Глава 25

Однажды ты просто входишь в кафе — и видишь её. Всё именно так просто. До странного легко. И с того самого мгновения ты обречен всю жизнь заглядывать в кофейни, в тайной надежде, что она вновь возникнет перед тобой, словно по мановению магии. Совсем как тогда, в самый первый раз: сидит, с головой погрузившись в книгу. Она обернется, посмотрит на тебя — и всё начнется сначала.

— Лэнг Лив

Настоящее время: март 2006 года.

— Что это, блядь, было? — выплюнул Драко из прошлого, едва они трансгрессировали в кабинет отца. Он потратил мгновение, чтобы осознать, где они оказались, прежде чем спросить: — Зачем ты привел меня сюда? Драко тяжело вздохнул и жестом указал на родовые часы за своей спиной. Он наблюдал, как его прошлая версия оборачивается и замирает перед ними. Он помнил, о чем тот думал в эту секунду: гадал, почему имя на стрелке Гермионы размыто. Затем Драко увидел, как его «я» опускает взгляд и задерживает его на стрелке отца, которая неподвижно лежала на столе под часами. Он смотрел, как младший Драко делает шаг вперед и берет её в руки. Драко знал, что сейчас происходит. Его прошлая версия наконец осознавала тот факт, что он больше никогда не увидит отца живым. Слезы покатились по щекам Драко — он слишком отчетливо помнил ту раздирающую боль, через которую сейчас проходил человек перед ним. Он шагнул вперед и крепко сжал плечо другого Драко. — Какое-то время всё будет по-настоящему паршиво, — произнес он надломленным голосом. — Одно лишь воспоминание об этом… черт, я словно снова там, в том моменте. Но станет легче. Туннель темен и порой кажется бесконечным, но продолжай идти, и я обещаю — ты выберешься к свету. Юный волшебник обернулся, и выражение его лица было просто душераздирающим: испуганный, потерянный, с разбитым сердцем. — Не закрывайся в себе, — продолжил Драко, с трудом выталкивая слова. Он замолчал, пытаясь перевести дыхание. — Тебе захочется это сделать. Ты будешь убеждать себя, что никто тебя не понимает, что ты особенный в своем горе или даже что ты заслужил эту боль и изоляцию. Но это неправда. Одиночество — это выбор, Драко. Выбор, который ты делал годами. Но ты можешь передумать в любой момент. Другой Драко посмотрел на ладонь Драко, всё еще лежащую на его плече, и спросил об отцовском перстне. Драко показал ему цепочку на шее, на которой теперь носил кольцо. Тот лишь кивнул и снова перевел взгляд на стрелку часов, которую сжимал в руке. Драко смахнул слезы и посмотрел на отцовский стол. Там, с обманчивой невинностью, лежал серый конверт. Он пересек комнату и взял его. Другой Драко проводил его любопытным взглядом. Драко держал письмо, и в этот миг перед глазами проносились образы отца, самые светлые воспоминания о нем: как Люциус учил его летать; как дополнял его магическое образование частными уроками в тренировочном зале во время школьных каникул; как он обязательно — неизменно — целовал мать Драко всякий раз, когда возвращался домой. Даже то время, что они провели вместе в гостиной, разбирая темные артефакты, когда Люциус начал готовить Драко к тому дню, когда он возглавит поместье (дню, который, как они оба думали, наступит еще очень нескоро), теперь казалось драгоценным. И вот теперь его не стало, но у Драко была власть это изменить. Он представил себе иную временную линию: ту, где он живет с Гермионой и их сыном в лондонском доме, в то время как его отец и мать живут здесь, в Маноре. Реальность, где у него был шанс поговорить с отцом о войне, где Люциус извинился, а Драко нашел в себе силы простить. Где Люциус принял тот факт, что его сын — другой человек, не похожий на него, и всё равно продолжал его любить. Время, когда Люциус и Гермиона смогли бы прийти к примирению — пусть на это и потребовались бы годы. Его матери и Гермионе понадобилось больше трех лет, чтобы просто начать чувствовать себя комфортно в компании друг друга, так что с отцом это заняло бы вдвое больше времени, но они бы справились. Сначала Люциус бы ненавидел её, затем нехотя смирился бы с её присутствием в жизни сына (когда увидел бы, как она делает его счастливым), и в конце концов — полюбил бы её. Это казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Наверное, так оно и было. Но с другой стороны, во вселенной существуют миллионы альтернативных миров, и где-то точно должен быть тот, в котором Драко не пришлось терять никого из любимых. Но заслужил ли он это? В своей жизни он совершал ужасные вещи и теперь расплачивался за них. Это было справедливо. И если он отправится на поиски лучшей доли, он может потерять ту жизнь, что у него есть сейчас. Потерять Гермиону. Это не стоило риска. Но Гермиона… она верила. Она была уверена, что есть другой путь. Или она просто притворялась? Пыталась поддержать его, втайне надеясь, что он оставит всё как есть? Да, конечно, именно так она и поступала. Ей не было дела до его отца. Драко снова стоял перед своей прошлой версией, сжимая в руке серый конверт. Он помнил, как это было во время его первого прыжка. Тогда он был в замешательстве, а затем Драко из будущего просто запихнул серый конверт в карман, не проронив ни слова. Спустя несколько минут Драко вернулся в свое время. Он снова вспомнил Гермиону, лежащую рядом с ним под звездами, и её слова: «Нам суждено быть вместе, Драко. Я это знаю. Я это чувствую. Я люблю тебя, люблю нашу жизнь, люблю всё, что у нас есть, и никогда бы ничего не изменила, но если бы всё пошло иначе — я уверена, мы бы нашли друг друга». Мысли Драко метались, вступая в яростный спор друг с другом. Засунь это чертово письмо в карман и возвращайся домой к жене! У тебя есть жизнь лучше той, о которой ты смел мечтать, и если ты сделаешь это, ты можешь лишиться всего! Вспомни, как Гермиона ушла, когда ты ей солгал. Вспомни, как ты пообещал себе больше никогда не сомневаться в ваших отношениях. Что ж, сейчас тебе нужно просто поверить. Ты можешь сделать всё лучше, тебе дана эта странная сила не просто так — используй её! Ты можешь получить всё, но только если рискнешь. Ты не можешь получить всё. Никто не может. Береги ту жизнь, что у тебя есть, и наслаждайся ею. Пришло время отпустить отца. И тут в его сознании всплыл голос Гермионы, хотя он не понимал, откуда он взялся. Она определенно могла бы так сказать, но он не помнил, чтобы слышал эти слова наяву. Должно быть, это был сон. «Мы должны быть вместе. Именно так всё и заканчивается. У нас с тобой будет счастливый финал — если не сейчас, то где-нибудь в другом месте. Найди меня, Драко, и я обещаю, что влюблюсь в тебя снова». Его рука дрожала, когда он протянул конверт другому Драко. — Раньше я дал тебе не то письмо. Отдай мне белое, а вместо него возьми это. Младший волшебник нахмурился, глядя на серый конверт в руке Драко. Он вопросительно поднял брови, но Драко не собирался ничего объяснять. Он ждал, затаив дыхание, когда тот сделает движение. Другой Драко полез в карман и достал белый конверт. Он передал его Драко и потянулся за серым. Как только его пальцы коснулись бумаги, мир погрузился во тьму. Примечание рассказчика: Как только Драко совершил этот обмен и отдал самому себе из прошлого письмо, призывающее не принимать Зелье Извлечения в ноябре 2000 года, временная линия, в которой он жил, разорвалась. Он был перенесен в иную вселенную — ту, где он никогда не прекращал прыжки во времени, где он решил пройти этот путь до самого конца, чего бы это ни стоило.

