День 22. "Я впервые действительно этого хочу..."

Когда Гермиона вернулась в зал, танцоры уже разошлись, а атмосфера среди гостей стала ещё более расслабленной. Кто-то обсуждал представление, кто-то танцевал, другие сбились в небольшие компании и о чём-то весело разговаривали. Грейнджер шла, обмениваясь улыбками с теми, с кем уже успела познакомиться, мягко улыбаясь остальным. Она не искала Драко взглядом. Боялась, что его серые глаза, смотрящие с пониманием и хитрым лукавством выбьют её из равновесия. Думать о том, что произошло, а тем более, о том, чего не произошло, она собиралась не здесь и не сейчас. — Вот ты где! А я тебя ищу, — задорно заявила Натали, появляясь прямо перед Гермионой. — Как тебе шоу? Грейнджер показалось, что во взгляде блондинки появились хитрые бесенята. Неужели она что-то знала? Видела, как они с Малфоем уходили в тот коридор во время танцев? Но времени построить полноценную логическую цепочку у Гермионы не было, поэтому она просто проговорила: — Было здорово. Вокруг глаз Натали появились смешливые морщинки, и Грейнджер уже было решила, что промахнулась с ответом. Но тут блондинка подалась к ней и доверительно затараторила: — А я всё пропустила. У меня было своё шоу — “Белла и Конал”. Ты бы видела, как этот мистер Джонстон смотрел на неё! Как на мясной стейк, ей-богу! Если бы на меня кто-то бросал такие взгляды, я бы уже раздевала его в номере ближайшей гостиницы. А Беллатрисе дела нет. Её муж умер почти два года назад, а она всё хранит ему верность. — Так сильно любила? — Да ну, — отмахнулась Натали и брезгливо поджала губы. — Мистер Лестрейндж был тот ещё придурок. Настоящая акула с бизнесе, но в отношении с женой — ледяная глыба. Как по мне, они с Беллой были больше партнёрами, чем супругами. А новых отношений она не заводит, потому что это мешает работе! На последних словах она показала кавычки в воздухе и закатила глаза. Гермиона выдавила смешок и переступила с ноги на ногу. Натали это заметила. — Устала? — спросила она и не дожидаясь ответа заговорила: — Вообще-то, всё самое важное уже закончилось. Дальше только болтовня, шампанское и пьяные танцы на столах. Любишь такое? Грейнджер отрицательно покачала головой, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Тогда можешь сбегать без зазрения совести. Ничего интересного уже не будет. — Это прекрасная новость! — простанала Гермиона. — Только я бы хотела сначала поблагодарить миссис Лестрейндж. — Не вопрос. Сейчас быстро её найдём. Натали уверенно вела Гермиону через зал, но вдруг резко остановилась и схватила её за запястье: — Упс… Кажется, сейчас не лучший момент. И кивнула себе за плечо. Грейнджер перевела взгляд туда, куда она указала. Рядом с Беллатрисой стоял Драко. Напряжённый, со сложенными на груди руками. Он смотрел на миссис Лестрейндж бесцветным взглядом, чуть наклонив голову, и в основном молчал. Похоже, разговор был не из приятных. — Все удивились, когда Драко пришёл на вечер, — тем временем продолжила Натали. — Обычно он игнорирует всё, что связано с компанией. Белла решила, что он делает шаг навстречу... Но, похоже, нет. — Шаг навстречу? — Гермиона не узнала свой голос. — В чём? — В том, чтобы занять место в компании рядом с ней. Беллатриса еле тянет бизнес одна с тех пор, как её сестра заболела. А племянничку лишь бы по клубам шляться и родительские деньги транжирить. Сердце Гермионы пропустило удар. Драко — племянник миссис Лестрейндж? Так вот, что за завязки у него в "Black&White"... И его фраза о том, что он знает Беллатрису не так хорошо, как мать… Что ж, и не поспоришь. Сестра наверняка знает её лучше. Гермиона натянуто улыбнулась Натали: — Извини, я, кажется, действительно сильно устала. Попрощаешься с миссис Лестрейндж за меня? Натали понимающе кивнула и проводила её до лифта. В