Принятие

Кожа куртки Харви скрипела при каждом его движении, и этот звук сводил ее с ума — будто само обещание прикосновений. Он был ходячим искушением, и она ловила себя на том, как ее ладони, зажатые в кулаки, дрожали от желания провести по прессу, скрытому под тонкой хлопковой тканью. В его глазах плясал тот самый огонек — не просто понимание, а торжество. Он знал. Черт возьми, он откуда то знал, что она тает изнутри, стоит лишь ему сбросить маску примерного клерка Расплата прошла в тумане; пальцы едва нащупали в кошельке. На улице холодный воздух обжег лицо, но внутри все пылало. Она завела байк, а он сел сзади, его тело плотно прижалось к ее спине, цепкие руки обхватили талию — властно, без вопросов. Он не сказал адрес , лишь прошептал на ухо, и дыхание обожгло кожу: «Быстрее». Это было не просьбой. И она повиновалась, давая газу, чувствуя, как каждый нерв поет от предвкушения того, что ждет за порогом его дома. Мотор еще не остыл около двора , а его дом уже поглотил их — темный, молчаливый, Лестница скрипела под их ногами, будто предостерегая, но ее рука в его была горячей ладонью, согласием. В комнате, едва щелкнул замок, он прижал ее к двери, и его поцелуй был не вопросом, а требованием, выдохом безумного желания. Она оторвалась, ее дыхание — . «Не много ли ты себе позволяешь, охотник? Хочешь ведьму?» Ее насмешка была искрой в пороховнице. В его глазах вспыхнуло то самое знакомое пламя из чащи леса, где он впервые показал себя. Он нес ее на кровать с тихим рычанием, пальцы торопливо расправлялись с пуговицами ее блузки. И там, на бледной коже у ключицы, он увидел их — темно-багровые следы своих же зубов, оставленные под холодной луной. Он провел подушечкой большого пальца по засосу, и все ее тело содрогнулось, не от боли, а от нахлынувшего стыдливого воспоминания о той ночи. - «Мои метки», — прошептал он, и в его голосе гордость . Джинсы соскользнули с ее бедер. Его взгляд, тяжелый и неподдельный, заставил ее сердце колотиться как пойманную птицу. Он вошел в нее пальцами глубоко, до самого основания, и она выгнулась с прерывистым стоном, вцепившись в простыни. - «Ну что, ведьмочка? Хочешь большего?» его голос стал низким, хриплым от напряжения. Он замер, давая ей прочувствовать каждую секунду ожидания, каждую пульсацию собственного тела. - «Тогда проси». В ее глазах сияли искры— не магии, а той невыносимой полноты, когда желание стирает все границы. Это была не просьба, а признание, вырванное из самой глубины. «Прошу…» — выдохнула она, и в этом слове сдалась не ему, а той самой темной части себя, что откликнулась на его зов в лесу. Её пальцы впились ему в плечи, оставляя на загорелой коже багровые дорожки — новые руны их общего безумия. Воздух в душной комнате был густым от запаха пота, кожи и дикой гвоздики, что всегда витала вокруг неё. Каждый её вздох, каждый сдавленный стон прижигал его изнутри, выжигая последние остатки того Харви, что когда-то умолял Рози о взгляде. — Вот такой ты охотник мне нравится больше, — её шёпот прозвучал прямо в губы, горячий и влажный, пока она изгибалась под ним, требуя большего, бездонного. Он откинул голову, чувствуя, как её ногти впиваются ему в спину, закрепляя право собственности. Её метки. Боль была сладкой и ясной, единственной истиной в мире, который после того вечера рассыпался в прах. Вспышка ярости, тёмной и липкой, заставила его двинуться резче, глубже, вызвав у неё внезапный крик, который она тут же заглушила, впившись зубами в его ключицу. Они замерли, оба хватая ртом воздух, лёгкие горели. Лоб его был прижат к её мокрому виску, и в этом пограничном состоянии . — Вот эту часть тебя ты должен выпустить, Харви, — её голос прозвучал тихо, но с железной уверенностью. Её ладонь легла на его бешено колотящееся сердце. — Тебе же самому нравится Это безумие. Он выдохнул, и с этим выдохом ушло последнее сопротивление. — Не спорю, ведьмочка. Она скользнула из-под него с кошачьей грацией. Он наблюдал, как она одевается в луче уличного фонаря, каждый её жест был насмешкой над прежней его жизнью. У двери она обернулась, и в её глазах вспыхнул холодный, властный огонь. — Завтра в школе я хочу видеть тебя. Этого тебя. Дверь закрылась. Харви остался один с тишиной, пахнущей гвоздикой, и с новыми шрамами на спине, которые горели слаще любого воспоминания о карих глазах Рози. Завтра. Он улыбнулся в полумрак, чувствуя, как на дне души что-то тёмное и сильное расправляет крылья.