути;

Всё то, чему дано случиться,

Своим чредом должно прийти.

И не отнимет мир жестокий

Что суждено самой судьбой:

Тот дар единственный, глубокий —

Был изначально только твой.

— Лэнг Лив

Настоящее время: Август 2000 года / Время Драко: Совпадает с настоящим

— Передача прав собственности, — произнесла Нарцисса, зачитывая текст со следующей карточки. — Оплата кому-либо за оказанные услуги? — предположил Драко. — Нет. Это «вознаграждение». — Предоставление защиты или компенсации за убытки или ущерб, — предпринял он следующую попытку. — А это «возмещение». — Хоть что-то из этого близко к истине? — Нисколько. Драко со стоном вдавил пальцы в глаза, отчаянно призывая свой мозг проснуться. Мысли безжалостно путались. Как бы ему хотелось выпить еще Эликсира Мозга, но последние запасы иссякли пару дней назад, а все его попытки сварить новую порцию оборачивались полным крахом. И, по иронии судьбы, чтобы осилить этот сложнейший рецепт, ему как раз и не хватало того самого Эликсира. Он почувствовал, как мать потянулась через стол и накрыла его руку своей. — Сделай перерыв, Драко. — Эта работа — сущее бедствие. Все не должно было быть настолько сложно. — Верно, не должно было, — согласилась она. — Уход Фицджеральда случился очень не вовремя, но это не самое страшное. Это вынудило тебя начать делегировать другие аспекты управления поместьем, и, на мой взгляд, с этим ты справляешься отлично. Скоро ты во всем разберешься. Для тебя это пока в новинку. — Да, — тяжело вздохнул Драко. — А я-то думала, что с этой девчонкой Грейнджер все идет вполне сносно. Что-то изменилось? Драко отнял руки от лица и посмотрел на мать. В ее глазах читалась неприкрытая тревога. — Она в разы умнее меня, — признался он тихим, сдавленным голосом. — Разумеется, такое я могу сказать только тебе, — добавил он как бы вскользь. — Совсем скоро простые законы закончатся, мы перейдем к новому материалу, и я боюсь, что она просто раскатает меня в лепешку. Я должен представлять интересы всех семей, но, боюсь, я для этого не создан, матушка. — Ты слишком строг к себе, Драко. Тебе не нужно быть умнее ее. Тебе нужно лишь уметь трактовать законы и говорить «да» или «нет». — Я должен делать куда больше. Я должен добиваться перемен, составлять новые законы, манипулировать системой, чтобы протащить их — точно так же, как делал бы отец. — Твой отец варился в политике гораздо дольше тебя. Ты тоже к этому придешь, Драко, но не требуй от себя всего и сразу. Ты излишне самокритичен. Люциус не всегда был таким изворотливым. Ему тоже пришлось этому учиться, и ты научишься. — Ты правда так думаешь? — спросил он до смущения жалким голосом. Еще пару месяцев назад подобная слабость перед матерью заставила бы его сгореть от стыда, но они прошли через столько испытаний — вдвоем, плечом к плечу — и обрели эту неожиданную, хрупкую близость. Он был уверен, что они никогда бы не достигли такого понимания, если бы не смерть отца. И каждый раз, когда эта мысль посещала его, Драко захлестывало жгучее чувство вины: ну что за сын испытывает благодарность за потерю отца? — Я это знаю, Драко, — твердо произнесла Нарцисса, вновь сжимая его руку. Затем она взяла карточки и изогнула бровь. — Ты уверен, что не хочешь прерваться? Он уже собирался махнуть рукой, чтобы она продолжала, как вдруг они оба вздрогнули от звука чьего-то покашливания в дверях. — Тео! — воскликнула Нарцисса, прижав руку к сердцу. — Ты меня напугал. Как ты вообще вошел без сопровождения домовика? — Камин все еще связан с моим домом с тех самых пор, как Драко приглашал нас выпить, целую вечность назад. Должно быть, кто-то забыл разорвать соединение. Драко глухо простонал. Еще одна оплошность, которую он допустил. — Это моя вина, матушка. Прошу прощения. — Пустяки. Добро пожаловать, Тео, как поживаешь? Как твоя матушка? — О... э-э... хорошо. Она за границей, подыскивает себе нового мужа. — Что ж, рада за нее, — сухо отозвалась Нарцисса. — Да, эм... — Тео повернулся к Драко. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Нарцисса положила карточки, которые все еще держала в руках, на стол и грациозно поднялась с кресла. — Оставлю вас одних. — Нет, э-э, останьтесь, пожалуйста, — поспешно произнес Тео. — Свидетель здесь точно не помешает. — Хорошо, — ответила она, одарив Драко пытливым взглядом, и снова опустилась в кресло. — В общем, — продолжил Тео, проходя в комнату и занимая одно из кресел поблизости от Драко. — Э-э... помнишь Грейнджер? Из школы? Копна волос — теперь они скорее вьются, — маглорожденная, подружка Поттера, вечно трещит без умолку... — Да, я знаю Грейнджер, — огрызнулся Драко. — Что она вытворила? Тео нервно запустил пятерню в волосы. — Она подошла к моему столу и завела разговор о патентах. Это было до жути странно, учитывая, что никто в здравом уме не хочет обсуждать патенты. Потом она заметила книгу, которую я читал, и мы разговорились о литературе. Она на удивление начитанная... — Да, я в курсе. Ближе к делу, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. — Ну, мы перешли на тему библиотек, потом заговорили о библиотеке в моем особняке. Она спросила, можно ли на нее взглянуть, и я привел ее к себе. Она была в полном благоговении, это даже забавно. А потом она наткнулась на эту книгу по юриспруденции, спросила, можно ли ее одолжить, и мне было абсолютно плевать, так что я позволил ей забрать ее домой. Драко приманил Манящими чарами книгу об исключениях с другого конца комнаты. — Книга вроде этой? — прорычал он. — Ага. И... э-э... я рассказал об этом Дафне, а она сказала, что мне стоит признаться тебе, потому что я, вероятно, совершил непоправимую глупость. Драко поднял глаза к потолку и с силой потер переносицу, отчаянно пытаясь удержать рвущуюся наружу ярость. Тео принял чертовски верное решение, настояв на присутствии Нарциссы: не будь ее здесь, Драко бы уже сорвался с кресла, повалил Тео на пол и вовсю душил бы его. — Ты, блять, издеваешься надо мной, Тео? Я и так нахожусь в невыгодном положении, у меня был всего один, единственный рычаг давления, а ты просто взял и преподнес его ей на блюдечке?! Она угрожает всему нашему укладу жизни. Если бы ее воля, мы бы отдали все наше состояние Уизли, одарили бы всех домовиков одеждой, а еще лучше — поменялись бы с ними местами: пусть они управляют нашими поместьями, а мы будем им прислуживать! И первым нашим поручением стало бы обустройство конюшен для кентавров и организация благотворительных балов для банши и оборотней — что, впрочем, было бы не так уж и роскошно, поскольку, как я уже сказал, у нас бы не осталось ни кната! — О-о, — отозвался Тео, едва сдерживая торжествующую ухмылку, — звучит и впрямь скверно. Драко покосился на мать и заметил, что та тоже едва скрадывает улыбку. — Блять, да чтоб его всё прахом пошло, — выругался он. — Ого, — протянул Тео, — а ты мастер крепкого словца. Кто тебя воспитывал? — В следующий миг его глаза округлились, он поспешно прижал ладонь ко рту и невнятно пробормотал из-под нее: — Простите, — обращаясь к Нарциссе. Она лишь снисходительно махнула рукой, хотя в ее глазах всё еще плясали озорные искорки. — Я не претендую на лавры его воспитателя. Насколько мне помнится, третья гувернантка, та, что из Болгарии, провела с Драко большую часть его нежного возраста. Вот она его и растила, а мне всегда казалось, что манеры у нее несколько... простонародные. — Очень смешно, матушка, — буркнул Драко, хмурясь. — Вы обе находите ситуацию забавной, а между тем это — катастрофа. Его мать лишь безмятежно пожала плечами. — Просто попроси книгу обратно. — Что? — Эти фолианты невозможно