последний момент, когда створки уже закрывались, Грейнджер подняла голову и замерла, встретившись взглядом с Драко. Он смотрел на неё напряжённо, не отрываясь и желваки играли на его лице… *** Такси подъехало через пару минут. Всю дорогу до дома Гермиона смотрела в окно на огни ночного города, но ничего не видела. Мысли не отпускали. Драко — племянник Беллатрисы, его мать — совладелица “Black&White”. И всё это время он молчал. Грейнджер не понимала, что именно чувствует. Слишком мало было данных. Чтобы сделать какие-то выводы, для начала стоило понять, почему он скрывал, и как именно повлиял на то, что её позвали на собеседование. Действительно ли просто рассказал про академические успехи Гермионы? Или задействовал свои связи на более серьёзном уровне? Делать поспешные выводы и накручивать себя точно не стоило. Грейнджер решила, что выяснит всё в их следующую встречу. Спросит прямо. Он заслуживал шанса объясниться. Дома она устало скинула туфли. Платье, которое несколько часов назад приводило в трепет, сейчас не вызывало никаких эмоций. Гермиона повесила его на вешалку и отправилась в душ. Долго стояла под тугими струями, смывая с себя переживания и впечатления этого длинного дня. Закрыла глаза, позволив себе просто дышать. Напряжение почти ушло, когда сквозь шум воды послышался стук. Она выключила кран, прислушалась… Тишина. Только капли падали на кафель. Гермиона включила воду, но снова услышала тот же звук, только отчётливее. На этот раз она ждала дольше и услышала три отрывистых, неспешных удара. Торопливо вытерлась, обернула вокруг себя широкое махровое полотенце. Мельком взглянула в глазок, хотя и так догадывалась, кто на пороге. Драко стоял в коридоре, прислонившись плечом к косяку. Гермионе показалось, или он слегка покачнулся? Взгляд, когда дверь открылась, был мутным, расфокусированным, но это длилось не дольше секунды. Может, ей просто почудилось? Он облизал её взглядом с ног до головы. Громко цокнул языком, когда дошёл до нижнего края полотенца, едва прикрывающего бëдра. Гермиона обняла себя руками, пряча от его цепких глаз ключицы и верхнюю часть груди. — Можно войти? — спросил он бесцветно. В голосе не было привычной уверенности, лёгкости. Только странная пустота. Грейнджер отошла в сторону, пропуская его, и встала у стены, глядя прямо перед собой. Драко вошёл, прислонился спиной к закрытой двери. Усмехнулся невесело, одними уголками губ. — Что, Натали рассказала всё в красках? Гермиона пожала плечами, не нашла сил ответить вслух. Малфой со вздохом опустил голову. — Если хочешь, я уйду. — Вообще-то… — она сделала паузу, подбирая слова. — Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал. — Почему обманул? — он поднял на неё тяжёлый взгляд. Она поморщилась, передёрнула плечами. — Обманул? Или умолчал? Он снова неловко усмехнулся, ссутулился. Весь его вид излучал усталость и какое-то странное смирение. — Иди на кухню, — сказала Гермиона, не дождавшись ответа. — Я сейчас приду. Только оденусь. Драко поднял голову, приник взглядом к её голым ногам. Смотрел цепко — от щиколоток до края полотенца, будто хотел насытиться этим видом. Гермионе стало не по себе от того, что в этом взгляде было слишком много тоски. Она быстро скрылась в спальне. Одевалась долго. Не потому, что не могла выбрать, что надеть. Просто не торопилась. Ей было неуютно от мысли, что Драко, похоже, пьян. И от того, что она не знала, что скажет, когда выйдет. *** Когда Грейнджер пришла на кухню, он сидел за столом. Рядом с микроволновкой закипал чайник, на столешнице возле раковины виднелась небольшая лужа, а вокруг заварника была рассыпана заварка. Похоже, его руки здорово дрожали… Драко словно встрепенулся. Сразу поднялся, неуверенно шагнул к столешнице, но Гермиона опередила — положила ладонь на