Посетитель

      Как его угораздило разодрать рукав идеально и старательно вышитого, вычещенного и выглаженного фрака — интересно будет послушать всем соплеменникам, когда ночь представлений подойдёт к концу и настанет время отдыха.       Рука накрывает половинчатую маску, глаз которой неудовлетворённо щурится, не давая синему свету раздражённо вспыхнувшего зрачка просочиться через прорезь на свободу. Билетёр вздыхает, устало, и снова глядит на собственную руку, будто надеясь, что полоса разорванной дорогой ткани исчезнет с глаз его долой сама собой.       Он всегда аккуратен. Он всегда продумчив. Он всегда организован, осведомлён обо всём и выверен в каждом своём движении. Какого чёрта рекламный штендер рядом с шатром — зелёным, будь он неладен — застал врасплох всегда точного и просчитывающего каждый свой шаг, жест и слово Билетёра? Узнай об этом владелец шатра, покоя не будет несчастному контролёру до самого отбытия из города…       Мужчина делает глубокий вдох, грациозно расправляя плечи и складывая обе руки за спиной, тем самым закрывая повреждённый рукав от чужих глаз. Спокойствие, до закрытия осталось всего ничего. Вряд ли в Цирк ужасов сегодня прибудут новые гости, учитывая, что большинство представлений уже началось и подходит к концу, — это означает, что вынимать руки и пробивать билеты, вероятнее всего, больше не придётся. Следственно, это избавляет билетного контролёра от лишнего беспокойства засветить испорченным костюмом. Его задача сейчас — следить за порядком снаружи шатров, наблюдать, чтобы куклы исправно выполняли свою работу и не выходили из образа, направлять заблудившихся человеческих гостей в нужные места и…       Присматривать за любопытными маленькими мышками.       Мужчина встречается взглядом с оной, когда оборачивается, наконец реагируя на чужое присутствие, замеченное ещё задолго до того, как гость только подумал о том, как бы вежливо привлечь внимание артиста.       — Мхм, — опускает голову Билетёр, ровно держа спину, прежде чем с двуличной теплотой заметить: — Неужели это гость с красным билетом?       Вкрадчивость в его голосе такая же прозрачная, обволакивающая и угрожающая, как паутина.       — Кажется, у вас неприятность, — осторожно констатирует посетитель.       Билетёр никак не меняется в выражении маски, хитрым взглядом изучая небольшую человеческую фигурку, осмелившуюся самостоятельно к нему подойти.       Безрассудно.       — О чём вы, дорогой гость? — как ни в чём не бывало интересуется он, безопасной рукой поправляя цилиндр, и даёт человеку последний шанс на безопасный уход: — Вы заметили какие-то нарушения на территории?       — Ваш рукав, мистер Билетник, — гость поднимает руку и невозмутимо указывает пальцем на чужую, спрятанную за длинной спиной.       Можно сказать, ловушка захлопывается.       Синие огоньки за маской тускло вспыхивают в свете гирлянд и звёзд, заставляя взгляд напротив дрогнуть. Внимательные зрачки фокусируются на чертах открытого лживому миру лица — обеспокоенных, встревоженных и сомневающихся. Затем на жестах — старательно контролируемых, но всё ещё чертовски предательских и скованных. А затем — прямо на глазах. Больших, ярких, глупо самонадеянных и в то же время отчаянно кричащих. Таких же жалких, как и сами люди.       Выдерживая испытательную паузу, мужчина в шляпе чуть подаётся вперёд. Однако загадочный посетитель не позволяет себе ни отпрянуть, ни сделать шаг назад — он уже был готов, что здешний артист сделает то, что все эти ужасные циркачи умеют делать лучше всего — надавить, сократив дистанцию и одним незначительным жестом продемонстрировав своё превосходство в попытке поставить потерявшего страх человека на место.       Он уже начинает привыкать.       До ушей гостя доносится голос, в вынужденной близи звучащий ниже, чем обычно. Суше и менее артистично, чем обычно. Мрачнее, чем обычно:       — Прошу прощения?       Человек делает уверенный вдох.       — Вы повредили ваш костюм, — говорит он. — Я могу предложить вам помочь?       Гостю не под силу это заметить, но Билетёр сдерживает подступившую усмешку, мысленно качая головой.       «Ох, не смеши меня, любопытная мышка. Как ты можешь помочь мне?»       — В этом… нет необходимости, — спустя секунду изучающего молчания мужчина вновь выпрямляет спину и расправляет плечи, отдаляясь от чужого лица. Как бы странно это ни было, но когда он оказывается дальше, посетитель чувствует, что воздух становится не холоднее, а наоборот — не как обычно происходит, когда пропадает тепло чужого дыхания и плоти рядом. — Вам не стоит беспокоиться обо мне и наших артистах, гость с красным билетом. Прошу вас, позвольте нам радовать вас и наслаждайтесь… — он вдруг останавливается. Улыбающийся, но совершенно нечитамый взгляд скользит куда-то мимо человека, стоящего перед замаскированным монстром. Затем синий огонёк мигает. Сбитый с толку, гость не понимает, кажется ли ему, что прорези в маске в момент становятся чуть уже — будто в хитром, провокационном прищуре, тем не менее адресованном совсем не ему. — Хотя если подумать… — как ни в чём не бывало Билетёр дружелюбно возвращается взглядом к посетителю. — Хм, что же вы хотели мне предложить?       — У меня есть булавки. И экстренный набор для шитья, — тот в воодушевлённом жесте оттопыривает указательный палец руки, держащей проходящий через плечо ремешок сумки. Выжидающую тишину в ответ он воспринимает как согласие и потому смелее тянется свободной рукой к наружному карману, приговаривая: — Он может вам помочь, хотя бы до конца этого вечера.       Мужчина заинтересованно склоняет голову. Пока, то ли просто наивный, то ли совершенно потерявший по очень любопытной причине страх, гость с красным билетом в кармане копошится в поисках нужной вещи, не глядя на двуличного контролёра, уголки губ чёрно-белой маски сдержанно, но не менее хищно поднимаются выше.       Он знает, что он это видит. И, о, ему явно не нравится то, как он смотрит на этого человека.       — Вы знаете, как пользоваться этим? — щедрый посетитель невинно поднимает взгляд и в очередной раз встречает фальшивое гостеприимство.       Это не заставило и не заставит его сдаться. Что же в голове у этого странного человеческого создания?       Мужчина прикладывает палец руки с уцелевшим рукавом к подбородку маски в задумчивом жесте.       — Любопытная вещица. Буду признателен, если вы объясните.       Глаза маленького помощника скромно загораются. Он откручивает колпачок маленькой капсулы и позволяет стержню с нитками выпасть в небольшую ладонь.       — Колпачок можно надеть на палец, чтобы не пораниться. Хотя мне лично неудобно, — тихо дополняет он в конце, явно понимая, что тех, у кого под перчатками скрываются когти, не пугают маленькие швейные иголочки. — Нитки можете взять любого цвета. Здесь — иголки, — человек снимает ещё более маленький и незаметный колпачок со стержня, который открывает узкую колбочку с двумя тонкими иглами внутри. — Должно быть несложно, — как-то по-хитрому поднимает он уголок губ.       Билетёр тихонько усмехается этому глупому жесту. Он кивает, выражая понимание. Его ладонь зависает где-то в районе груди, как бы в ожидании, когда гость первым даст понять, что готов отдать предмет ему в руки. Тот это как раз и считывает и, закрыв капсулу обратно, протягивает миниатюрный набор для шитья, на кольце к которому были ещё и прикреплены булавки разных размеров.       — Вам помочь с булавкой? — вдруг предлагает он.       «Как же нелегко от тебя отделаться, хм-хм», — с долей умиления, граничащего с лёгким раздражением, пробегает в голове Билетёра, но виду мужчина, конечно же, не подаёт.       Интересно, что он думает об этом, наблюдая из-за стенок ближайшего к ним шатра.       — Спасибо вам, не стоит, — капсула с нитками и иголками исчезает в чужом, плотно сжатом кулаке, — вы уже достаточно помогли, пусть в этом и не было никакой необходимости.       «Ты сделал достаточно, чтобы привлечь к себе ещё больше внимания».       «Но мы, кажется, оба понимаем, что ты этого и добиваешься, не так ли, милый гость?»       — Я верну вам вашу вещь в конце вашего визита. Вас это устроит?       В конце концов, им обоим ясно, что тот ещё не собирался покидать Цирк, ещё не побывав в фиолетовом шатре, попасть в который вечером до этого ему не удалось. Как оказалось, гость с красным билетом не намерен так просто оставлять секреты этого места, не одарив их взглядом своих жаждущих разгадок глаз. Даже несмотря на то, какие вещи ему поневоле довелось узнать всего за один случайный вечер, а также то, что, к своему счастью или несчастью, неизвестному остальным посетителям и посетительницам, ему пришлось осознать, насколько по-настоящему опасна беспечность в этом ужасном цирке.       Любопытная мышка.       — Конечно, — отвечает посетитель. Он остаётся на месте, не желая уходить первым, и покачивается на ногах. — Удачи, мистер Билетник.       Мужчина прикладывает руку с одолженной вещицей к груди в благодарном жесте и исполняет сдержанный, но почтённый поклон. Он медленно и выверенно разворачивается, заведя вторую руку за спину и придавая своему силуэту уже столь знакомый утончённый вид. Напоследок, он как-то демонстративно вздыхает, качая головой, а затем оглядывается назад, в снисхождении склонив голову так, что, пусть и на расстоянии, он, как и все местные жуткие артисты, смотрит на невинного зрителя сверху вниз.       — Я — Билетёр, уважаемый посетитель, — говорит он, заставая молодого человека врасплох: его взгляд на секунду теряется, в глазах мелькает стыдливая искорка, но моментально скрывается за понимающей улыбкой. Так или иначе, Билетёр не желает тешить эту скромность — во всяком случае, не сейчас — только покорность. — Я не коренной носитель местного языка, но даже я знаю, что «билетник» — явно не то, как вы должны меня звать.       Гость прячет обе руки за спиной, только вот, в отличие от Билетёра, это не часть его сценического и ложного образа — это часть его образа человеческого и естественного.       — Прошу прощения, мистер Билетёр, — послушно исправляется он и одаривает монстра в костюме дружелюбной улыбкой. — Спасибо, что указали на это, я не хотел вас обидеть.       — То-то же, — шепчет Билетёр сам себе и довольно кивает. — Наслаждайтесь вашим пребыванием, гость с красным билетом, — он отворачивается и расправляет плечи, заставив ткань пиджака натянуться и подчеркнуть ровность осанки, и, выдержав паузу, добавляет ровно перед тем, как наконец направиться ровным и грациозным шагом прочь. — Я обязательно найду вас в конце вечера.       Дожидаться ответа он не стал.