скопировать. Более того, на них наложено заклятье, стирающее из памяти всё прочитанное, стоит книге покинуть руки читателя. Так что, как только ты ее вернешь, всё наладится. — Вы думаете, я могу вот так просто попросить ее отдать книгу? — недоверчиво спросил Тео. — Да, — просто ответила Нарцисса. — Эта девочка из тех редких людей, чей моральный кодекс тверже камня. Она перехитрила тебя, но она не воровка. Если ты попросишь вернуть вещь, Тео, она это сделает. — Хм, — Драко задумался над ее словами. Пожалуй, мать была права. Его терзали опасения, что Грейнджер наштампует копий или заучит содержание наизусть, и теперь он испытал колоссальное облегчение, узнав, что это неосуществимо. Интересно, знала ли об этом сама Грейнджер, и не изменит ли это ее решение вернуть книгу? — Не забивай себе голову сейчас, — мягко сказала мать, похлопав его по руке. — Завтра тебя ждет путешествие в будущее, сосредоточься на этом. А когда вернешься, займемся книгой. Драко резко вскинул голову. — Матушка! — строго произнес он, выразительно косясь в сторону Тео, который в этот момент буквально подскочил в кресле. — Что?! — выкрикнул Нотт. — Ой, промашка вышла. Драко одарил ее тяжелым взглядом. Он прекрасно понимал: это не было случайной оговоркой. Она хотела, чтобы Тео узнал о перемещениях во времени. Нарцисса не раз твердила, что ему нужно больше доверять друзьям, и теперь просто ставила его перед фактом. — Я ужасно утомилась, — продолжала она, прикладывая ладонь к виску. — Все эти юридические термины... в голове просто кругом. Мне нужно отдохнуть. Оставлю вас двоих, вам наверняка есть что обсудить. — Актриса из тебя так себе! — крикнул он ей вслед. — Я скучаю по Миленке! Хочу, чтобы моей матерью была она! Нарцисса замерла в дверном проеме, обернулась, чтобы одарить сына лукавой, почти коварной улыбкой, и плотно закрыла за собой дверь. Драко со вздохом уронил голову на руки. Когда он снова поднял взгляд, Тео уже перекочевал в кресло его матери и смотрел на него с немым ожиданием. — Ты путешествуешь во времени? — Ладно. Я всё расскажу. Но ты поможешь мне с этими карточками. Тео пожал плечами и вытянул одну из стопки. — Идет. — Если хоть раз хихикнешь над тем, как мало я знаю — сглажу к чертям. — Когда это я вообще смеялся? — с каменным лицом уточнил Тео. — Резонно. — Итак... — Тео принял серьезный вид и начал зачитывать: — Что такое «эстоппель»? — О, ну... это когда ты не можешь изменить свою позицию, если она была ранее закреплена законом, или что-то в этом роде. — Ну, в общих чертах. Пример привести можешь? — Не особо, — признался Драко. — Значит, ты ни черта не понимаешь. Драко фыркнул. — А ты можешь? — Запросто, — невозмутимо отозвался Тео. — Если шел суд по алиментам и было вынесено решение, что волшебник обязан содержать ребенка, он не сможет в последующем деле заявить, что не является отцом. Или, если ты пообещал арендатору определенный срок найма, а потом передумал — тут вступает в силу эстоппель. Или если ты простил долг, а потом явился его взыскивать. И наоборот, ты мог бы... — Ладно, я понял. Хватит умничать. Тео лишь пожал плечами. Возможно, именно ему стоило занять место Драко. Тот сделал мысленную пометку проверить, когда там по графику наступает черед семейства Ноттов. — Давай следующую, — потребовал он. Тео покачал головой и отодвинул карточки. — Нет. Сначала расскажи про время. — «Нет»? — С каких это пор Тео говорит «нет»? Он отказывался от всего, что касалось веселья и счастья, но в остальном обычно не возражал. — Рассказывай про свои прыжки во времени, а потом вернемся к этой нудятине. Драко застонал. Проклятье, даже Тео стал невыносимым. Каждое действие в его жизни теперь требовало непомерных усилий, и силы на борьбу таяли на глазах. — Ладно, — обреченно выдохнул Драко. — Начну с самого начала.

