35 глава "фальшь"

Болото не просто затягивало - оно пережёвывало. Медленно, методично, с холодной расчётливостью. Кира чувствовала, как вязкая тьма просачивается в каждую клетку, заполняет вены вместо крови, оседает в лёгких вместо воздуха. Она больше не боролась. Просто позволяла этому происходить. По ночам хижина становилась её личной камерой пыток. Кира садилась на холодный пол, прислонившись к шершавой стене, и раскладывала перед собой карту лабиринта. Линии, стрелки, отметки - всё сливалось в одну неразборчивую кашу, но она упорно чертила новые знаки, стирала старые, снова чертила. Пальцы дрожали так сильно, что чернила размазывались, оставляя на пергаменте тёмные кляксы, похожие на пятна крови. Рядом стояла кружка с «эликсиром» Галли - горьким, едким, отдающим плесенью и чем то ещё более мерзким. Она пила его мелкими глотками, морщась от отвращения, но продолжала. Потому что только это жжение в горле на мгновение возвращало её в реальность. Только оно напоминало, что она ещё жива. Сигарета тлела в пепельнице, дым лениво поднимался к потолку, смешиваясь с запахом чернил, пота и чего то затхлого, будто сама хижина начала гнить изнутри. Кира затягивалась, выдыхала, смотрела на карту, и снова тянулась к кружке. Цикл повторялся. Ночь за ночью. Час за часом. Минута за минутой. Время потеряло смысл. Она ловила себя на том, что перестала замечать, сколько сигарет выкуривает. Пять? Десять? Больше? Фильтр прилипал к губам, пальцы покрывались жёлтым налётом, но ей было всё равно. Дым больше не был дымом, он стал частью воздуха, частью её самой, частью этой вязкой реальности, где всё сливалось в одну серую массу. Днём она надевала маску. Улыбалась. Кивала. Отвечала на вопросы. Помогала Галли с постройками, проверяла снаряжение бегунов, обсуждала с Беном новые участки лабиринта. Говорила: «Всё нормально», «Я в порядке», «Спасибо, что беспокоишься». И ребята пытались ей верить. Они старались помочь действиями, а не словами. Минхо подбрасывал ей самые лёгкие задачи, будто случайно. Бен предлагал помощь с картами, хотя сам ещё плохо разбирался. Фрайпэн подсовывал самые сытные куски еды. Галли шутил - неуклюже, натужно, но всё равно шутил. Алби просто был рядом, бросал короткие взгляды, будто проверял: «Ещё здесь?» Кира принимала их заботу с вежливой улыбкой. «Спасибо». «Очень мило». «Вы такие хорошие». И продолжала тонуть. Однажды утром Уинстон обнаружил пропажу ножа. Обычного кухонного ножа. Того самого, что лежал на кухне Фрайпэна и которым все пользовались. Он поднял тревогу: - Ребята, ножа нет! Кто то взял? Все переглянулись. Молчание повисло в воздухе, тяжёлое, густое, осязаемое. Никто не хотел произносить вслух то, что все подумали. Но мысль была одна: Кира.

***

Кира сидела на полу своей хижины, прислонившись к шершавой стене. Вокруг неё валялись скомканные листы с картами лабиринта - исчерченные, измазанные чернилами, залитые каплями тёмной жидкости. В воздухе висел густой запах табака, смешанный с металлическим привкусом крови и едким ароматом «эликсира» Галли. Она держала нож в дрожащей руке. Лезвие тускло поблескивало в свете одинокой свечи, отбрасывая дрожащие блики на стены. Кира смотрела на него, не мигая. Взгляд был пустым, отстранённым, будто она наблюдала за собой со стороны. Медленно, почти невесомо, она провела кончиком лезвия по внутренней стороне предплечья. Кожа поддалась легко. Всего лишь тонкая царапина, почти незаметная. Но этого было мало. Глубокий вдох. Ещё один. Кира сжала зубы, зажмурилась на мгновение, и резко провела ножом по руке. Лезвие врезалось глубже, рассекая кожу и мышцы. Боль вспыхнула яркой вспышкой - острая, резкая, почти освежающая. Из пореза тут же выступила кровь. Сначала отдельными каплями, потом тонкой струйкой, стекающей по коже. Она замерла на секунду, глядя на кровь. В груди что‑то дрогнуло. Не облегчение, нет, а какое‑то странное, извращённое удовлетворение. Будто наконец‑то она смогла выразить то, что копилось внутри, дать форму этой бесформенной боли. Ещё разрез. И ещё. Неровные, хаотичные, они покрывали предплечье, как уродливые шрамы на карте её души. Кровь текла уже сильнее, капала на пол, оставляя тёмные пятна на деревянных досках. Кира почти не чувствовала боли, только гул в голове и странное, пугающее спокойствие. Сигарета тлела в пепельнице рядом, дым лениво поднимался к потолку. Она машинально потянулась к ней, затянулась, выдохнула. Дым обжёг горло, но не вернул к реальности. Она уже была где‑то далеко, за пределами этой хижины, за пределами Глейда, за пределами самой себя. Карта лабиринта валялась перед ней, залитая каплями крови. Линии, стрелки, отметки - всё смешалось в одну неразборчивую кашу. Кира посмотрела на неё, потом на свои руки, на нож. В голове крутилась одна мысль: «Это всё бессмысленно».

