37 глава "свет после тьмы"

Сумерки мягко окутывали Глейд, раскрашивая деревянные стены хижин в тёплые оттенки оранжевого и пурпурного. Воздух стал прохладнее, и первые звёзды робко проступали на темнеющем небе. Ветер шелестел листьями старых деревьев, будто нашептывал что то успокаивающее, но Кира не слышала его. Она сидела на крыльце своей хижины, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Фрайпен ушёл готовить ужин – что-то для поднятия настроения Киры. Уинстон последовал за ним, чтобы выбрать лучший кусок мяса, а Галли направился разжигать костёр. Минхо и Алби остались рядом с Кирой. Минхо неловко перебирал в руках веточку, которую сорвал по пути сюда, ломая её на мелкие кусочки. Алби задумчиво смотрел вдаль, на линию лабиринта, теряющуюся в сумраке, но его взгляд то и дело возвращался к Кире, к её дрожащим плечам, к тому, как она сжимает кулаки, будто пытается удержать внутри себя бурю, готовую вырваться наружу. Они молчали, давая ей время и в то же время оставаясь рядом, чтобы она не чувствовала себя одинокой. В этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах. Наконец Кира подняла голову. Её глаза были красными, опухшими от слёз, волосы спутались, прилипли к влажным щекам. Лицо исказилось от боли, которую больше не получалось скрывать. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе, но он всё равно зазвучал прерывисто, срывающимся шёпотом: - Я… я больше не могу, - начала она, и слёзы снова покатились по её щекам. - Я так устала притворяться, что всё в порядке. Что я справляюсь. Что я… что я сильная. Минхо осторожно положил руку ей на плечо. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём читалась поддержка - тихая, надёжная, как скала. - Расскажи нам. Что тебя так мучает? Что гложет тебя изнутри? - тихо попросил он. Кира закрыла глаза, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабой, почти незаметной. Она не могла заглушить ту, что жила внутри, разъедала её день за днём. Когда она заговорила снова, её голос дрожал, срывался, то становился громче, то почти затихал, то прерывался судорожными вздохами: - Я должна быть сильной, - прошептала она. - Должна. Потому что если не я, то кто? Вы оба… вы полагаетесь на меня. А я… я просто не знаю, как это делать. Не знаю, как быть той, кем они были. Она судорожно вздохнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони, но они продолжали течь, безостановочно, неумолимо. - Альфред… - её голос задрожал. - Он всегда смеялся, даже когда было страшно. Его смех был как солнечный луч, пробивался сквозь любую тьму. Джордж… он знал, что делать в любой ситуации. Всегда находил выход, даже когда его, казалось, не было. А Стивен… - её голос надломился, и она на мгновение замолчала, с трудом сдерживая новый поток слёз. - Стивен верил, что выход есть. Всегда. Он смотрел вперёд, даже когда мы все опускали руки. И когда их не стало… я подумала, что должна взять это на себя. Должна быть такой же. Должна держать всё под контролем, чтобы вам… чтобы вам не пришлось. Чтобы вы не чувствовали того, что чувствую я. Чтобы вы не видели, как я разваливаюсь на части. Алби повернулся к ней, его голос прозвучал мягко, но твёрдо: - Кира, - он осторожно взял её за руку, - ты не должна нести это в одиночку. Ты не обязана заменять их всех. Ты - это ты. И этого достаточно. Больше чем достаточно. - Но что, если я подведу вас? - её голос поднялся, стал громче, почти криком, срываясь на всхлипы. - Что, если я не справлюсь? Что, если выхода действительно нет? Я так боюсь, что… что всё это бессмысленно. Что мы просто… просто застряли здесь навсегда. И я больше не вижу света в конце туннеля. Совсем не вижу. Я ищу его, ищу каждый день, каждую минуту, но там только тьма. И эта тьма… она поглощает меня. Её плечи затряслись от новых рыданий, она закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от собственных слов, от правды, которую так долго прятала. Минхо наклонился ближе, взял её за другую руку, осторожно, но уверенно. - Мы застряли здесь вместе, - сказал он. - И выберемся тоже вместе. Ты не одна, Кира. Мы рядом. И мы поможем тебе нести эту ношу, потому что это и наша ноша тоже. Мы разделим её на троих. Или на сколько угодно, лишь бы тебе стало легче. Кира посмотрела на них - на Минхо, чьи глаза светились искренней заботой, на Алби, который всё ещё держал её за руку, крепко, но бережно, будто боялся, что она рассыплется. Впервые за долгое время она почувствовала, что может выдохнуть. Что может позволить себе быть не сильной, а просто… живой. Чувствующей. Уязвимой. - Я так устала, - прошептала она, и её голос больше не дрожал от страха, а звучал устало, искренне, обнажённо. - Так устала быть броней для всех. Так устала прятать свои слёзы, свои страхи, свою боль. Я думала, что если буду сильной, то смогу защитить вас. Но я не могу. Я просто… не могу больше. - Тогда позволь нам стать твоей броней, - тихо ответил Алби. - На время. Или навсегда. Как захочешь. Мы здесь. Мы с тобой. И мы не уйдём. Никогда. Кира кивнула, глубоко вздохнула и наконец позволила себе расплакаться по настоящему, не сдерживаясь, не прячась. Слезы лились рекой, освобождая её, вымывая боль, которая копилась месяцами, годами. Минхо и Алби сидели рядом, молча поддерживая её. Один гладил по спине, другой держал за руку. В этот момент она поняла: быть сильной - это не значит нести всё в одиночку. Это значит знать, что рядом есть те, кто готов разделить с тобой любую тяжесть. Что ты можешь опереться на них, а они - на тебя. Когда слёзы иссякли, она вытерла лицо, слабо улыбнулась сквозь слёзы. - Спасибо, - прошептала она. - Спасибо, что вы здесь. Спасибо, что не дали мне утонуть. - Всегда, - ответил Алби, слегка сжимая её плечо. Минхо встал, протянул ей руку: - Пойдём. Пора ужинать. И… Кира, запомни: ты не одна. Никогда больше не будешь одна. Мы - твоя семья. И мы будем рядом, что бы ни случилось. Она взяла его руку, встала, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи годами, становится чуть легче. Возможно, выход и правда есть. Возможно, они найдут его. Но главное, они найдут его вместе. Вместе им не страшна никакая тьма.