***

Когда Драко проснулся в следующий четверг — в день, когда ему предстояло отправиться в Министерство на встречу с Грейнджер, — единственным его желанием было тут же провалиться обратно в сон. Его накрыла глухая, тягучая апатия, причину которой он никак не мог определить; ему просто не хотелось иметь ничего общего с этим днем. Но он уже пропустил их встречу в начале недели из-за того, что находился в будущем, и позволить себе пропустить вторую было нельзя. Поэтому Драко заставил себя вылезти из постели, кое-как оделся и бесцельно летал над поместьем, упиваясь жалостью к самому себе, пока не пришло время отправляться в Министерство. Когда он прибыл, Грейнджер уже сидела в кабинете, лихорадочно что-то строча. Ему стало интересно, способна ли она вообще когда-нибудь сидеть без дела. Казалось, она вечно чем-то занята, и прямо сейчас одно только это зрелище выматывало его еще больше. Сегодня ее волосы были распущены, а на ней было простое серое платье и красный кардиган. Он не мог разглядеть ее обувь и задался вопросом: брала ли ее когда-нибудь Дафна на шопинг за туфлями? Нужно будет обязательно спросить об этом Дафну сегодня за ужином. — Грейнджер, — произнес он, опускаясь на стул напротив. Она дописала строчку, над которой трудилась, и только затем подняла на него взгляд. — Привет, Малфой. Ты выглядишь уставшим. Он зевнул, словно по команде. Она же выглядела полной противоположностью усталости. Ее глаза ярко блестели, а кожа буквально светилась — ничего общего с тусклым, серым оттенком его собственного лица в данный момент. Одни только ее волосы казались более живыми, чем весь Драко целиком, и он впервые обратил внимание, что они были не просто скучно-каштановыми, а переливались причудливой смесью самых разных оттенков: шоколадных, золотистых и медных. Внутри шевельнулось острое, непреодолимое желание протянуть руку и накрутить один из этих локонов на палец. Гребаная Грейнджер. — Это путешествия во времени так тебя выматывают? — спросила она, подавшись вперед, чтобы получше его разглядеть. Один непокорный завиток упал ей на лицо, и он едва не потянулся, чтобы заправить его ей за ухо. Драко откинулся на спинку стула, не желая совершить какую-нибудь несусветную глупость, а заодно не давая ей возможности рассмотреть его слишком пристально. — Иногда, совершая прыжок во времени, я сдвигаюсь на несколько часов. И потом уходит пара дней на то, чтобы перестроиться. Технически это было правдой, но не в этот раз. В свой последний прыжок он столкнулся всего лишь с трехчасовой разницей и вернулся еще два дня назад, так что времени на акклиматизацию у него было предостаточно. Драко просто смертельно устал от разъедающей его тоски, но говорить ей об этом он, разумеется, не собирался. — Ох. У магглов есть для этого специальное слово — «джетлаг». В нашем мире аналогов нет. В любом случае, для начала я хотела попросить тебя не проклинать Тео. Это я пришла к нему и вынудила отдать мне ту книгу. Я вернула ее, а потом обнаружила, что на нее наложены чары, не позволяющие мне запомнить ни строчки из прочитанного. Так что никакого вреда не причинено, и тебе следует оставить его в покое. — Я... что? — Драко отчаянно пытался продраться сквозь поток вываленной на него информации. И почему ей обязательно было тараторить с такой скоростью? — Тео. Он на самом деле очень милый, и я видела, как ему было скверно от того, что он тебя расстроил, и он боялся твоей реакции. Это на меня ты должен злиться, а не на него. — Тео? Милый? Мы точно говорим об одном и том же Тео? — Да. О твоем друге, Тео Нотте. Так что, ты согласен быть с ним помягче? Драко мотнул головой, все еще сбитый с толку сюрреалистичностью этого разговора. Грейнджер защищает Тео? И она вернула книгу, вот так просто? — Эм, конечно, я буду само очарование с Тео. И... это всё? Ты прекратила поиски книги? — Нет, разумеется, нет. Но я больше не стану манипулировать