Грейс (Страх оживает)

Она поехала на автобусе; могла вызвать такси, однако мысль, что придется почти полчаса ехать в замкнутом пространстве, вызвала мигрень, поэтому Грейс направилась на остановку. Вместо завтрака она выпила несколько чашек американо, хотя в ресторане отеля пахло выпечкой и жареными колбасками, однако желудок бунтовал, то болезненно сжимаясь, то раздуваясь воздушным шаром, распирая изнутри. Пальто показалось Грейс тяжелым, словно свинцовым, спина противно вспотела под кофтой, рана зудела, словно под повязкой сновали муравьи. Грейс подставляла лицо холодному ветру, пахнущему сыростью и выхлопными газами; от сопровождения офицера полиции она отказалась, хотя лейтенант Стэнли и настаивал. — Мы могли бы поехать на полицейской машине, — уговаривал он, и Грейс едва не согласилась: полицейский — это не незнакомый таксист, и в департаменте наверняка знали, кого именно участок приставил к Грейс, однако она собиралась на очень личную встречу. Грейс не хотела смущать Леона присутствием полицейского. В автобусе, полном, несмотря на довольно ранний час, Грейс немного успокоилась. Держась за поручень здоровой рукой, Грейс смотрела в окно. Рядом кто-то шумно жевал жвачку, доносились отголоски музыки из наушников, больше похожие на шаманское бормотание и треск по телефону, какая-то девушка громко и экспрессивно говорила по телефону: тараторила настолько быстро и сердито, что невозможно разобрать слова. Сумерки понемногу таяли, небо светлело, и свет мерцающих вывесок постепенно терял свою яркость. Грейс медленно выдохнула, наблюдая за парнем, гуляющим с собакой, золотистым ретривером. Девушка в ядовито-розовых лосинах бежала по тротуару неспешной трусцой, мужчина в костюме и при галстуке под шерстяным пальто ловил такси, девушка, светловолосая, в зеленом форменном фартуке, тащила к мусорным бакам пластиковый пакет. Все было так… нормально; словно похищение, зараженные, все эти ужасы были не более, чем сном, плодом воспаленной фантазии. Если бы не Леон и Эмили, Грейс в самом деле решила бы, что ей просто привиделось. Как вчера в отеле. Она осторожно коснулась предплечья, морщась от раздражающего зуда под слоями бинтов. Пожалуй, об этом рассказывать Леону не стоит, иначе он сочтет, что Грейс окончательно спятила. Она расскажет ему только о кошмарах; что ей снится Виктор Гидеон. И Грейс больше не с кем об этом поговорить. Она устало прикрыла глаза; ей стыдно нагружать Леона своими переживаниями, ему самому пришлось несладко, но вдруг это поможет им обоим. Если Леону станет легче, Грейс готова его выслушать. Может, она не настолько способный боец, как те ребята из STARS, но на что-то она все же способна. Например, поддерживать. Она готова заботиться, готова взять часть этого груза на себя. Если они с Эмили окажутся нужны Леону, они будут рядом. Потому что сама Грейс нуждалась в ком-то сильном, способном противостоять всем ужасам. Может, со временем она научится быть такой же стойкой и решительной, как Леон; если не для него, то хотя бы ради себя и Эмили. Автобус тряхнуло, когда водитель резко затормозил на светофоре, Грейс мотнуло в сторону, и она крепче ухватилась за поручень. Грейс толкнула спиной стоящего позади нее мужчину, высокого, с мощной шеей и широкими плечами штангиста; он холодно взглянул на нее из-под полей своей шляпы, и Грейс втянула голову в плечи, виновато улыбаясь. — Извините, — пробормотала она, поежившись под его тяжелым, немигающим взглядом; заметив, что автобус подъезжал к нужной остановке, Грейс начала пробираться к выходу. Предплечье полыхнуло болью, когда она протиснулась мимо тучного мужчины в кожаной куртке; глаза парня в шляпе буравили ее затылок. Грейс покосилась на него через плечо, испугавшись, что он выйдет вместе с ней, однако подозрительный тип не двинулся с места. Только смотрел так, что у Грейс сбилось дыхание. Она выскользнула на улицу, едва двери автобуса приоткрылись, подняла воротник пальто, сквозь соскользнувшие на висок волосы посмотрела на парня в шляпе. Он выделялся монолитом среди остальных пассажиров, продолжая смотреть на нее; человек не улыбался