его грудь, развернула обратно к столу. — Сиди. Я сама заварю. Он не спорил. Сел, уставившись на свои руки. Через пару минут Грейнджер поставила перед ним чашку и села напротив. Наблюдала, как он делает глоток и морщится. Ну да… Она ведь снова сделала крепкий и несладкий, как любила сама. Гермиона придвинула сахарницу, встала, вытащила из ящика ложку и положила рядом. Драко насыпал сахар. Долго мешал, глядя на закручивающиеся чаинки. Грейнджер не выдержала: — Так что, поделишься своей историей? Или надеешься, что загипнотизируешь меня стуком и я всё забуду? Он отложил ложку, откинулся на спинку стула. Обхватил ладонями чашку, будто надеялся, что она сможет его отогреть. — Нечего рассказывать. Белла — моя родная тётя. Компанию “Black&White” они создали с моей мамой, когда я был ещё ребёнком. Вот и всё. — Дай угадаю… Цвет волос у тебя от матери? Он невесело хмыкнул. — Да. Они придумали это название в шутку. А оно прижилось. Гермиона кивнула, тоже взялась за чашку. Но перед тем, как сделать глоток, спросила: — Почему не рассказал? Драко посмотрел на неё в упор, и в его взгляде не было ни сожаления, ни вызова. Только какая-то тяжёлая усталость. — Потому что не хотел, чтобы обо мне думали, что я добиваюсь всего только по протекции. Острый взгляд глаза в глаза. — Тебе должны быть знакомы похожие мысли. Гермиона замерла. Его слова ударили точно в цель, и она не могла этого отрицать. Сама боялась, что кому-то когда-то станет известно, как именно она получила шанс на стажировку. Ужасно переживала, что могут подумать, будто её взяли из-за связи с Драко. Медленно, после долгой паузы, она кивнула. — Они управляли компанией вдвоём, — продолжил Малфой, и его голос стал тише. — Пока мама не заболела. Аутоиммунное заболевание, спровоцированное сильным стрессом. Белла осталась одна у руля. — И она хочет, чтобы ты занял место матери, — поняла Гермиона. — Да. Устроила меня в институт, ждала, что проникнусь семейным делом… — он горько усмехнулся. — А я не проникся. — Ты хотел заниматься чем-то другим? — спросила она. Драко помолчал. Долго. Смотрел в свою чашку, будто в ней был ответ. — Не знаю. Не было шанса задуматься об этом. За меня всё решили, когда мне было четырнадцать. И с тех пор даже мысли не допускалось, что могу пойти другим путём. Тишина повисла надолго. Он смотрел в чашку, Гермиона на него. Она вдруг увидела его по-новому. Не как самоуверенного богатенького мальчика, привыкшего получать всё, чего не пожелает. А как человека, которого загнали в клетку ещё в детстве. Она нарушила молчание: — Как же так, мистер коуч. Ты учишь меня говорить “нет”, а сам не можешь отказать родным? Он поднял на неё тяжёлый взгляд. В нём не было злости, только горечь. — Я попытался взбрыкнуть. На первом курсе, когда понял, что меня воротит от экономики. Хотел бросить институт. … Тогда разразился скандал. Мама разнервничалась и снова попала в больницу. Он замолчал, сжал чашку так, что побелели костяшки. — Теперь в её присутствии мы делаем вид, что живём в мире и согласии. Но как только она уходит, Белла с отцом затягивают свою коронную песню. — Поэтому ты не сильно заморачиваешься с учёбой? — спросила Гермиона. Драко кивнул. — Сначала надеялся, что меня исключат, — сказал он глухо. — Думал, Белла убедится, что я безнадëжно туп и ленив, и забудет о своей затее. — Но… — Но, я на особом контроле у ректора, — очередной горький смешок. — У них же с моей тётей спонсорские программы. … Меня не исключат, даже если буду открыто хамить лекторам и бегать голым по кампусу. А раз тянут на проходной балл, нафига упираться в то, что поперëк горла? Дальше они пили чай в молчании. Не потому что между ними было напряжение. Наоборот. Атмосфера, которую оба себе навоображали по дороге сюда, так и не сгустилась. Нужно было это переварить