***

Настоящее время: март 2000 года / Время Драко: февраль 2006 года.

Вот она. Драко отпрянул от окна, а затем осторожно заглянул внутрь, стараясь остаться незамеченным. Она выглядела моложе (что было логично) и более хрупкой (что тоже объяснимо, хотя он ни за что не сказал бы об этом своей Гермионе). Он сделал шаг к двери, но замер, внезапно охваченный страхом. Вот оно — их первая встреча (если не брать в расчет всё то дерьмо из школы и военного времени, разумеется). Настал момент заставить её полюбить его. Он сможет. Он уже это сделал. Он вспомнил, что она сказала ему перед самым прыжком, когда он признался, как сильно нервничает. — Просто покажи мне себя — без стен, без масок, без щитов. Стоило мне один раз увидеть тебя настоящего, и пути назад уже не было. С голосом Гермионы, эхом звучащим в голове, он глубоко вдохнул и толкнул дверь. К тому времени, как он добрался до её ряда — неприметного, в самой глубине лавки, заставленного юридическими фолиантами, — у него почти перехватило дыхание: все силы ушли на то, чтобы скрыть дрожь в коленях. Он улыбнулся, когда она обернулась к нему. — Отвали, Малфой. Он продолжал жадно впитывать её образ. Она была ослепительна. Его Гермиона, конечно, была лучше, но нельзя было отрицать: эта девушка была просто невероятной. Он подошел ближе. Она напряглась, а затем вздернула подбородок — тот самый жест, к которому она всегда прибегала, когда пыталась казаться храброй. — Тебе что-то нужно? Драко лихорадочно подбирал слова, а затем решил просто озвучить первую же мысль, бившуюся в голове. — Я зашел лишь для того, чтобы сказать: ты выглядишь потрясающе сегодня, Гермиона. У Гермионы буквально отвисла челюсть, что заставило его усмехнуться. — Да что с тобой не так? — спросила она, озираясь по сторонам. — Я заставлю тебя поверить, Гермиона, — он намеренно повторил её имя, чувствуя, как оно выбивает её из колеи. Именно этого он и добивался: сбить её с толку, увести с той проторенной дорожки, по которой она шла вместе с Уизли, на новую — к нему. — Во что? — огрызнулась она, явно раздраженная. — В меня, — просто ответил он. — В то, что я не тот безнадежный, никчемный волшебник, которым ты меня сейчас считаешь. Примечание рассказчика: История о той временной линии, где Драко получает всё — Гермиону, их ребенка, родителей и друзей, — уже рассказана. Его любовь к Гермионе подвергается суровым испытаниям, и ему приходится пережить годы страданий, спрессованные в несколько коротких лет, но в финале он обретает всех, кого любит. Оставшуюся часть этой легенды ищите в «Вне времени» (Timeless).