и, кажется, даже не моргал. Грейс, отвернувшись, скорчила рожицу; странный тип. И жуткий; не хотелось бы Грейс встретиться с ним в темной подворотне. Оглянувшись по сторонам, Грейс нерешительно шагнула в сторону многоквартирного дома из светлого кирпича; она не позвонила Леону, хотя и следовало бы предупредить о визите. Но Грейс побоялась, что Леон откажется от встречи, а теперь занервничала, что его не окажется дома. Она вытащила из кармана смартфон, который мигал значком разряженного аккумулятора. Грейс в досаде прикусила губу; черт, как же глупо все вышло. Оставалось надеяться, что Леон никуда не отлучился и будет рад Грейс. Запоздало вспомнив, что она идет к нему домой с пустыми руками, Грейс закрутила головой, надеясь найти какой-нибудь супермаркет, но взгляд зацепился за знакомую фигуру у круглосуточной кофейни под вывеской, горящей золотисто-оранжевым. Леон сутулился, словно что-то давило ему на плечи, челка падала ему на лоб, закрывая один глаз, скулы и подбородок потемнели от отросшей щетины. Он держал в руке кофейный стаканчик, но не пил, больше смотрел на девушку в щеголеватом кожаном плаще и пестром шелковом шарфе. Она что-то говорила ему: губы, покрытые темной помадой, двигались, складывались в улыбку, девушка то и дело взмахивала рукой в длинной перчатке и постукивала по асфальту каблуком туфли с носом вытянутым, словно морда крокодила. Грейс в своих джинсах и кроссовках почувствовала себя простушкой; она почти не пользовалась косметикой, не носила ничего яркого и броского, не любила привлекать к себе внимание, однако, глядя на Леона и девушку, чьи серьги в виде золотых узелков были размером с кулак, Грейс пожалела, что оделась так просто. От собственной реакции ее передернуло; с чего Грейс напрягло присутствие рядом с Леоном другой женщины? Тем более, они просто разговаривали; и Грейс сама виновата: не предупредила, что приедет, а теперь еще и злилась, что Леон общался с кем-то другим. Может, это кто-то с работы; может быть, Леон только вернулся. А тут Грейс со своими жалобами на кошмары и галлюцинации. Она сбилась с шага, остановилась, глядя на Леона, который так и не притронулся к своему кофе. Зря она приехала; Леон вовсе не обязан с ней нянчиться. Пожалуй, разумнее было бы уехать, но что-то толкало Грейс в спину, тянуло к Леону, который выглядел хмурым и уставшим. Ей тоже хотелось выпить с ним кофе, общаться непринужденно, не запинаясь и не заикаясь. Но только не в таких чудовищных туфлях; как эта девица вообще в них ходила, не спотыкаясь, через шаг? Чем ближе Грейс подходила к кофейне, тем туже затягивался узел у нее в животе. Если Леон скажет, что она не вовремя, что он занят и ему не до Грейс, будет совсем плохо. Но он так не скажет, Леон… он просто не такой. Даже если этот кофе чертовски вкусный, а женщина бравирует на всю улицу дизайнерской сумочкой. Грейс тоже могла покупать себе брендовые вещи, но не видела в этом нужны; ни к чему переплачивать за этикетку. Леон заметил ее, когда их разделяло чуть больше пяти шагов; он дрогнул бровью, склонил голову, внимательно рассматривая Грейс, которая неуверенно улыбнулась, помахав ему рукой. В груди потеплело, стоило увидеть скупую улыбку Леона, но раздражение заворочалось под ребрами, потому что и женщина обернулась, демонстрируя Грейс широкие брови, густые ресницы и чеканные скулы. Красивая; Грейс такой не стать, сколько бы косметики она не использовала. Но эта женщина едва ли отбивалась от зомби и пыталась остановить безумного ученого; легко наряжаться, когда не мучают кошмары. — Грейс?.. — голос Леона звучал удивленно. — Привет. Какими судьбами? — П-привет, — язык заплетался, Грейс покраснела, нервно убирая волосы за уши; к смущению примешивалась глухая обида на себя. Ну, почему она не могла не заикаться?! Хотя бы при этой девице! — Я-я хотела позвонить. Но р-решила приехать. Хотела у-увидеться. П-поговорить. — Конечно, — легко согласился Леон, и Грейс благодарно улыбнулась; лицо одеревенело, когда Леон кивнул в сторону женщины, — это Кейра. Мы с ней соседи. — И ты должен мне ужин, — лукаво напомнила Кейра прежде, чем