и обдумать. Плечи Драко расслабились, челюсть больше не сжималась. Напряжение ушло не до конца, но отступило. Допив чай, Грейнджер потянулась, разминая затекшие плечи и спину. Хрустнули позвонки. — Слушай, я ужасно устала, — сказала она. — Может, переместимся на диван? Там точно удобнее, чем здесь. Драко кивнул и молча поднялся. Пропустил её вперёд и пошёл следом. В полумраке комнаты горел только торшер. Гермиона опустилась на подушки, облокотилась спиной на подлокотник и закинула ноги на диван. — Ты бы снял костюм, — проследила она взглядом за Драко. — Помнётся же. Драко отмахнулся. Скинул только пиджак, закатал рукава рубашки, расстегнул две верхние пуговицы и облегчённо вздохнул, будто избавился от оков. Сел на другой край дивана. Ноги гудели, и Гермиона попыталась устроиться поудобнее. Поджала их, поморщилась, снова вытянула. Потёрла одну щиколотку о другую, но напряжение всё не уходило. Понаблюдав за её манипуляциями, Драко придвинулся, аккуратно поднял её ноги и положил к себе на колени. Гермиона напряглась на секунду, но выдохнула и позволила себе расслабиться. Пальцы Малфоя скользнули под широкий край штанины, ладонь легла на икру, поднялась вверх. Он начал разминать зажатые мышцы, и Грейнджер едва не застонала от удовольствия. Напряжение медленно отпускало. Пальцы Драко двигались уверенно, находили самые спазмированные точки, надавливали, растирали. Гермиона разнежилась под его прикосновениями, но вдруг вспомнила, что не все вопросы ещё заданы. — Драко… А что со стажировкой? Он на миг замер и адресовал ей вопросительный взгляд. — Просто… — запинаясь начала Грейнджер и слегка приподнялась на диванной подушке. — Как именно ты рассказал обо мне Беллатрисе? … Мне важно это знать. — Хочешь понять, насколько активно я двигал твою кандидатуру? — невесело ухмыльнулся Драко. — Всего раз упомянул в разговоре. Гермиона склонила голову на бок. Почему-то ей казалось, что Драко честен. — Правда это произошло после очередной ссоры, — неожиданно продолжил он, — и, возможно, прозвучало как “Возьми её вместо меня!” Сказал и сам испугался, что ляпнул лишнее. Перевёл на Грейнджер настороженный взгляд. Она молчала, но не выглядела возмущённой. Скорее задумчивой. Наконец произнсла: — Спасибо, что не врёшь. — Послушай, Грейнджер, Белла не тот человек, который станет брать кого-то на работу по чьей бы то ни было указке. Если она предложит тебе стажировку, то это будет потому, что ты ей понравилась, а не потому, что я попросил. Веришь? Их взгляды встретились, и Драко буравил её своим, пока Гермиона не кивнула. Она верила. Правда верила. Но крошечный червячок сомнения неуловимо точил... Раздосадованно качнув головой, Малфой начал массировать вторую ногу. — Расскажешь мне ещё, — тихо попросила Грейнджер, когда молчание затянулось. — Про свою семью. И Драко заговорил. Размеренно, почти без эмоций. О том, что у мамы случаются продолжительные периоды ремиссии, о том, как отец хотел занять руководящую должность в компании, но Белла его не подпустила к своему детищу. Она слушала его голос, ровный, усталый, и чувствовала, как уходит напряжение. Не только из мышц. Из головы. Из груди. От обиды, которая час назад зарождалась внутри, не осталось и следа. Зато появилось что-то другое. Гермиона вдруг поймала себя на том, что следит за его пальцами. Как они двигаются по её ноге, гладят. Вспомнила, как во время вечеринки его рука скользнула выше, оставляя полосы огня там, где кожа была особенно нежной. Дыхание сбилось. Драко, будто почувствовал. Поправил штанину, аккуратно снял её ноги со своих колен и сел на край дивана, устало подавшись корпусом вперёд. Гермиона придвинулась ближе, щекой коснулась его плеча. — Драко... И замолчала. Слова застряли в горле. Он слегка повернул голову, так, чтобы она видела его