Причина №2. Бомба и точка.
12 июля 2026, 18:57***
Мокро, как шевельнешься – падают капли. Правая штанина немного порвана, сами ноги до сих пор плохо чувствуются. Солнечный свет пробирается сквозь листья, светит в лицо Алекси и также стремительно прячется. Голова ощущается гирей, но не как от алкоголя. Как-то по другому, вроде одно и тоже, но одновременно совершенно разные ощущения. Он немного попытался вытянуть ноги, но ответная реакция собственности тела заставила его простонать от судорог, что резко раздались в икрах. Мышцы содрогаются, напряжены до невозможности. Алекси тянется ладонями к нижней части ноги, пытается подержать объект дискомфорта, или, скорее же боли. Но всё безуспешно, ибо пока он пытается перекатиться, то спина страдает от веток. И вопрос ещё один, а где остальная одежда? Алекси удается перевернуться, после чего его лицо утыкается прямо в землю. Сырую, холодную, и судя по всему всё ещё с дождевыми червями. Он простонал прямо вниз, уже не обращая внимания, где находится и попытался вглядеться хоть во что-то. Червяки казались ему какими-то не такими, каким-то нереальными. Он дрожащей рукой взял его, все ещё лежа на животе на половину на каких-то ветках и на половину на земле, и начал рассматривать как купюру в банке. Глаза. Алекси увидел глаза у червя, такие маленькие и не свойственные ему, и отбросил, носом уткнувшись в землю. Психанул и попытался перевернуться обратно, как почувствовал что-то колящее ему в спину. Это что-то ещё и издавало какой-то приглушённый звук, который он не мог разобрать из-за оглушения. А ещё оно делало больно. Пожилой мужчина невысокого роста, возможно ниже самого Алекси, аккуратно тыкал его в заднюю часть ребра, что-то проговаривая себе под нос. – Молодой человек, вы в порядке? – едва слышно для него он говорил, не наклоняясь. Алекси перевернулся ещё дальше, полностью оказавшись на земле, и с сильно раскрытыми глазами уставился на того, кто его тюкал. Даже старик ему казался каким-то через чур ярким, он перестал его тюкать и резко исчез. «Сука, что происходит?» – сознание снова ускользает. Он не понял, сколько времени прошло. Но очнулся уже не в виноградных кустах, а на чем-то твердом. В каком-то достаточно затемненом месте. Поилозев задницей он понял, что чувствует каменную текстуру. Вокруг, кажется, было сыровато. Алекси встал, хотел поднять голову чтобы сделать это в полный рост, но не вышло. Затылок вписался прямо в потолок, от чего он разъяренно заматерился, придумывая ругательства прямо на ходу от смешивания разных слов. Голос отдался глухим и коротким эхом, будто комната была маленькой. А свет проникал в комнату только из щели двери, что была на цепочном замке. Она была похожа на те, которые Алекси видел на картинках где-то в седьмом классе. Средневековая. Затем потрогал себя и понял, что находится всё ещё в одних порванных штанах, которые не смогли высохнуть в таком отдаленном от солнца месте. Он сел на пол, тело ныло. Сжал пальцы в кулаки и снова попытался встать. Колени держали слабо, он тут же завалился на стену и просто прислонился к ней лбом, пытаясь отдышаться. – Эй? – выдохнул он в пустоту, – Вилле? Но в ответ услышал только гудящую тишину и отскок звуковой волны своих же слов от стены. Затем какие-то голоса за дверью, девичьи, кажется. Да, не женские, а именно девичьи. Он слышал их как финский. «Хорошо, значит, меня не вывезли за пределы родины...» – подвернулся и сполз спиной по стене, что-то мыча.***