такими людьми, как Тео, чтобы заполучить ее. Я найду другой путь. В мире полно копий. Она произнесла это так буднично, будто ни на секунду не сомневалась, что всё равно добудет эту книгу. Откуда в ней столько уверенности? Ему бы сейчас хоть каплю такой же. — Как прошел прыжок во времени? В какой год ты отправился? — В две тысячи третий, — на автомате ответил он и тут же осекся. Неужели он действительно собирается ей это рассказывать? Сейчас она склонилась над столом, даря ему всё свое безраздельное внимание, и ему чертовски нравилось, когда она так делала (поскольку в последнее время ему казалось, что его вообще никто не слушает), поэтому он продолжил. От этого не убудет. — В том времени у меня есть девушка, и я мучился мыслями о том, как предложить ей съехаться. — Ох. Почему? Для чистокровных это настолько серьезный шаг? Съезжаться до свадьбы? Полагаю, в этом есть смысл, учитывая, насколько вы все привержены традициям. — Большинство семей восприняли бы это в штыки, но моей матери было бы плевать. Недавно я узнал, что она та еще бунтарка. Оказывается, в школьные годы, когда ей становилось скучно, она сочиняла непристойные песенки — которые, к слову, в ходу до сих пор — и на пару с Пивзом устраивала неприятности. — С Пивзом? — Слово в слово то, что сказал я, — рассмеялся Драко. — В любом случае, я нервничал не из-за матери, а из-за девушки. Я из будущего сказал, что она склонна всё слишком усложнять и накручивать себя, поэтому я пытался придумать, как лучше всего ее об этом попросить. — Ого. Это такое безумие — разговаривать с самим собой из будущего во время прыжков. Должно быть, ты жутко перепугался, когда это случилось впервые. — Да, — ответил он, — и это еще мягко сказано. Я решил, что это Оборотное зелье, но он знал обо мне абсолютно всё. Потом я убедил себя, что окончательно свихнулся и всё это — лишь плод моего больного воображения. И только когда я поменялся местами с другим Драко, я по-настоящему поверил в происходящее. Что Драко вообще творит? С чего вдруг он выкладывает ей столько подробностей? Почему с ней оказалось так невероятно легко говорить, тогда как с Тео он запинался и начинал заново раз двенадцать, прежде чем выдавить из себя всю историю о путешествиях во времени? Вероятно, дело было в том, что она оказалась потрясающим слушателем. Забавно, учитывая, что обычно она болтала без умолку, не делая пауз даже для вдоха; но это вовсе не означало, что она не умела сидеть тихо и слушать, когда ей этого хотелось. Впрочем, разгадка крылась не только в этом. Между ними установилась некая необъяснимая близость, дарившая ему чувство умиротворения — он решил, что всё дело в их общих, съедающих изнутри глубинных страхах и комплексах. — Полагаю, именно поэтому так важно совершить тот ноябрьский скачок в прошлое, ведь он сыграл огромную роль в том, что ты вообще поверил в эти путешествия во времени. Она это запомнила? Отчего-то его сердце болезненно сжалось, наполняясь щемящим теплом. Ему вдруг отчаянно захотелось перевести тему с себя на кого-то другого, поэтому он бросил: — А еще я наконец спросил о будущем Дафны. Мне сказали, что все сложится удачно и ей не стоит так сильно изводить себя тревогами. — Она возненавидит такой расплывчатый ответ. — Да уж. Драко только было собрался поинтересоваться, ходила ли Грейнджер когда-нибудь по магазинам за туфлями, как дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Поттер. — Привет, Гермиона. Можем поговорить в... проклятье, там Артур, — пробормотал он себе под нос, закрывая за собой дверь и проходя вглубь кабинета. — Что ж, видимо, придется говорить здесь. Малфой, заткни уши. Драко лишь безразлично пожал плечами и откинулся на спинку стула, вальяжно вытянув ноги. И что опять стряслось у этого пугающе поехавшего Мальчика-Который-Выжил? Поттер уселся прямо на стол, повернувшись к Драко спиной, и вполголоса обратился к Грейнджер: — Я решил официально