профиль. — Почему ты каждый раз себя останавливаешь? — выдохнула Гермиона наконец. *** Её голос должен был звучать ровно, но дрожь всё выдала. Малфой вздохнул. Опустил ладонь на еë руку, лежащую на колене. Сжал. Повернулся, посмотрел в глаза, переплёл их пальцы. — Гермиона... Она вздрогнула. Собственное имя, произнесённое так осторожно, почти благоговейно, ударило под дых. Он редко называл её не по фамилии. Собственно, почти никогда… Пока она прислушивалась к своей реакции, чуть было не пропустила промелькнувшую тень на лице Драко. Будто он тщательно подбирал слова для ответа. — Я так… много лажал в своей жизни, — произнёс он. — И я боюсь с тобой тоже облажаться. … Мы вместе три недели, а мне всё ещё кажется, что я не достаточно изучил твои реакции, твоё тело, на что оно отзывается. Не узнал, что тебе нравится, а что нет… Она молчала, потому что не представляла, что ответить. Не парься? Давай просто переспим уже наконец? Я не расстроюсь, если ты не доведёшь меня до оргазма? Но ведь это не правда. Расстроится. Ещё как. Только если не пытаться, тогда точно ничего не получится... Драко будто прочитал её мысли и уверенно пообещал: — Завтра мы перейдём к более... откровенным исследованиям. — Почему не сегодня? — выпалила она. Улыбнувшись, Драко приблизился, коснулся дыханием её щеки. От него пахло виски и мятой от чая, который Гермиона заварила. — Потому что сегодня я перебрал с алкоголем, — прошептал Малфой и коснулся губами уголка её рта. Замер на секунду, затем отстранился. — И мне, пожалуй, пора уходить. Гермиона опустила взгляд. Сбитое дыхание выдавало её с головой. — Знаешь что, — сказала с лёгкой горечью, — оставайся. Уже поздно. Я постелю тебе на диване. Драко не ответил. Шарил взглядом по её лицу, будто искал подвох. Но его не было. Только усталость и желание, чтобы он не уходил. — Останься, — повторила она. — Пожалуйста. Вздох. — Ладно. *** Она не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, натягивала обратно. В голове крутился прошедший вечер, пальцы Драко между её ног, его дыхание у виска. Тишина в гостиной за стеной была слишком громкой. Гермиона села на кровати, провела ладонями по лицу. Выдохнула: — Чёрт. Встала, натянула халат, проскользнула в коридор. Проходя мимо гостиной, она старалась не смотреть на диван. Ступала тихо, почти на цыпочках. На кухне не стала включать свет — хватило луны в окне. Взяла стакан с полки, налила воды, выпила в три глотка. Сделала несколько глубоких вдохов. То, что Драко остался на ночь в её квартире, спал сейчас всего в паре метров, будоражило. Каждой клеткой кожи она чувствовала его присутствие и не могла успокоить слишком острую реакцию тела. Нужно было иди спать. Гермиона оттолкнулась от столешницы, вышла в гостиную. И застыла. Драко тоже не спал. Лежал, положив руку под голову, и смотрел прямо на неё. В бледном свете из окна его глаза казались чёрными, непроницаемыми. Он не удивился, не спросил, почему она не спит. Просто смотрел. Внутри щёлкнуло что-то. Как выключатель, который перевели в другое положение. Не раздумывая, не давая себе времени испугаться, она подошла к дивану. Опустилась на край, замерла на секунду, решаясь, и легла. Вытянулась на узком пространстве рядом с ним, положила голову на его подушку. Драко замер, почти не дышал. — Грейнджер, что ты… — Если ты действительно хочешь изучить мои реакции… — произнесла она. — Тогда лучшего варианта, чем понаблюдать, как я делаю это сама, просто не существует. Гермиона не услышала, но почувствовала, как он резко выдохнул. Пальцы дрожали, когда она развязала пояс халата и развела полы. Под ним была тонкая маечка и простые хлопковые слипы. Чувствуя на себе взгляд Драко, Гермиона слегка развела ноги, и начала ласкать себя поверх трусов. Услышала, как он втянул воздух сквозь