глава 6: озарение

Тина не сомкнула глаз до самого утра. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как за стеной тихо посапывает Куинни, как где-то внизу скрипит половица под ногами соседа, как редкие автомобили проезжают по заснеженной улице. В голове смешались обрывки мыслей, воспоминаний и страхов. Она думала о Ньюте. О том, как он сейчас в камере, совсем один. Он, наверное, тоже не спит, смотрит в потолок и думает о том же, о чём и она. Как завтра будет решаться его судьба… Если свидетель лжёт, сыворотка это покажет, и Ньюта отпустят. Иначе быть просто не могло: Ньют не был связан с тёмными магами. Ньют вообще едва замечал, что происходит в мире людей, если это не касалось его зверей. Но кто-то же дал эти показания. Кто-то опознал его. Зачем? Она села на кровати, зажгла лампу и достала папку с документами. Тина пролистала до того места, где были данные о свидетеле. Имя — Арчибальд Гринвуд. Возраст — сорок семь лет. Род занятий — бывший сотрудник Министерства магии Великобритании, уволен пять лет назад за подозрение в связях с неблагонадёжными элементами. В последние годы жил в Америке, точное место жительства неизвестно. Бывший сотрудник министерства... И вдруг объявляется с показаниями против человека, которого никогда не видел. Что-то тут не чисто. Тина отложила папку и закрыла глаза. Этот свидетель появился слишком вовремя. Его показания удобны для того, чтобы кто-то мог свалить подозрения с себя или прикрыть настоящего виновного. Только вот зачем им подставлять Ньюта? Почему именно он? Она не знала. Но твёрдо решила: завтра она будет присутствовать на допросе любой ценой.

***

С утра Тина оделась в строгий костюм, который носила на работе. Куинни молча подала ей чай, и Тина выпила его, не чувствуя вкуса. — Ты уверена, что хочешь идти? — спросила сестра тихо. — Да. — Тебя могут не пустить. — Пустят. Я всё ещё мракоборец. Временно отстранённый, но мракоборец. Имею право присутствовать на заседаниях как наблюдатель. Куинни покачала головой, но спорить не стала. Только обняла сестру на прощание крепко-крепко. — Будь осторожна. Тина вышла на улицу и направилась к МАКУСА. Город просыпался медленно, редкие прохожие кутались в шарфы и торопились по своим делам. Она шла быстро, почти бежала, и сердце колотилось от волнения.

***

В здании МАКУСА её встретили настороженные взгляды. Слухи уже разнеслись — все знали, что Тина Гольдштейн отстранена из-за связи с подозреваемым. Но она шла с таким видом, будто ничего не случилось, и никто не решился её остановить. Зал для допросов находился на нижнем уровне. Тина спустилась по лестнице, миновала пост охраны — охранник колебался мгновение, но пропустил, — и оказалась перед тяжёлой дубовой дверью. Изнутри доносились голоса. Она приоткрыла дверь и заглянула. Внутри было тесно: длинный стол, за которым сидели Грейвс, секретарь и ещё двое незнакомых ей магов — видимо, из лондонского министерства. Напротив них, на отдельном стуле, прижав руки к груди, сидел Ньют. Бледный, осунувшийся, но с удивительно спокойным выражением лица. А рядом с ним, за маленьким столиком в углу, сидел человек, которого она никогда не видела лично. Невысокий, полноватый, с редкими светлыми волосами и бегающими глазками. Свидетель. — Мисс Голдштейн, — Грейвс поднял голову и нахмурился. — Вы здесь нежелательны. — Я здесь как наблюдатель, — твёрдо сказала Тина, проходя внутрь и садясь на свободный стул у стены. — Имею право. Грейвс помедлил, но спорить не стал. Только бросил на неё тяжёлый взгляд и кивнул секретарю. — Продолжим. Секретарь поднялся и подошёл к свидетелю с маленьким пузырьком в руках. — Мистер Гринвуд, вы согласны принять сыворотку правды для подтверждения ваших показаний? Человек заёрзал на стуле. Тина заметила, как он облизнул губы, как мелькнуло в его глазах что-то похожее на страх. — Да, — ответил он наконец. — Согласен. Секретарь открыл пузырёк и капнул три капли в стакан с водой. Гринвуд выпил, поморщился и откинулся на спинку стула. — Подождём несколько минут, — сказал Грейвс. — Сыворотка должна подействовать. Тишина в комнате стала ощутимой. Тина смотрела на Ньюта, и он, словно почувствовав её взгляд, повернул голову, встретился с ней глазами и чуть улыбнулся. «Всё будет хорошо» — говорила эта улыбка. Тина улыбнулась в ответ и перевела взгляд на свидетеля. Гринвуд сидел неподвижно, глядя в одну точку. Сыворотка начала действовать — зрачки расширились, лицо расслабилось, потеряло выражение. — Мистер Гринвуд, — начал Грейвс. — Вы меня слышите? — Да, — голос свидетеля звучал ровно, без интонаций. — Вы готовы отвечать на вопросы? — Да. — Вы утверждали, что видели Ньюта Саламандера на собрании сторонников Грин-де-Вальда в Париже восемнадцатого сентября прошлого года. Это правда? — Нет. Одно слово повисло в воздухе, как удар грома. Тина замерла. Грейвс подался вперёд. — Повторите. — Я сказал, что это неправда. Я не видел его на собрании. — Тогда зачем вы дали эти показания? Пауза. Гринвуд молчал, и Тина видела, как под кожей у него пульсирует жилка — единственный признак жизни в этом расслабленном сывороткой лице. — Мне заплатили, — сказал он наконец. — Кто? — Я не знаю имени. Человек в маске. Он пришёл ко мне месяц назад и сказал, что если я дам показания против Саламандера, получу деньги и защиту. — Защиту от чего? — От... — Гринвуд запнулся, словно даже под сывороткой ему было трудно говорить. — От тех, кто меня ищет. Я был должен кое-кому. Этот человек сказал, что если я сделаю, как он просит, долги простят. Тина смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает ярость. Этот человек, жалкий трус, готов был разрушить жизнь Ньюта ради своих долгов. — Вы можете описать этого человека? — спросил Грейвс. — Высокий. Худой. Голос глухой, будто через маску. Больше ничего не помню. — Где вы должны были получить деньги? — Не знаю. Сказали, что сами найдут. — Вы получили их? — Ещё нет. Должны были передать сегодня, после допроса. Грейвс откинулся на спинку стула и посмотрел на своих коллег из Лондона. Те переглянулись. — Это меняет дело, — сказал один из них. — Показания свидетеля признаются ложными. Мистер Саламандер... — Мистер Саламандер пока остаётся под стражей, — перебил Грейвс. — До выяснения всех обстоятельств. — Что?! — Тина вскочила со стула. — Вы слышали! Он лгал! Ньют невиновен! — Мы слышали, что кто-то заплатил ему за ложные показания, — холодно ответил Грейвс. — Это не доказывает невиновность мистера Саламандера. Это доказывает только, что кто-то хотел его оговорить. Вопрос — зачем? И не связано ли это с его реальными связями? — У него нет связей! — выкрикнула Тина. — Мисс Голдштейн, ещё одно слово — и я прикажу вас вывести. Она сжала кулаки, но промолчала. Ньют снова посмотрел на неё и чуть покачал головой. Грейвс повернулся к Гринвуду. — Вы свободны. Но не покидайте город. Вы понадобитесь для дальнейших допросов. Гринвуда увели. Тина смотрела, как Ньюта уводят в другую дверь, и чувствовала, как рушится последняя надежда.