предложить Джинни съехаться, и я... эм... понятия не имею, как это сделать. — Правда? Это так здорово! И немного забавно, ведь Малфой только что рассказывал мне, как он из будущего переживает абсолютно то же самое, три года спустя. Поттер бросил на Драко полный любопытства взгляд, а затем снова повернулся к Грейнджер. — Ладно, плевать. Сейчас мы говорим обо мне. Что мне делать? Устроить что-то грандиозное? Может, приурочить это к какому-нибудь подарку? У нее как раз недавно был день рождения. Грейнджер подалась вперед и ободряюще накрыла ладонями руки Поттера. — Просто спроси ее. Одного этого жеста более чем достаточно, тебе не нужны никакие двойные смыслы. И если ты боишься, что она откажет — брось. Я абсолютно уверена, что она согласится, в конце концов, она и так проводит там почти каждую ночь. — Да, думаю, ты права. Но Молли и Артур будут в ярости. Они не хотят, чтобы она с кем-то съезжалась до помолвки, а я пока не готов делать предложение. Я просто... хочу пожить с ней до этого, ну, знаешь... на случай, если всё обернется полным кошмаром, — закончил он совсем тихо. Драко прекрасно видел, что Поттеру до чертиков неловко вести подобные разговоры в его присутствии. И Драко упивался этим — именно такая порция злорадства была нужна ему сегодня, чтобы прийти в себя. Ему безумно нравилось получать напоминания о том, что даже Поттер, спасший весь гребаный мир и обожаемый абсолютно всеми, тоже барахтается в собственных проблемах. Поттер пробормотал Грейнджер еще что-то, чего Драко не разобрал, и она ответила ему таким же неразборчивым шепотом. Затем Поттер поднялся, коротко кивнул Драко и покинул кабинет. Как только дверь за ним закрылась, Грейнджер с облегчением выдохнула: — Я так рада, что они во всем разобрались. Драко уже готов был бросить, что ему плевать, но вовремя осекся. Она очень внимательно слушала его недавние излияния о путешествиях во времени, хотя он сильно сомневался, что ей было до этого хоть какое-то дело. — Знаешь, то, что они сумели во всем разобраться — во многом твоя заслуга. — Чего? — Именно. Сначала ты выложил ему все эти подробности о его будущем, что дало Гарри необходимую уверенность в том, что все наладится. А потом, на Гала-приеме... я не знаю, что именно ты ему сказал, но после этого он вернулся домой, позвал Джинни и всю ночь напролет рассказывал ей обо всем, что скрывал. До этого их отношения висели на волоске, они ссорились как сумасшедшие, но в ту ночь... словно что-то щелкнуло, и теперь их связь крепка как никогда. — Оу, — неловко отозвался Драко, совершенно не представляя, что еще на это ответить. — Так что... спасибо тебе. — Я сделал это не ради Поттера, — поспешно бросил Драко. — Я пытался убедить его, что путешествия во времени реальны. А во второй раз... мне нужно было одолжение, и было необходимо, чтобы он пребывал в хорошем расположении духа. Ему казалось критически важным показать ей, насколько он на самом деле эгоистичен — он нутром чуял, что она начинает выстраивать ложный образ милого, заботливого парня, под стать ее ненаглядным гриффиндорцам. Она лишь пожала плечами. — Какими бы ни были твои мотивы, ты ему помог, так что мое «спасибо» остается в силе. — Давай просто работать, — сказал Драко, кивнув на стопку пергаментов перед ней, которая сегодня была подозрительно меньше обычного. — Раз уж я пропустил прошлый раз, уверен, нам нужно многое наверстать. — Вообще-то, нет. Грейнджер пододвинула к нему через стол четыре стопки пергаментов, аккуратно выстроив их в ряд. — Пока тебя не было, я доработала оставшиеся законы и получила подписи остальных четырех фракций. Как только ты их подпишешь, они отправятся к Старейшинам. Драко перелистнул на последнюю страницу первой стопки. — Ты даже не собираешься их читать? — встревоженно спросила она. Драко поднял на нее глаза и вопросительно изогнул бровь. — Ты в них что-то меняла? — Нет. Но ведь могла бы. Драко с