зубы, каким хриплым стало его дыхание. Её глаза были закрыты. Слишком страшно было увидеть осуждение или насмешку. Скоро она поймала себя на мысли, что ей в принципе сложно расслабиться... Механически кружила пальцами по клитору, но пульсирующая в висках кровь заглушала возбуждение. А ведь несколько минут назад тело почти горело от желания. Гермиона попробовала усилить давление, немного поменять ритм… Не помогало. Неловкость и желание провалиться сквозь землю вытеснили страсть. Зачем она это задумала? Почему поддалась секундному порыву? Грейнджер почти остановилась, когда услышала шорох. Подушка рядом прогнулась. Драко приподнялся, опираясь на локоть, придвинулся ближе. Его рука легла на её ногу чуть выше колена, слегка надавила. — Продолжай, Гермиона, — попросил он сипло и почти неслышно. — Хочу видеть, как ты трогаешь себя… Как ласкаешь. Она вздрогнула. Не от страха, а от того, как Драко снова произнёс её имя. Его пальцы ощутимо сжались на еë ноге. — Смелая маленькая тигрица… Тепло снова стянуло низ живота. Пока ещё робко, неуверенно. Накатило волной от интонаций Малфоя. Грейнджер надавила сильнее, поймала нужный ритм и похожее на покалывание ощущение под подушечкой указательного пальца. Между ног сладко потянуло. — Сними их, — выдохнул Драко, и это была уже не просьба. Она колебалась секунду, потом приподнялась, упираясь пятками в диван, и стянула трусы. Бросила их на пол. Услышала, как он сглотнул. Драко медленно провёл ладонью по внутренней стороне бедра. Вдохнул шумно, будто пробовал её запах. — Тебе же понравилось, как это ощущалось? — спросил он хрипло. — Понравилось дразнить меня? Гермиона не ответила. Не могла. Пальцы двигались быстрее, удовольствие нарастало. Без тканевой преграды ощущения стали острее. Она чувствовала его взгляд. Представляла, как Драко впитывает её эмоции, запоминает, изучает… — А теперь, — его голос стал ещё тише, — проведи по половым губам. Почувствуй, какая ты мокрая. Гермиона замерла. Пальцы застыли на клиторе. — Драко, я… — Не бойся, — он сильнее сжал еë бедро, пальцы впились в кожу, не давая свести ноги. — Просто прикоснись. Медленно, неуверенно Грейнджер опустила руку ниже. Коснулась нежных складок и вздрогнула. Влажно. Горячо. Пальцы скользили легко, без сопротивления, кончики тут же намокли. Драко тяжело, сбивчиво выдохнул, и Гермиона почувствовала, как дрогнул его локоть. — А теперь введи в себя палец, — сказал он, и указание прозвучало твёрже, чем предыдущее. На этот раз Гермиона не думала. Просто сделала. Осторожно, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг фаланги. Основание ладони легло на клитор. — Продолжай, — прошептал Драко. Губы почти касались её уха, дыхание обжигало кожу. Она двинула запястьем, кусая губы. Палец скользил легко, внутри было жарко, тесно, и каждое движение отзывалось пульсацией внизу живота. Она забыла, где находится, забыла, что он смотрит. Забыла обо всём. Выдохнула: — Драко… Он резко подался к ней, обнял за талию и отчаянно поцеловал. Поймал губами стон и первый оргазменный всхлип. Держал, пока волна удовольствия заставляла дрожать и выгибаться в спине. Его пальцы впились в её бедро до боли. Гермиона чувствовала, как дрожит его рука у неё на талии, как напряжены все мышцы. Знала — он сдерживается из последних сил. Когда она открыла глаза, Драко смотрел на неё, не отрываясь. В серых глазах не было насмешки. Только что-то тёмное, но при этом неожиданно нежное. — Это было безумно красиво, Грейнджер, — сказал он тихо. — Лучшее, на что я смотрел в своей жизни. Она не нашла сил ответить. Только прикрыла глаза и судорожно выдохнула, чувствуя, как он успокаивающе гладит её бедро. Так, будто она была чем-то хрупким и бесконечно дорогим. Драко прижался лбом к её виску. Дышал так, будто пытался загнать воздух в лёгкие