Вилле то просыпался, то снова отрубался многоразово. Затем в последний раз проснулся, почувствовав, будто просто спал очень-очень глубоко. Кости ломило, голова гудела, но не так, как после перебора с вином. Словно он спал не на кровати, а на камнях, хотя под ним был вполне себе матрас. Он открыл глаза и увидел белый потолок, а чуть посмотрел вбок, то увидел, что находится в светлой, хоть и небольшой комнате. Высокое окно ограничивалось решеткой, а мебель была простой, но вполне добротная. Он приподнялся на логти и посмотрел на солнечный свет, после чего отвернулся. И тут рукой он нащупал отсутствие одежды на всем теле. Вилле лежал полностью нагим под тонкой простыней и минуту пытался понять, а где он, собственно, мог проебать всё это. «Ладно. Это точно не гримерка...» – шутливо подумал, но снова опустил глаза под простыню. – «Серьезно?» – не укладывалось в его голове. Затем Вилле сел, внимательно разглядывая комнату снова. В самом конце его взгляд оказался на нижней части кровати, где лежало чистое белье и вполне стандартные, хоть и не в его вкусе рубашка со штанами. Вилле не было привередлив к моде и одежде, даже наоборот. На сцене лучше без одежды. Вилле сидел на кровати, всё ещё глядя на предложенную одежду, но совсем не спешил её надевать. За дверью слышались двое голосов, женский и мужской. Они говорили на странном языке, который он понимал как финский, но который не был финским. Объяснить как-либо он это не смог, но речь все же понял. — ... А вот этого нашли у фонтана, — говорил усталый женский голос, — Совсем голый. Сначала мы подумали, что он из тех, кто приехал из Ли Юэ лишь бы напиться одуванчиковым вином, но от него не пахло алкоголем. — А от второго пахнет? — спросил мужской,с лёгкой насмешкой. — Второй до сих в подвале у Дилюка. Его нашел Эльзар, а тот проснулся, начал стучать и орать нечленораздельное. Они его всей толпой тащили туда, после чего заперли. Вилле приподнял бровь. «Второй? Значит, хотя бы я здесь не один.» Но лучше ситуацию это не сделало от слова совсем. — Тот, что у фонтана, выглядит спокойным. С ним можно говорить, — продолжала женщина. — Но мы не знаем, откуда они оба. Считаю, что стоит ждать Дилюка, а потом решать, что же делать. Пока пусть сидят там, где они есть. Ну, когда вернётся, тогда и разберёмся. Голоса начали удаляться. Вилле подошёл к двери, приложил ухо к дереву, но услышал только скрип шагов. — Фонтан, — тихо повторил он, представляя, что будет, если это попадет в СМИ. — Голый у фонтана. Блять, голый. Он отошёл от двери и наконец взял в руки одежду. Белая рубашка, свободные брюки, всё чистое и даже почти новое. Он медленно надел их, оглядывая комнату дальше. На стене какой-то красовался какой-то непонятный ему герб. Он подошёл к окну и попытался разглядеть что-то за пределами решетки. Архитектура напоминает немецкую, как ни странно. В свое время он начинал карьеру в Германии, а теперь его похищает эта страна. – Ну, заебись, – разочарованно опустил он голову и оперся о стену спиной, – Я уже вожделению о том, чтобы сюда пришли ребята из Лакримозы и научили меня как не быть готом для четырнадцатилеток. Мне срочно нужен гайд. Но тут же он остановился в своих размышлениях. Почему эти немцы говорят на финском? Немцы ли они вовсе? Это похищение или он вчера действительно догулялся? – Лайхо... – простонал он фамилию коллеги по цеху. Вилле не успел додумать мысль про Лайхо, как дверь распахнулась с таким грохотом, от которого он вздрогнул и сжал край кровати. На пороге стояла маленькая светловолосая девочка. Очень маленькая, до того, что ему пришлось опустить взгляд почти до уровня своего пояса. Она была в красном платье с белым фартуком, в огромной шляпе, которая явно была ей велика. А на груди висел какой-то странный значок, напоминающий четырёхлистный клевер. Она стояла в дверях, не заходя внутрь, и смотрела на него так, будто он был экспонатом в музее. Красные глаза горели неподдельным любопытством. На вид ей не дашь больше семи. – Ого! – сказала она, и её голос прозвенел по комнате колокольчиком, – Тетя Джинн была права! Ты большой! – Я? – переспросил Вилле, пригладив воротник рубашки. – Я... да. Наверное. Она сделала шаг вперёд, потом второй, бесшумно ступая по каменному полу яркими туфельками. Шляпа качалась из стороны в сторону, и, откровенно говоря, она держалась на честном слове, а не на голове. А на ее спине красовался красненький портфель. – А ты кто? – спросила она, остановившись в метре от него и запрокинув голову. Её шея