первой же секунды понял, что она этого не делала. Лгунья из нее была никудышная. — Но не стала. В тебе нет такого коварства. — С чего такая уверенность? Она подалась вперед и одарила его нарочито суровым взглядом, который, по ее замыслу, вероятно, должен был выглядеть угрожающе, но на деле делал ее похожей на человека, страдающего от легкого запора. Драко не выдержал и рассмеялся. — Это и есть твой коварный взгляд? Она посверлила его глазами еще пару секунд, а затем расплылась в улыбке. — Я могу быть коварной, когда захочу. — В тебе нет ни единой коварной косточки. Хотя я бы не отказался, если бы ты сняла это платье, чтобы я мог всё проверить — ну, знаешь, просто ради уверенности. Что ты творишь? Не будь таким похотливым ублюдком. Миленка воспитывала тебя лучше. Грейнджер молча наблюдала, как он ставит свою подпись под всеми четырьмя законами. Когда он пододвинул пергаменты обратно к ней, она тихо произнесла: — А мне кажется, что в тебе коварных косточек гораздо меньше, чем ты привык о себе думать. Драко отчаянно хотелось возразить, вновь напомнить ей, что он вовсе не «хороший». Что мгновение назад он позволял себе самые неподобающие мысли на её счёт. Что даже то, чему она стала свидетельницей между ним и Дафной, не было лишено эгоизма — он вынужден быть любезным с Дафной, ведь она была его единственным другом, и он нуждался в ней. Но на этот раз он промолчал. Ему не претило то, как она на него смотрела, и он не желал произносить ни слова, способного спугнуть это выражение её глаз. Непослушный завиток выбился из её прически, упав на лицо, и Драко ощутил почти непреодолимый порыв снова убрать его — это мимолётное желание мгновенно вернуло его к реальности. Глубоко вдохнув, он привычным усилием воздвиг в сознании несколько окклюменционных щитов. Эта ведьма была слишком, слишком пленительна. И то, что она совершенно не подозревала о своей власти, лишь придавало ей особого, опасного очарования. — Ну что же, — произнесла она, возвращая подписанные им указы в общую стопку, — мы закончили. — Что? — С простыми делами покончено. Это были последние старые законы и бесспорные материалы из моего списка. Эм... со следующей встречи мы переходим к новому законодательству. Как думаешь, мы справимся с этим, не перегрызя друг другу глотки? Драко скрестил руки на груди. — Зависит от того, сумеешь ли ты поумерить свою самоуверенную праведность. — А ты — обуздать своё высокомерие? — Вряд ли. Оно впитывалось в мою кровь веками. Грейнджер лишь покачала головой. — Полагаю, нам остается только ждать и смотреть, что из этого выйдет, — продолжил Драко. — Не то чтобы у нас был выбор. — Выбор есть всегда, — быстро парировала она. — Неужели ты уже забыл последний закон, который подписал? Он вводит ограничения на твою роль. Так что, если ты решишь уйти, полномочия не перейдут к Лестрейнджам. Следующей в очереди стоит семья Селвинов, а их представитель — человек разумный и вполне вменяемый. Ты можешь просто всё бросить, если хочешь. Его задело то, что она уже разузнала, кому перейдет его место с учётом новых ограничений. Разумеется, она это сделала. С чего бы ей вообще могло нравиться работать с ним? Если быть до конца честным с самим собой, эта роль ему нравилась, несмотря на все его бесконечные жалобы. Она давала ему шанс на реальные перемены, и он не собирался так легко отступать. К тому же он не мог игнорировать тот факт, что утром, когда он только явился в офис, он чувствовал себя абсолютно паршиво, а теперь, после каких-то тридцати минут споров и пикировок с Грейнджер, ему стало значительно лучше. Но препарировать эти чувства сейчас не хотелось. Он займется этим позже. Или, что вероятнее, никогда. — Хорошая попытка, Грейнджер, — ответил он с дерзкой ухмылкой. — Ты так просто от меня не отделаешься. Она лишь пожала плечами, и он с облегчением заметил, что она не выглядит слишком уж расстроенной. — Что ж, стоило попробовать.