через силу. Гермиона слышала это и чувствовала под пальцами, как каменеют мышцы его предплечья. Она развернулась к нему и вытащила из-под себя край одеяла, на котором всё это время лежала. Нырнула под него, прижала ладонь к груди Драко. Его сердце под ребрами колотилось как сумасшедшее. — Мне нужно в душ, — выдохнул он. Она хмыкнула, покивала головой, но не отстранилась. Потянулась за поцелуем, прикусила его нижнюю губу не больно, в меру нагло. А свободная ладонь тем временем легла на его член поверх боксеров. — Грейнджер, — голос едва слушался его. — Я правда слишком много выпил… Она прикусила снова, чуть сильнее. Улыбнулась, и он наверняка почувствовал эту улыбку на своей коже. — Снова “Грейнджер”, значит? — заметила она. — Тогда расслабься, Малфой. Толчок в грудь короткий и резкий. Драко упал на подушку, не сопротивляясь. Гермиона откинула одеяло в сторону. Смущения не осталось. Только странная эйфория после недавней разрядки, тянущее тепло внизу живота и желание не думать, а делать. Она встала на четвереньки над ним, перекинула волосы на одну сторону и наклонилась так, чтобы они щекотали его ключицы. Поцеловала в кончик носа, лизнула по губам. Драко замер, не дыша. Тогда она начала сползать по обивке к его ногам, подцепила резинку трусов и потянула. Ткань поползла, открывая тазовые косточки, светлую дорожку волос… — Гермиона, — сколько мольбы было в его голосе, но знал ли Драко сам, о чëм просил? Она цокнула когда он попытался притянуть еë обратно и посмотрела с какой-то тяжёлой решимостью. — Драко… Я впервые действительно этого хочу… Последовал продолжительный зрительный контакт. Малфой смотрел на неё, и на его лице сменялись десятки эмоций. Конечно… Он ведь как никто понимал, что именно это для неё значит. Искал в её глазах что-то. Возможно, малейший намёк на неуверенность или дискомфорт. Но ни того, ни другого там не было. Гермиона не отводила взгляд. Только чуть наклонила голову, приоткрыла рот и скользнула кончиком языка по губам. Глубокий грудной стон вырвался у Драко. Он откинулся на подушку и приподнял бёдра, когда Грейнджер снова потянула за резинку трусов. Его член тяжело опустился на живот. Она коснулась головки языком. Сначала самым кончиком, едва-едва. Потом взяла его в рот, обхватила губами, слегка втянула щёки. Драко со свистом вдохнул сквозь зубы и вцепился пальцами в подушку, на которой лежал. Язык Гермионы давил снизу, скользил по уздечке, нащупывал самые чувствительные места. Она взяла его глубже. Медленно, сантиметр за сантиметром. Чувствовала, как он заполняет рот, как упирается в нёбо. Сделала паузу, чтобы привыкнуть.. Малфой задержал дыхание в ожидании… Потом она начала ритмично, неспеша двигаться. Губы плотно обхватывали член, язык оглаживал его снизу, пальцы сжимали основание. Грейнджер ускорилась. Волосы падали на лицо, щекотали щёки и его живот. Тогда она быстро собрала небрежный пучок на затылке и подняла руку Драко к своей голове: “Поможешь?” Он перехватил волосы рукой и слегка сжал на затылке. Она чувствовала, что он близок к разрядке. По тому, как его дыхание окончательно сбилось, как напряглись мышцы бёдер, как его пальцы в её волосах сжались чуть сильнее. И вдруг он сел. Резко, одним движением. Подхватил её под мышки, оторвал от себя. Член выскользнул из её рта с влажным, пошлым хлюпающим звуком. Драко притянул Гермиону к себе. Вжал в грудь и впился в губы поцелуем. Его язык ворвался в её рот. А в это время рука накрыла её ладонь поверх члена, и сжала. Он направлял, задавал ритм и показывал, с какой силой нужно его обхватывать. Понадобилось всего несколько быстрых, отрывистых движения. Их сцепленные пальцы легко скользили по влажной коже. Он кончил без стона, только выдох сорвался с губ прямо в рот Гермионы. Сперма брызнула на их сплетённые