глотнуть кофе. Леон дернул краем рта. — Я помню. Не волнуйся. — Похоже, что я волнуюсь? — усмехнулась Кейра и протянула ладонь Грейс; ее синие глаза из-за сиреневых теней отливали фиалковым. — Кейра. Но можешь звать меня Кей. — Оч-чень приятно. Я Грейс. Грейс Эшкрофт, — Грейс осторожно пожала руку Кейры; от нее пахло кофе и табаком, а еще грейпфрутом и белой розой. — Мы с Леоном д-друзья… и р-работаем вместе. — Очаровательно, — равнодушно отозвалась Кейра, глядя на Грейс ничего не выражающим взглядом. Сделав еще глоток кофе, она поправила ремешок сумки и повернулась к Леону: — Ладно, я пойду. Спасибо за кофе, — она качнула стаканчиком и лениво улыбнулась Грейс, — рада была познакомиться, Грейс. — Да. Я тоже, — пробормотала Грейс, боком придвигаясь поближе к Леону; отчего-то ей было не по себе. Она могла поверить, что Леон просто вышел за кофе, но то, что Кейра оказалась утром на улице при полном макияже, выглядело несколько странно. Если только она не специально нарядилась ради встречи с Леоном; Грейс смешливо фыркнула, провожая взглядом Кейру, чьи каблуки звонко стучали по асфальту. Если она даже за кофе не выходит без косметики, то ей, наверное, сложно живется. — Может, тебе тоже заказать кофе? — уточнил Леон, качнув головой в сторону двери кофейни. — Здесь неплохой макиато. — Нет, спасибо, — отмахнулась Грейс, тут же пожалев; она выпила достаточно кофе, но так хотелось, чтобы Леон заказал для нее макиато. Кейру он угостил; значит, они близки? Хотя не факт: это всего лишь кофе за пару долларов. Но Леон что-то говорил про ужин… неприятное чувство в груди усилилось; словно под ребрами копошился целый клубок змей. Грейс нервно пригладила волосы, опустив взгляд на свои ноги; румянец разгорался на лице пятнами. Не ее дело, с кем Леон ужинает и кого угощает кофе. Может, если бы Грейс одевалась так… вычурно, она тоже ужинала бы за чужой счет каждый день. — Можем немного пройтись, — предложил Леон; Грейс покачала головой, не поднимая глаз. — Давай лучше у тебя. То есть поднимемся к тебе, я… я хочу кое-что спросить. — Как скажешь, — легко согласился Леон; он в один глоток допил свой кофе и швырнул стаканчик в урну; Грейс, беспокойно одергивая рукава, направилась вслед за ним к дому, перед которым за кирпичным забором раскинулся небольшой дворик с подстриженным газоном и клумбой с отцветающими бархатцами. — Здесь… мило, — отметила Грейс, осматривая чисто подметенную дорожку и небольшой фонтанчик для птиц; с ветки клена свисала птичья кормушка, где перебирал рассыпанные зерна хлопотливый воробей. Леон криво ухмыльнулся. — Да. Хороший район. Ну, а ты? — он придержал перед девушкой дверь подъезда. — Хорошо устроилась? Департамент должен был позаботиться о жилье и сопровождении. — О, в провожатом я не нуждаюсь. Я взрослая девочка. И я умею стрелять, — озорно напомнила Грейс. — Надеюсь, это умение тебе больше никогда не пригодится, — ответил Леон, нахмурившись. — Я планирую взяться за оружие еще пару раз. Скоро ярмарка, — пояснила Грейс в ответ на удивленный взгляд Леона, — я обещала Эмили выиграть для нее самого большого медведя. — Ты ее балуешь, — отметил Леон с тенью одобрения; они медленно поднимались по лестнице, эхо их шагов гулко отражалось от стен, разлетаясь по подъезду. — Мы с ней обе это заслужили, — Грейс было приятно заботиться об Эмили; она так долго была одна, а Эмили заслуживала игрушек, праздников и веселья. Часть ее детства отнял Гидеон, но у Эмили все еще впереди. Рядом с Леоном тревога немного отступила, однако снова плеснула колким холодом, когда она вспомнила о Гидеоне; хлопок чьей-то двери прозвучал резко, словно выстрел. Грейс сдавленно вскрикнула, вздрогнув всем телом, вцепилась холодной ладонью в локоть Леона. Он остановился на лестнице, позволив Грейс придвинуться к нему вплотную, склонил голову, заглядывая в ее бескровное лицо. — Все в порядке? — Д-да. Д-да, я просто… — Грейс безрадостно улыбнулась, перебирая пальцами на руке Леона. Он не пытался вырваться или отстраниться, чем Грейс нахально пользовалась; будь она посмелее, обвила бы мужской локоть обеими руками, прижимаясь