Часть 1

Эльвиаль была символом нашего клана. Она всегда улыбалась, была приветливой, доброй и внимательной. В ее глазах горел тот самый солнечный огонек, который так редко можно встретить у долгоживущих эльфов. Ей будто и не исполнилось нескольких сотен лет. Всегда легкая, всегда добрая, всегда самая лучшая и самая красивая. Она была словно кусочек солнца, брошенный милостивым светилом нам, простым и приземленным существам. А еще она летала на пегасе. Ее снежно-белый конь с такими же светлыми, почти прозрачными под яркими солнечными лучами крыльями был таким же быстрым, сильным и волевым, как сама Эльвиаль. Каждое утро она отправлялась на Великий Утес — высоченную скалу с будто стесанной мечом великана плоской вершиной — и оттуда взлетала, парила над клановыми землями и лесом, смотрела на нас простых смертных… Я любила наблюдать за ее полетом. В ярко-синем нереально глубоком небе плескался как рыба в воде белоснежный пегас с чудесной всадницей на спине. Он выписывал чудные пируэты и дивные вензеля в воздухе, а мое сердце каждый раз замирало — удержится ли? Не упадет ли наша прекрасная Эльвиаль на землю с такой высоты? И она всегда держалась, никогда не падала. Я не завидовала ей. У каждого было свое предназначение в этом мире. Я ее по-своему любила, как любят солнце, высокие деревья и тонкие травы только эльфы. Эльвиаль была для меня частью клана, частью природы и частью мира вокруг. Она была чудесной эльфийкой и доброй подругой. А еще счастливой женщиной — ее руки попросил сам король Келлеборн. И она конечно же дала согласие. Кто бы не согласился стать женой эльфийского короля, в чьих руках находятся земли от Великого Утеса до Западного моря? Вот только у судьбы были на нее свои планы. Однажды утром случился прорыв. Я не большой знаток магии, но говорят, что порой в других мирах случаются такие события, из-за которых ткани миров рвутся, и их частички попадают в другие миры. Вот такой прорыв и распахнулся как раз тогда, когда Эльвиаль парила в небе над Великим утесом. Она приняла на себя этот удар. Ее магия и сила запечатали прорыв, но сама Эльвиаль… На счастье, я не видела то, что от нее и ее прекрасного пегаса нашли рейнджеры под Великим Утесом. И на счастье в то утро я так и не вышла посмотреть на ее полет. Но ужас и без того сковал меня, когда я поняла, что больше никогда не увижу ни прекрасную Эльвиаль, ни ее полет. Наш клан погрузился в скорбь и траур. Мы все по очереди носили воду в ковшах к Мировому Дубу в знак пролитых слез. И настоящих слез пролилось немало. Мы все горевали о ней и были ей благодарны за ее мужество и храбрый поступок. Мы тосковали о ней, вспоминали ее, горевали и давали себе время осознать потерю. Мы знали, что более никого не будет среди нашего народа такого, как Эльвиаль, ведь она не оставила после себя потомков. В тот день я несла свой ковш с водой к Мировому Дубу — громадному, невероятно старому и тем не менее очень даже живому и крепкому дереву в центре леса. Дуб являлся центром нашего клана. У его подножия заключались браки, приветствовались новорожденные дети и решались судьбы эльфов. Здесь же чаще всего находился и король Келлеборн. Он сидел у подножия просто на земле и тоскливо сжимал в ладони ветку с белыми нежными цветами. Теми цветами, которые больше всего любила Эльвиаль. Король все никак не мог смириться с гибелью своей возлюбленной, он осунулся и побледнел, а темно-зеленый наряд только подчеркивал его тоску. Корону он не носил сейчас в знак траура, но все эльфы клана и так отлично знали его в лицо. Я поставила ковш у подножия Дуба и произнесла тихую молитву нашему древесному покровителю. А когда собиралась вылить воду в его корни, король опустился на траву рядом со мной. И мы внезапно разговорились, чего раньше никогда не было. Я никогда до этого не говорила с королем, да и что простая вышивальщица могла сказать венценосной особе? Но сейчас гибель Эльвиаль стерла эти наносные границы между двумя скорбящими эльфами. Мы вспоминали о том, какой чудесной она была, как прекрасно золотились ее волосы на солнце, как ловко и умело она летала на пегасе, как отлично стреляла и какой была доброй ко всем нам. Я рассказала, как однажды вышила ей рубашку, но не знала, носила ли она именно эту, с моими золотистыми лилиями на рукавах и горловине, ведь больше она не заказывала у меня ничего. Келлеборн говорил о том, какой она была милой и как он планировал устроить пышную свадьбу. Не срослось. Мы выплакали последние слезы по Эльвиаль друг другу, вспомнили о ней, а потом… Потом сила Дуба будто обняла нас, высушила слезы, солнце осветило наши лица. И мир будто ответил — жизнь продолжается даже несмотря на гибель достойнейшей из нас. Король поднялся и ушел не прощаясь, словно постеснялся своих слез на плече у вышивальщицы. А я осталась сидеть под дубом, смахнула пару слезинок и подумала о том, что у каждого из нас своя судьба. И Эльвиаль выполнила свое предназначение лучше всех. Быть может, кто-то другой и не смог бы справиться с прорывом, а она смогла, пусть и ценой своей жизни. А значит мы должны жить дальше и хранить память о ее подвиге и о ней самой. Слезы высохли, как и вода под корнями, солнце осветило Дуб сквозь пышную крону. Жизнь продолжалась несмотря ни на что.