пальцы, на его живот, на край её майки. И Драко замер, уткнувшись лбом в плечо Гермионы и тяжело дыша. — За что ты мне, Грейнджер? — сказал он тихо. — Я точно не вёл себя настолько хорошо. Она мурлыкнула что-то неразборчивое в ямочку у основания его шеи. Потом подняла голову, потянулась к его губам. Поцелуй вышел долгим, ленивым. Драко гладил её плечи, зарывался пальцами в спутанные волосы, расчёсывал их. Гермиона отстранилась первой. Улыбнулась сонно, разомлевше, облизала припухшие от поцелуев губы. — Так для чего было твоё задание? — спросила она. — Что? — он моргнул, переключаясь с одной темы на другую. — Когда пытался выяснить, пришла ли я на вечеринку с голым задом. Ты сказал, что смысл не в наказании. А в чём тогда? Драко усмехнулся. Кончиками пальцев провёл вдоль её позвоночника, поддел край майки. — Хотел посмотреть, научилась ли ты выбирать себя. Надеялся, что пошлёшь меня куда подальше и гордо приедешь на вечер так, как тебе будет удобно. — Я и приехала так, как мне удобно, — она усмехнулась в его плечо. — Да. — Он погладил её по пояснице, задирая майку до середины спины. — Я снова промахнулся. Каждый раз думаю, что просчитал все варианты. А ты каждый раз доказываешь, что я дурак и не могу предсказать очевидного. — Ты не дурак, — лениво возразила она, даже глаз не открывая. — Просто… ты слишком много думаешь. А я в последнее время стараюсь чувствовать. Ты же меня этому учил. Драко не ответил. Только крепче прижал её к себе, уткнулся носом в макушку и спокойно выдохнул. — Ладно, — сказал он. — Учитель из меня так себе. — Отличный учитель, — она зевнула, прижимаясь плотнее. — Самый лучший. Он фыркнул, и она почувствовала это вибрацией грудной клетки. Потом Драко поцеловал её в висок, провёл рукой по волосам, слегка сжимая их у корней, и замер. — Давай-ка сходим в душ, пока ты не уснула. — Сходи за меня, — пробормотала Гермиона. Драко рассмеялся тёплым грудным смехом. — Ну уж нет. Вставай. Он слез с дивана, обошёл его и за руки поднял Гермиону. Она замычала что-то недовольное, но поднялась. Драко смотрел на её раскрасневшиеся щёки и на то, как она делает вид, что спит, а на самом деле подглядывает, и не мог сдержать улыбки. Спустил с неё халат, затем велел: — Подними руки. Грейнджер охотно подчинилась, и Драко стянул с неё майку через голову. Ткань скользнула по её лицу, бретель зацепилась за ухо, и Гермиона пискнула. Когда последняя одежда оказалась на полу, он не стал ждать. Подхватил её под спину и под колени, прижал к груди и поднял. Она охнула от неожиданности. В ванной Драко спустил её на пол, включил воду, настроил комфортную температуру. Завёл Гермиону в душ, придерживая за талию. Она стояла под тёплыми струями, не открывая глаз. Наслаждалась его мягкими прикосновениями, тем, как он смывал губкой следы с её живота. И ей совершенно не было стыдно. Ни за свою наготу, ни за расслабленное состояние, ни за то, что произошло между ними несколько минут назад. Разморённая, уставшая, она прижалась щекой к его мокрому плечу. Драко быстро вымылся сам. Выключил воду, завернул Гермиону в большое махровое полотенце и неторопливо вытер. А она стояла на ватных ногах и млела. Когда вышли из ванной, он развернул её к спальне и легонько подтолкнул. — Ложись спать, Грейнджер. Но у неë были другие планы. Она цепко схватила его за запястье и потянула за собой. — На диване неудобно, — легко отмахнулась от попытки возразить. Голая, уставшая, Гермиона забралась под одеяло. Драко помедлил секунду, потом выключил свет и лёг рядом. Она тут же придвинулась, прижалась щекой к его плечу, руку положила на грудь. Дышала ровно, спокойно. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он в темноту. — Угу, — произнесла она в ответ. И уже сквозь сон ей почудилось, что Драко коснулся её макушки губами…