Часть 3

Стоянка у мотеля была почти пустой. Тусклый фонарь гудел над асфальтом, собирая вокруг себя облако ночных насекомых. Воздух пах пылью, бензином и чем-то ещё — дорогой, старым металлом, временем. Стаилз вышел первым и, сделав всего пару шагов, невольно замер. Чуть в стороне стояла она — чёрная, длинная и слишком красивая для такой убитой парковки. Несколько секунд он просто смотрел на неё, пытаясь осознать странное, почти щемящее чувство, поднявшееся где-то под рёбрами. Это было безошибочное ощущение узнавания, будто после долгого отсутствия он наконец-то вернулся домой. Стаилз смотрел на неё несколько секунд, пытаясь понять странное чувство, которое поднялось где-то под рёбрами. — Дин? Позади него остановился Сэм. — Ты чего? Стаилз не ответил, лишь медленно, почти благоговейно подошёл ближе. Асфальт под ногами всё ещё слегка плыл из-за сотрясения, но это было почти неважно. В голове было шумно, мутно — и при этом странно спокойно. Черная краска мягко поблескивала под тусклым светом фонаря, выделяя изящные изгибы хрома и бесконечно длинный капот. Стаилз нерешительно протянул руку, и как только пальцы коснулись холодного металла, тело среагировало быстрее мысли. От машины исходило едва уловимое, почти родное тепло, словно он прикоснулся к плечу старого, верного друга. Стаилз замер, оглушенный этим безмолвным «Что?», и медленно провел ладонью по крылу, ощущая под кожей гладкую поверхность, едва заметные царапины и ночную прохладу. Но где-то в самой глубине его существа уже поднималось тихое, упрямое и совершенно неоспоримое чувство: «Моя». Стаилз нахмурился. — Ладно… — пробормотал он. — Это странно. — Что странно? — спросил Сэм. Стаилз постучал пальцами по капоту. — То, что мне хочется её обнять. Сэм моргнул. — …ты серьёзно? Стаилз обошёл машину медленно, разглядывая линии корпуса. — Я не знаю, что она за модель, — сказал он. — Но она прекрасна. Сэм уставился на него так, будто только что услышал иностранный язык. — Дин. — М? — Ты сам её восстановил. Стаилз остановился. — Что? Сэм кивнул в сторону автомобиля, подтверждая очевидное: — Это твоя машина. После короткой паузы Стаилз снова перевел взгляд на длинный черный кузов с тяжелыми дверями и хромированными линиями, которые теперь почему-то казались ему до боли знакомыми. Он медленно выдохнул. — Ладно… — тихо сказал он. — Тогда всё логично. Он снова провёл ладонью по капоту. — Потому что это самая красивая машина, которую я видел. Сэм фыркнул. — Ты говорил это тысячу раз. Стаилз задумчиво кивнул. — Хороший вкус у этого парня. — У какого парня? Стаилз уже открывал дверь. — У меня. Он скользнул на водительское сиденье и на мгновение застыл: руль лёг в руки так естественно, будто он держал его всю жизнь. Стоило ключу повернуться в замке, как двигатель отозвался глубоким, уверенным рыком, вибрирующим где-то в самой груди. — О да. Он похлопал по рулю. — Теперь я понимаю. Сэм закатил глаза и обошёл машину. — Что именно? Стаилз откинулся на сиденье, чувствуя, как двигатель мягко вибрирует под ногами. — Почему ты не даёшь никому на ней ездить. Он слегка наклонил голову. — Потому что она идеальна. Сэм открыл пассажирскую дверь. — Господи, Дин. — Не знаю, кто такой этот Дин, — пробормотал себе под нос Стаилз, мягко поглаживая руль, — но у него определенно отличный вкус в машинах. И, честно говоря, именно в этот момент — впервые с самого пробуждения — ему наконец-то стало чуть легче дышать.