***

Она вышла из МАКУСА. На улице мороз пощипывал щёки, но она не чувствовала холода. Грейвс не отпустил его. Даже после того, как свидетель признался во лжи. Даже после того, как стало ясно, что Ньюта подставили. Почему? Она шла по улице, не разбирая дороги, и вдруг остановилась. Мысль, пришедшая в голову, была настолько дикой, что она сначала отогнала её. А что, если Грейвс сам...? Нет. Невозможно. Грейвс — директор МАКУСА, один из самых уважаемых магов в Америке. Он не может быть связан с тёмными магами. Не может участвовать в заговоре против невиновного человека. Но тогда почему он так упорно держит Ньюта? Почему не отпускает, даже когда ложь свидетеля доказана? Тина вспомнила его взгляд, холодный и изучающий. Вспомнила, как он всегда смотрел на Ньюта с каким-то особенным вниманием, словно искал что-то. Вспомнила, как быстро он согласился отстранить её, как легко перекрыл все возможности помочь. А что, если Грейвсу нужно, чтобы Ньют оставался под подозрением? Что, если он сам — или кто-то из его окружения — и есть тот самый человек в маске, который нанял лжесвидетеля? Тина покачала головой. Это безумие. Грейвс не может быть замешан. Но другая мысль, ещё более страшная, уже плотно засела в ее голове. А что, если Грейвс — не тот, за кого себя выдаёт? Она вспомнила странные слухи, которые ходили в МАКУСе последние месяцы. О том, что директор якобы изменился. Стал жёстче, подозрительнее, реже появлялся на публике. О том, что некоторые его приказы казались нелогичными, даже вредными для расследований. Тогда на это не обращали внимания — мало ли, у начальства свои причины. Но теперь... Тина остановилась. Ей нужно было домой. Нужно было поговорить с Куинни. И нужно было найти способ связаться с Тесеусом. Но вдруг опасная мысль так прочно засела в ее голове, что начала казаться единственным верным вариантом. Она развернулась и направилась обратно к МАКУСу. Если Грейвс действительно замешан в этом деле, то игра идёт по-крупному. И ставка в этой игре — жизнь человека, которого она любит. Она не проиграет.

***

Тина знала это здание как свои пять пальцев. Чёрный ход, запасная лестница, вентиляционные шахты — всё было знакомо. Ей удалось обойти пост охраны и проникнуть к кабинету Грейвса. Пока все получалось хорошо, она мысленно успокаивала себя, но руки все равно тряслись, а сердце билось как бешеное. Сейф стоял в углу, за картиной. Замок поддался легко — когда-то она знала код, и он не изменился. Странно. Или Грейвс настолько уверен в себе, что не ждёт взломщиков? Внутри лежали папки. Тина начала лихорадочно просматривать их, ища что-то, что могло бы помочь. Имена, даты, отчёты. И вдруг она замерла. Одна из папок была помечена странным символом — тем самым знаком, который она видела на листовках Грин-де-Вальда. Она открыла папку дрожащими руками. Внутри лежали письма. И подпись внизу каждого была... Грейвс. В письмах обсуждались планы, перемещения агентов, способы внедрения в МАКУС. И даты. Последнее письмо было написано два года назад. Тина похолодела. Если два года назад Грейвс ещё писал эти письма, то где он сейчас? И кто сидит в его кабинете? Шорох за спиной заставил её обернуться. В дверях стоял Грейвс. — Мисс Гольдштейн, — сказал он мягко. — А я думал, вы умнее. Тина даже не успела ничего сказать. Заклинание ударило ей в грудь, и мир погас.