крепче, однако Грейс не такая. И Леон не тот, на ком можно так беззастенчиво повиснуть, словно они на свидании. — Хорошо, — Леон, не отрывая взгляда от бледной Грейс, мягко высвободил руку, чтобы взять ее под локоть. Жар волной прокатился по телу, Грейс неловко ударилась носком ботинка о ступеньку, но почти с удовольствием навалилась на Леона, наконец ощутив себя в безопасности. До квартиры Леона они добрались в молчании; Кеннеди сосредоточенно морщил лоб, догадавшись, что Грейс приехала не просто так, пока сама девушка осматривала коридор, пытаясь угадать, в какой квартире живет эта манерная Кейра. Она не похожа на тех, кто заглянет в гости с пирогом; впрочем, и сама Грейс почти не умела готовить. Знала бы, что станет матерью-одиночкой, точно записалась бы на кулинарные курсы, чтобы готовить для Эмили настоящее медовое печенье, а не те обугленные кусочки теста, что у нее получались. — Проходи. Только, — Леон кашлянул, — у меня немного не прибрано. — О, ничего. Если что, я помогу убраться, — Грейс пожалела о сказанном почти мгновенно; что она несет?! В Раккун-Сити у нее получалось быть смелой и собранной, а в квартире Леона она бормочет всякую чушь. Еще и в животе заурчало, напоминая, что Грейс не ела со вчерашнего дня; она криво улыбнулась Леону и принялась стаскивать с плеч пальто. Зашипела, дернув пораненной рукой слишком резко, и замерла, когда Леон поддержал ее под руки. — Я помогу, — он потянул пальто вниз, высвобождая Грейс из рукавов; девушка застенчиво повела плечами. — С-спасибо… — Хочешь чего-нибудь? У меня нечасто бывают гости, но, думаю, чай у меня найдется. — Нет, я… я хотела бы… поговорить, — слова приходилось с силой выталкивать из горла. Признаваться в том, что она не справляется, что ей тяжело, что из-за видений и кошмаров она режет себя, было стыдно. Грейс обязана была справиться; ради Эмили. И Алиссы; мама умерла из-за нее, Грейс должна доказать, что Алисса не зря пошла на сделку со Спенсером, что Леон не напрасно поехал в Роудс-Хилл. И все те девочки… Грейс следовало быть сильной ради них и за них, а у нее не вышло. — Я… мне снится. Я вижу и слышу… Гидеона, — Грейс прерывисто выдохнула, — он у меня в голове. И не только он. Сердцебиение глухо отдавалось в ушах, пока Грейс ждала ответа Леона. Она боялась; если Кеннеди скажет, что она спятила, и ей нужен врач, то будет прав, но Грейс хотелось услышать совсем другое: что у нее все получится. Что все пройдет; что Леон будет рядом. Но это слишком много, так ведь? В жизни невозможно получить все и сразу. Грейс уже досталось счастье в лице Эмили; больше ей не полагалось. — Ты его видишь… — осторожно начал Леон, — как? Он просто… возникает перед тобой? Появляется в толпе? — Нет, он мне приснился. Но все было так… реально. А… а вчера мне показалось, что я заражена, и я… — Это очень серьезно, Грейс, — произнес Леон. Она часто закивала, не глядя на Кеннеди. — Да, я знаю. И я хочу, чтобы это прекратилось, но я… я не знаю, как! Грейс прошла по гостиной, держась за предплечье; сквозь ткань кофты ощущалась повязка. — Если бы не Эмили, я бы пошла на терапию, но… было так тяжело добиться опеки над Эмили! Столько документов пришлось собрать, и до сих пор к нам каждую неделю приходят из социальной службы! Если они узнают, то Эмили заберут. А ей нельзя в приют, понимаешь? У нее есть дом, есть семья! Нельзя у нее это отнимать! — Так тоже нельзя, Грейс. То, каким тоном он это сказал, прокатилось ознобом вдоль спины. Грейс остановилась, медленно обернулась. Леон стоял на пороге гостиной, сведя брови над переносицей. Выражение его лица было суровым и неуступчивым, как в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, стреляя в изменившуюся Эмили. — Это опасно. Как для тебя, так и для Эмили. — Ты думаешь, я могу причинить вред Эмили? — прошептала она. — Ты многое пережила. То, что тебе тяжело, это… это нормально после такого. И это не значит, что ты должна терпеть и нести все это в одиночку. С губ сорвался отрывистый смех; да, она поэтому и пришла к Леону. Хотела поговорить, получить немного участия… а Леон предлагал ей признаться. Поставить