8

Минхо поблизости не было. Почему-то не было и его кофты — каким образом она пропала, он не понимал. Хёнджин ничего не слышал и долгое время совсем ничего не видел. Он боялся идти вперед или протянуть руку. Ему казалось, что он наткнется на что-то острое или в худшем случае что-то мертвое. До него доносился приглушенный шорох, на секунду показалось, что он слышал крик Феликса, но не был уверен. Хёнджин стоял на одном месте долго. Он поворачивал голову, безуспешно всматриваясь в темноту. Свет зажегся так резко, что Хёнджин закрыл лицо руками. Яркая лампа затрещала над его головой, послышался неприятный звон, будто ударили по стеклу. Когда глаза привыкли к свету, Хёнджин, сощурившись, осмотрелся. Это не было похоже на комнату, скорее, на какую-то кладовку. Места здесь было немного, но достаточно — кругом валялись вещи. Стоял запах старой заношенной одежды, еще пахло чем-то кислым. Хёнджин прикрыл нос рукой, стараясь не дышать всем этим. Он обернулся — двери позади не было. Рвано выдохнув, Хёнджин отшатнулся в сторону. Ему показалось, что эта комната стала меньше и стены как будто сдвинулись. Еще раз осмотревшись, Хёнджин заметил что-то странное на одной стене. Она была закрыта вешалкой с одеждой, но разглядеть приклеенные на стену газеты оказалось возможным. Хёнджин подошел ближе и, скривившись, отодвинул в сторону старые вещи. Пожелтевшие листы газет были наклеены друг на друга. Это были разные статьи, текст их оказался ничем не примечательным. Хёнджин просмотрел дальше: газеты в углу сменились на фотографии. Это были разные снимки: от черно-белых до цветных, портреты и групповые фото. Взрослые, дети, в традиционной одежде или в повседневной; на фоне парков, дома, в комнатах. Хёнджин смотрел на фотографии, будто ждал, что это как-то поможет ему. Он смотрел на снимки, на людей — никого из них он не знал, и даже не нашел нигде фотографию Сынмина, хотя казалось логичным, чтобы тот был здесь. С другой стороны: кто вешает фотографии в углу кладовки? Это несколько отвлекло Хёнджина от ситуации, в которой он оказался. Но вдруг его взгляд наткнулся на снимок, отличавшийся от всех. Хёнджин резко отошел назад, и сдавленно выдохнул. Стены сдвинулись. Комната стала меньше — ему не показалось. Фотография, которая была там, которую теперь он видел отчетливо даже за вешалкой, была хорошо ему знакома. И какого черта она была здесь?! Это был снимок, сделанный кем-то исподтишка. Он сглотнул, зажмурившись, отгоняя от себя воспоминания. Но они были слишком близко к нему. Отец никогда не был так холоден и суров, мать никогда не молчала так много. А он никогда не врал так много: никогда, обещаю, никогда это не повториться, никогда. Прекрасно понимал, что это повториться. По его телу прошла волна дрожи, Хёнджин издал тяжелый вздох. Он тряхнул головой, перевел взгляд в другой угол кладовки. Там лежало что-то большое и темное, вокруг были разводы красного цвета; Хёнджин почувствовал, как к горлу подступает какой-то неприятный ком. Он поспешил отвернуться. Его взгляд зацепился за стену, где было фото его матери — его сделал Феликс, в первый день их знакомства. Ему показалось, что его плечо кто-то сжал — как мать тогда, когда сказала, что любит его и постарается принять. Хёнджин резко обернулся. За спиной никого не было. Почему его фотографии были здесь? Он вновь осмотрел стены и издал короткий вскрик — стены были пусты. Вместо фотографий и газет — старые обои со следами грязи, темными разводами и крупными пятнами. Он услышал всхлипы, кто-то плакал совсем рядом с ним. Ужас сжал его внутренности, Хёнджин замер, уткнувшись взглядом в пол. Он