вытянулась, чтобы увидеть его лицо целиком. – Тебя зовут как? – Вилле, – ответил мужчина, чуть наклонившись вперёд, – Меня зовут Вилле. – Вилле! – повторила она себе, – А я, вот, Кли! Она произнесла свое имя с такой гордостью, будто это был самый важный титул в городе. Руки девочки были спрятаны за спиной, и Вилле заметил, что она слегка переминается с ноги на ногу. Ему стало не по себе от того, что первым, с кем он заговорил после пробуждения является именно... это. – Тётя Джинн сказала, что тебя нашли у фонтана. И что ты был без одежды! Она сказала это с таким восторгом, будто это была самая захватывающая новость за неделю. Вилле закрыл глаза на секунду, позволяя себе внутри поворчать «И что мне, мать вашу, делать с ребенком, если я не знаю где я?» – Ага, — вздохнул он, уже приняв то, как оказался здесь, – Я в курсе. Мне уже сообщили. – А зачем ты был без одежды? – спросила Кли, склонив голову набок так сильно, что её шляпа чуть не упала. Ей даже пришлось придержать её ладонью, чтобы она не слетела окончательно. – Я не знаю, — признался Вилле, всё ещё чувствуя неловкость от общения с малолетней леди, – Я просто проснулся и понял, что на мне ничего нет. – Ух ты! — воскликнула Кли, – Это звучит как приключение! Ты, наверное, потерял одежду в дороге! Я тоже теряла вещи! Однажды я потеряла свою любимую бомбу, и мы искали её целый день! А потом она нашлась в Вольфендоме... – девочка остановилась в рассказе, пальчиком коснувшись губы, – ...а все потому что из-за неё убило волка. Но он плохой был, я уверена! «Пиздец, девочка со взрывчаткой. Это точно не Германия.» – сел он обратно на кровать, больше не смотря на Кли. Слишком стрёмно стало от того, что ребенок болтает о бомбах также легко, как о погоде. Просто пиздец как странно. – А ты чего такой грустный? — спросила она, делая ещё один шаг вперёд и заглядывая на его левую руку, на которой виделся рукав-тату, – У тебя лицо как... как не знаю у кого, но, в общем, какое-то кислое. Вилле повернулся в ее сторону и ему хотелось сказать что-то вроде «Я не грустный, я просто в ахуе и хочу к себе домой», но он сдержался при ребенке с бранью. — Я просто не понимаю, где я, — сказал он, и голос его прозвучал устало, почти по-детски. — И как я здесь оказался. Кли нахмурилась, обдумывая его слова, и на её лице появилось выражение глубокой сосредоточенности, какое бывает у детей, когда они пытаются решить сложную задачу. –А ты что, не знаешь, куда ты приехал? – спросила она. – Это же Мондштат! Все знают, где Мондштат! – В общем-то, я не все, – тихо сказал Вилле. – Я не знаю, где это. Кли помолчала. Потом вдруг её лицо озарилось, как будто она вспомнила что-то важное. – А! Ты, наверное, из Норк... Нод края! – воскликнула она. – Там много таких, которые не знают, где Мондштат! Или из Фонтейна! Ой, а может из Сумеру? Там вообще все странные! Тетя Лиза как раз оттуда!***
После ухода бомбо-девочки Вилле снова лёг на кровать и повернулся к стене, поджав ноги под себя. Голова трещала от догадок и одновременно переживаниях о ближайшем будущем. Как минимум, он планировал на пару дней не выходить на связь после этого фестиваля. Конечно, если бы всё так и сработало, то HIM продолжили бы давать концерты для продвижения, но... Но когда ты лежишь и пытаешься понять почему ты оказался в Германии за такой малый промежуток времени и даже не в курсе. Он носом уткнулся в подушку и постарался хоть что-то вспомнить. Любое, что было до того как он проснулся здесь. Даже сам фонтан Вилле не помнит, из-за чего это дополнительно ввело его в удивление. Образ пьяненького Лайхо не уходил из его головы, явно намекая, что что-то надо вспомнить именно с этим придурком. Нет, он помнит Лайхо. В этом и проблема, это лицо является последней вещью, что он помнит после коридоров. Внезапно его тело бросило в жар, из-за чего он снял рубашку, что до того ему сюда положили. Вилле лег на живот, лицом постоянно поглядывая теперь в сторону двери, что была прямо напротив него в