под угрозу их с Эмили благополучие. — Что, если станет хуже? — безжалостно продолжил Леон. Грейс замотала головой; нет, она… она справится. Это же сны, всего лишь сны. Но под повязкой зудело и пекло, и, если Грейс показалось, что она инфицирована, то… вдруг ей померещится, что Эмили больна? Или кто-то с работы? Тогда она набросится на человека с ножом? Грейс попятилась, кусая губы. Она понимала, все понимала, но не могла… у нее заберут Эмили, если сочтут нестабильной и опасной. И что будет с ее работой? Грейс все потеряет; из-за Гидеона. Он умер, но продолжал отравлять ее жизнь. — Я справлюсь, — выпалила Грейс, не глядя на Леона, — я только… хотела поговорить. Теперь мне легче, так что… — Грейс… — Леон шагнул к девушке, от чего она шарахнулась в угол комнаты. — Нет, не подходи!.. — Грейс, я тебе не враг… — Тогда ты ничего не скажешь Нейту, да?.. — она предостерегающе выставила руку перед собой. — Не говори, что я приходила, а я… я разберусь. — Грейс, я как никто другой тебя понимаю. Я знаю, как это тяжело. Именно поэтому я хочу, чтобы ты прошла лечение. Не потому, что я сомневаюсь в тебе, а потому, что так будет лучше. Для Эмили. Ты ведь нужна ей. Лицо Грейс плаксиво скривилось. Да, она нужна Эмили, но тогда их разлучат! Пока Грейс будет в клинике, кто-то может навредить Эмили. И сама Грейс сыта по горло больницами; там она будет беззащитна. В защиту полиции слабо верилось. Полицейский в «Ренвуде» оказался бессилен перед вирусом. А у Гидеона были люди, помогавшие ему добровольно. Грейс сглотнула, вспомнив, как она очнулась, привязанной, с иглой в вене. Что, если все начнется снова?.. А Эмили увезут, чтобы продолжить эксперименты?.. — Я должна уйти, — прохрипела Грейс, избегая смотреть на Леона. — Мне пора. Спасибо, чтобы выслушал. — Грейс, послушай… — Не подходи ко мне! — выкрикнула она, вжимаясь в стену; Леон помрачнел, сжал зубы, но примирительно выставил руки перед собой. — Хорошо, только успокойся… — Я уйду и вернусь в отель. И мы забудем об этом разговоре, — сбивчиво проговорила Грейс, — это… это ради Эмили, понимаешь? Только ради нее! — Конечно. Ради Эмили, — покладисто согласился Леон, и Грейс с облегчением выдохнула. Она знала, что Леон поймет. Однако тревога впилась в грудь ледяной иглой. Что, если он позвонит Нейтану, едва Грейс перешагнет порог? И в отеле Грейс будут ждать люди из департамента? Она смерила Леона недоверчивым взглядом. Он стрелял в Эмили, в ребенка, хотя Грейс просила его перестать, и считал, что поступает правильно. А что будет верным для Леона Кеннеди в этот раз?.. — Ты же не выдашь меня, правда?.. Леон, — Грейс всхлипнула, — прошу… не надо. Не оставляй меня… — Грейс, все будет хорошо, — пообещал он, но Грейс услышала в его голосе приговор. Леон все уже решил, и Грейс знала, что ей не удастся его переубедить. Но и сама Грейс уже не та, кто станет безропотно терпеть. Резко сорвавшись с места, она кинулась в прихожую. Леон почти без труда поймал ее, обхватил поперек живота, приподнимая над полом. Грейс закричала, отчаянно извиваясь. — Нет, отпусти! Отпусти меня! Я нужна Эмили! Я не могу бросить Эмили! — Успокойся. Успокойся, Грейс, — потребовал Леон; совсем как Гидеон — он тоже хотел, чтобы Грейс не шумела и подчинялась. То же самое теперь нужно Леону: чтобы Грейс замолчала и позволила себя запереть. — Это был просто сон. Дурной сон, Леон, — уверяла она, брыкаясь в мужской хватке, — я уже забыла о нем!.. Прошу, пожалуйста, не отнимай у меня Эмили! Ты уже пытался ее отобрать!.. Ты хотел ее убить!.. — Грейс, не нужно… ты должна успокоиться… — Леон терпеливо сносил все удары Грейс, которая брыкалась и пиналась отчаянно, словно ее жизнь была под угрозой. Грейс не переживет, если ее разлучат с Эмили, иначе все окажется напрасным. Она выжила в Роудс-Хилл лишь благодаря Эмили. А Леон хотел разрушить их хрупкий мир. — Не позволю, не позволю… я не отдам Эмили, слышишь?! Не отдам! — кричала Грейс, колотя кулаком по рукам Леона. Он молчал, прижимая к себе девушку до тех пор, пока она не выбилась из сил и не обмякла, глухо зарыдав. Тогда Леон потянулся за телефоном.