не знал, что делать, не знал, как себя вести и стоит ли ему надеяться на помощь. Всхлипы стали громче, что-то заскрежетало. Хёнджин медленно поднял глаза. Большая и темная фигура в углу не шевелилась, но ее очертания стали отчетливее. Сломанные руки, края испачканной одежды, клочья волос. Он закричал, тут же зажал себе рот рукой и отвернулся. Зажмурился, надеясь выбросить из головы страшный образ. Хёнджин стал отступать назад, хотя бы к стене, но его нога вдруг провалилась вниз. Он потерял равновесие и упал, издав вскрик. В ушах зазвенело от ударов; казалось, что он летит в пропасть, пока не столкнулся с полом. Все тело ужасно болело, голова гудела от удара; но сквозь эту волну боли он смог услышать знакомый испуганный вскрик. Хёнджин приоткрыл один глаз и попытался подняться, опершись на руки, но у него не получилось, он снова упал, ударившись подбородком. Рядом послышалась сбивчивая смесь корейского и английского, а потом его наконец усадили. Феликс сидел возле него, поддерживая за поясницу. Хёнджин никогда не думал, что будет рад видеть его заплаканным и напуганным. Мелкие царапины на его лице, которые рассекли веснушки, заставили его напрячься, но Феликс прижался носом к его плечу и глубоко вдохнул. Он не обнял его только потому, что испугался, что причинит боль. Хёнджин не мог пока толком пошевелиться, но ему удалось коснуться пальцев Феликса. — Минхо-хён сказал, что тебя нет, — проговорил Феликс, подняв голову. Он осторожно приложил ладонь к щеке Хёнджина. — Я думал, что… — Минхо-хён? — Хёнджин говорил с трудом. Воздуха не хватало в легких. — Ты его видел? Но Феликс покачал головой. — Я видел… Какого-то монстра, — прошептал он. — Я смог сбежать… И… Я не понимаю, что происходит… Я… Ты… Он снова путался в языках, и Хёнджин смог поднять руку и прикрыть ему рот ладонью. — Все в порядке, — сказал он, пытаясь не думать о том, что только что услышал. Феликс сидит перед ним — он жив, и это главное. Он не проговорил это вслух, но знал, что Феликс прекрасно его понимает и, скорее всего, думает о том же. — Нам нужно уйти отсюда, — проговорил Феликс, спустя недолгое молчание. — Мы… Могли бы пойти вниз, но… Я не знаю, что там. И ты… — Все нормально, — Хёнджин не был уверен в этом. — Просто помоги мне подняться. Феликс поджал губы, но не стал ничего говорить. Он встал с колен, и стал помогать Хёнджину. Вставать оказалось тяжелее, чем Хёнджин думал. Ему показалось, что после такого падения на нем не осталось живого места, голова неприятно гудела, но вроде идти он мог. Феликс держал его за руку и вел за собой. Хёнджин был уверен, что будет наоборот — но откуда-то в его пугливом цыпленке появилась храбрость. Они прошли несколько ступеней, но наткнулись на Минхо, держащего перед собой кухонный нож. Феликс сжал руку Хёнджина — но Минхо быстро опустил свое оружие. — Это вы? Господи, ну и вид! — вздохнул Минхо в своей привычной полурасслабленной манере. Хёнджин заметил мокрые пятна на его одежде и хотел бы понять, в чем дело; но Минхо быстрее понял, что им нужна помощь. Он подошел ближе и, взяв Хёнджина под локоть, помог ему спуститься. Внизу стоял Джисон — мокрый и испачканный в чем-то. Когда Феликс спрыгнул с последней ступеньки, он кинулся к Джисону на шею и чуть не сшиб его с ног. Минхо взглянул на Хёнджина, смерив его хмурым взглядом. — Я подумал, что с тобой что-то случилось, когда ты пропал. Хорошо, что ты вернулся. — Я думал о том же, — поджал губы Хёнджин. — Извини, я сам виноват в этом. Он попытался поклониться, но у него не получилось — резкая боль отдалась в боку. В любом случае, они смогли найтись. Это хорошо.