***

Минхо сорвался с места первым. Он бежал быстрее всех - бегун, привыкший к лабиринту, к его ловушкам, к его ритму. Ноги несли его к хижине Киры, сердце колотилось где то в горле, ладони вспотели. Он не хотел верить, но знал - знал, что найдёт. Дверь была не заперта. Минхо толкнул её и замер на пороге. Кира сидела на полу, прислонившись к стене. В одной руке нож, в другой - скомканный кусок ткани, которым она пыталась остановить кровь. На предплечье. Свежие порезы, неровные, глубокие. Мир в Глейде остановился. Минхо шагнул внутрь, ноги дрожали. Он бросил взгляд на Киру, и у него перехватило дыхание. Её глаза… В них не было стыда. Не было боли. Не было страха. Только пустота. Такая глубокая, что казалось, она поглотит и его, если он подойдёт ближе. - Кира… - голос сорвался, прозвучал хрипло, неузнаваемо. - Кира, что ты… Она подняла глаза. Медленно. Без эмоций. Будто смотрела сквозь него. - Я не хотела, - сказала тихо. - Просто… не смогла остановиться. Минхо бросился к ней. Руки дрожали так сильно, что он едва смог прижать ткань к ране. Кровь проступала сквозь материю, тёплая, липкая. Он сжал зубы, пытаясь не дать панике накрыть его с головой. - Нет… Нет, нет, нет! Держись, - прошептал он. - Сейчас… сейчас мы что-нибудь сделаем. В дверях появились остальные. Алби, Бен, Галли, Уинстон, Фрайпэн - все стояли молча, не решаясь войти. Галли, всегда строгий, всегда собранный, тот, кто следил за порядком, кто ругал за малейшее нарушение, - впервые заплакал. Слёзы катились по его щекам, он даже не пытался их вытереть. Алби сделал шаг вперёд, но остановился. Он посмотрел на Минхо, на Киру, на кровь на полу, и сжал кулаки так, что побелели костяшки. - Мы… мы что-нибудь придумаем, - сказал он, но голос звучал неуверенно, надломлено. Бен стоял позади, закусив губу. Он хотел подойти, помочь, но не знал как. Уинстон сглотнул, отвёл глаза. Фрайпэн закрыл рот рукой, будто пытаясь сдержать крик. Никто ничего не говорил. Не было слов, которые могли бы что то исправить. Не было утешений, которые прозвучали бы искренне. Все почувствовали одно и то же: что то в Кире умерло. Что то важное, живое, тёплое - то, что держало её на поверхности, - исчезло. Осталась только оболочка, пустая, разбитая, покорно ждущая, когда болото окончательно затянет её на дно. Минхо всё ещё прижимал ткань к ране, чувствуя, как кровь пропитывает материю. Кира смотрела в потолок, её дыхание было ровным, спокойным. Будто происходящее её не касалось. Будто она уже где то далеко. - Не уходи, - прошептал Минхо. - Пожалуйста, не уходи. Она не ответила. Только закрыла глаза. А болото, невидимое, но ощутимое, всё ещё ждало. Оно не торопилось. Оно знало: рано или поздно она станет его частью. Навсегда. Тишина давила. Никто не шевелился. Время остановилось. Было слышно только дыхание Киры - ровное, монотонное - и стук сердца Минхо, который, казалось, вот-вот разорвёт ему грудь. Галли сделал шаг вперёд. Его руки дрожали, лицо было мокрым от слёз. Он опустился на колени рядом с Кирой, осторожно коснулся её плеча. - Кира… - его голос надломился. - Мы… мы здесь. Мы с тобой. Слышишь? Она не отреагировала. Её веки оставались сомкнутыми, лицо - безмятежным, почти умиротворённым. - Она… она дышит? - тихо спросил Бен, его голос дрожал. - Да, - Минхо сглотнул. - Но она… она не здесь. Алби опустился рядом. Его лицо было бледным, глаза - красными от невыплаканных слёз. - Кира, - он взял её за руку. - Ты нужна нам. Пожалуйста, вернись. Но Кира не отвечала. Она была где то далеко - там, где нет боли, нет страха, нет болота. Там, где тишина. И в этот момент все поняли: чтобы вытащить её, им придётся сделать что то большее, чем просто быть рядом. Им придётся найти способ вернуть её назад. Но как? Вопрос повисел в воздухе, тяжёлый и безнадёжный. Болото всё ещё ждало.