двух-трёх метрах. Он закрыл глаза и представил, как сейчас просто проваливается в сон, а просыпается уже в своей постели со своей девушкой. Которая успокоит его, скажет, что всё это было просто дурным сном и алкогольным бредом. Он бы зарылся лицом в её волосы, вдыхая знакомый запах, и забыл бы про этот день как дети в детстве забывают кошмары. А именно – постепенно, но для взрослого человека это даже быстро. Но вместо этого он открыл глаза и увидел дубовую дверь. Чужую дверь, чужое вообще всё, что может быть. – Я хочу домой, – сказал он себе вслух и тут же одёрнулся, – Взрослый мужик, а ноешь. Ага. Конечно, ноет. А главное так професионально, что любая финская группа позавидовала бы успеху и продажам соплей Вало. Он сел, свесив ноги с кровати, и уставился на дверь. Эта маленькая девочка с бомбами оставила дверь закрытой, так как когда она ушла, то он услышал щелчок в замочной скважине. Вилле поднял рубашку, валявшуюся на полу, и просто положил её рядом, не надевая. Жар немного спал, но одеваться не хотелось. – Когда я был в её возрасте, я слушал хэви семидесятых и не задавал вопросов о голых мужиках у фонтанов, – хмыкнул он, пытаясь пошутить самому себе, но это прозвучало больше как старческое ворчание, а не попытка разрядить обстановку. Но шутка повисла в воздухе, так и не найдя хоть какого-то отклика. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость накатывает на него с новой силой и снова закрыл глаза. Куда и ночь, туда и сон. Вилле почти уже провалился в мир мармелада, как услышал спокойный голос, приправленный какой-то мерзкой усмешкой. – Приятная комната. Маленькая, но уютная. И ты выглядишь так, будто тебе здесь не рады. Он лениво посмотрел на источник звука, у двери стоял мужчина с длинными черными волосами и аккуратной одежде, будто одет был на очень важную встречу. Нельзя было не отметить то, что красивым лицом он был явно не обделён Вилле уже собирался забить, снова отвернуться и уснуть, но незнакомец снова что-то сказал. – Эй, ну! Я не пустое место, – поправил галстук, – Не рекомендую игнорировать. Вилле вздохнул, сел на кровать и уставился на него, разглядывая. – Кто ты и как ты сюда попал? – О, наконец-то внимание. Я Локи, – сказал он, слегка склонив голову, как будто это имя должно было всё объяснить, но на деле нихера понятнее не стало, – И я здесь, потому что эти ёбаные двери, – он кивнул на дверь, – сломались. Буквально повсюду. – Что значит «повсюду»? – не понял Вилле. – Много миров, много дверей, много попыток пройти сквозь них, – Локи пожал плечами, – Обычно я могу управлять этим. Но здесь… – он обвёл комнату рукой, – А здесь всё очень сильно иначе. Магия работает, но совсем не так, как я привык. Я здесь уже сколько? Кажется, два дня, а найти выход так и не смог. – И ты пришёл ко мне за помощью? – спросил Вилле с лёгкой иронией. Локи фыркнул и закатил глаза, явно сдерживая смешок. – Ты мне нужен примерно также, как рыбе зонтик, но я проверил всё в этом городе, и ты единственный, кто говорит не на этом странном местном языке. Точнее, говорит, но будто по-другому. Вилле смотрел на него, пытаясь понять, разыгрывает его ли этот странный тип с галстуком или говорит серьёзно, но лицо Локи было непроницаемым только, лёгкая и чуть неадекватная усмешка в уголках губ выдавала, что он получает удовольствие от этой ситуации. А именно от того, что его испытуют. – Ты знаешь, как отсюда выбраться? – спросил Вилле, решая не тратить время на пустые вопросы. По крайней мере, ему показался этот вопрос очень логичным, если бы не последующий ответ. – Если бы знал – сидел бы я здесь с тобой? – Локи закатил глаза и прошёлся по комнате, заложив руки за спину, словно экскурсовод в музее, – Я проверил буквально всё. Все двери, все порталы, все магические швы в этом мире. Они есть, но они… как бы сказать… закрыты. Не заперты, а именно закрыты. Как будто кто-то просто решил, что никто не войдёт и не выйдет. Вообще никто, от слова совсем. _ Ты хочешь сказать, что я