***

Настоящее время: Октябрь 2004 года / Время Драко: Сентябрь 2000 года

Неделю спустя Драко снова совершил временной скачок. Это был его предпоследний прыжок в будущее, и теперь, когда финал был уже осязаем, его начала бить нервная дрожь. Что он будет делать без этих редких напоминаний о том, что всё в итоге наладится? К своему удивлению, он осознал, что стал зависим от встреч с самим собой из будущего, хотя в процессе почти всё время пребывал в раздражении, едва сдерживаясь, чтобы не проклясть этого заносчивого мужчину. В этот раз Драко исчез из своей гостиной, а когда материализовался в будущем, другой Малфой не ждал его на привычном месте. Драко сверился с датой и временем — 22 октября 2004 года, 14:17 — и занес данные в свой блокнот. Закончив, он заметил своего двойника, застывшего в холле. — Что ты там торчишь? — Мне не нравится эта комната. Давай уйдем куда-нибудь в другое место. Драко назвал ему дату и время, из которых прибыл, и молча наблюдал, как тот помечает это в списке (который позже отдаст Драко), пока они шли к импровизированному кабинету. На ходу он размышлял о гостиной. Это место никогда не было его любимым из-за тех чудовищных воспоминаний, что впитались в эти стены, но он не отказывал себе в сомнительном удовольствии порой посидеть там. Драко гадал: не случится ли в этой комнате в будущем (которое для этого Малфоя уже стало прошлым) нечто непоправимое? Но он знал — спроси он об этом, двойник лишь отмахнется. К тому же, были вопросы и поважнее. — Ты отложил свадьбу, — произнес он, как только они достигли кабинета и опустились в кресла. Мужчина кивнул. — Да. Мы должны были пожениться две недели назад, но перенесли торжество на весну. — Что произошло? — спросил Драко, заранее зная, что прямого ответа не получит. — Из-за чего вы поссорились? — Не забивай себе голову, правда. Хотя я знаю, что ты не послушаешь и всё равно будешь изводить себя тревогами. Это пошло на пользу. Было больно, но оно того стоило. — Что произошло? — упрямо повторил Драко. Другой волшебник тяжело вздохнул. Он долго молчал, и Драко догадался, что тот тщательно подбирает слова — или просто пытается воскресить их в памяти. — Каждый из нас притащил в эти отношения тлеющий груз прошлого, и мы никогда не находили времени, чтобы по-настоящему разобраться с этим. В какой-то момент всё выплеснулось наружу, случился грандиозный скандал, но мы сумели пройти через это. Мы решили взять паузу, чтобы разгрести всё то дерьмо, что скопилось между нами, прежде чем связывать себя узами брака. Худшее уже позади. Теперь мы каждую неделю устраиваем беседы, которые я прозвал К.О.Б.Р.А. — Катарсические, Опоздавшие, но Безумно Ранящие Акты откровения. — И ты считаешь, что это хорошо? — скептически осведомился Драко. — Да, — тот улыбнулся. Драко подался вперед, впиваясь взглядом в глаза своего двойника. — Скажи мне еще раз, что ты не в ярости из-за переноса свадьбы. Другой Драко рассмеялся, но подчинился. Он широко открыл глаза и отчетливо произнес: — Я рад, что мы отложили свадьбу. Я рад, что мы поссорились, и еще больше рад тому, что мы движемся дальше. Думаю, к концу этого пути мы станем сильнее, чем когда-либо. Драко внимательно изучал его взгляд, пока тот говорил. Если только этот человек не научился виртуозно прятать свои эмоции, он не лгал. — Значит, ты рассказал ей... всё? Старший Малфой кивнул. — Прямо-таки вообще всё? — Да. Она знает о войне. Обо всём. И она не сбежала от меня, сверкая пятками. — Ого, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. — Я знаю. На несколько минут воцарилась тишина. Драко снова принялся разглядывать собеседника. Тот выглядел гораздо лучше: спокойнее, не таким изможденным и затравленным, как несколько месяцев назад. Драко был искренне рад, что двойник справился с этим стрессом, и сделал мысленную пометку вспомнить об этом через четыре года, когда он сам окажется в эпицентре этого кошмара. — Всё почти закончилось... — тихо произнес Драко. Ему не нужно было озвучивать тот страх и предвкушение потери, что он испытывал. Он был уверен — другой Драко всё помнит. — Да, — отозвался тот, — почти. В его глазах мелькнуло нечто странное. Казалось, он скрывает что-то грандиозное. — Что такое? — спросил Драко, снова потянувшись к себе будущему. Тот одарил его печальной улыбкой и покачал头. — В твоем времени события вот-вот примут по-настоящему интересный оборот. — В хорошем смысле интересный или в дурном? — В обоих. Будет тяжело, но доверяй своим инстинктам. Ты со всем справишься. — И это всё, что ты мне скажешь, верно? — Да. — Я тебя ненавижу. — Я знаю.