здесь навсегда? – тревожно заморгал Вилле, пока его голос чуть начал дрожать. – Я хочу сказать, что ты здесь, пока кто-то не решит иначе, – Локи остановился у окна и посмотрел на город через решётку. — Или пока ты сам не найдёшь способ. Но судя по тому, что я здесь уже два дня, а у меня за плечами тысячелетие практики... Лучше тебе не шевелиться тут сильно. – Тогда вообще нахуя ты сюда тогда пришёл? – Тебе нужна компания? – Локи повернулся к нему и слегка склонил голову, будто приглашая к разговору, – Мне тоже. И я подумал: если уж застревать, то хотя бы с кем-то, кто не будет говорить мне, что ветер дует, потому что «так хочет архонт». А тут таких целый город. Я и сам сбегу, но найти тех, кто тоже не отсюда, вполне могло бы повысить наши шансы. Ну, не в нашем случае, конечно же... – Архонт? – переспросил Вилле, нахмурившись. – Местные божки, – показательно махнул рукой Локи. – Не обращай внимания. У нас свои боги, у них свои. Но факт остаётся фактом: магия здесь работает по своим правилам, которые я ещё не разгадал. А ты, как я понимаю, не умеешь колдовать вообще. – Нет, – признал Вилле. – Я умею... петь и играть на гитаре, басу. Ну, клавишные там, ударные ещё. – Просто превосходно, – Локи хмыкнул, теребя переносицу, – Значит, мы отличная команда. Гитарный ебака и бог без нормальных способностей. Вилле уже подумал, что это прозвище больше подходит Алекси с его то отношением к гитарам, нежели Вилле, как Локи продолжил. – Так вот, интерес мой к тебе возник не спроста, – чуть подошёл он к кровати, – Думаю, ты это и сам понял, но все же, каким образом ты сюда залетел? Весь мондштат трезвонит о твоих появлениях нагим у фонтана. – А мы разве не в Берлине? – смутился Вилле, до сих пор не поняв. – Блять, – произнес Локи негромко, чуть отворачивая голову вбок, – Серьезно? Я распинывался о том, что мы застряли бог знает в каком мире, а ты думаешь о Германии? Локи на мгновение замер, потом медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него выражение полнейшего недоумения. Потом опустил руку и уставился на Вилле с таким видом, будто вообще видел его впервые. «Сука, какой же ты затупок...» – Ты… ты правда думаешь, что мы в Берлине? – Ну, – Вилле пожал плечами, чувствуя себя неловко под этим взглядом, – Архитектура похожа, да и я начинал карьеру в Германии. Я знаю, как выглядят немецкие города. – Чтож, это не Германия, – сказал Локи, делая шаг вперёд и останавливаясь прямо перед ним. – Это Мондштат. – Я не знаю, что такое Мондштат, – честно сказал Вилле. В голове у него уже плыло от количества новой информации, а ответов все также ноль. – Я знаю, что ты этого не знаешь, – сказал он, – Я понял это ещё в коридоре. Ты... Парень, ты даже не представляешь, в какую жопу ты влез. И это нормально, ты вообще не должен был здесь оказаться. Но ты здесь, и тебе придётся с этим жить. Хотя бы до тех пор, пока я не разберусь, что здесь происходит. Локи направился к двери, но на пороге резко остановился и обернулся. Что-то поменялось в его лице. – Я настоятельно не рекомендую тебе пытаться отсюда выбраться, лучше ляг и спи сколько можешь. – Но... – Слушай, твой друг, тот, что сейчас в подвале… Он вообще не такой спокойный, как ты. Он стучит и орёт так, что его, наверное, слышно в других вселенных. Это хорошо, потому что это значит, что он жив. Логично? Но это плохо, потому что он может привлечь лишнее внимание. Так что, если ты хочешь когда-нибудь увидеть его снова, то не делай глупостей. Не пытайся выломать дверь, не пытайся найти выход самостоятельно. И не входи в дверь, если она кажется подозрительной или не пытайся взламывать запертые. И через мгновение мужчина растворился. Вилле не смог объяснить что это было, но Локи не грешил использовать телепортацию, ибо она здесь работала, хоть и сильно ограничено. Глаза Вилле все ещё были, скажем, на лбу, и он лег щекой на подушку, пытаясь переварить то, что получил за последние сорок минут.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!