Английский львёнок (Кристиан, связывание, 6 стр.)

      Тихий прохладный вечер. Это был день, который можно назвать «пустым»: не происходило ничего хоть сколько-нибудь важного, судьбоносного, лишь праздные разговоры за обедом, прогулка по саду и лёгкая книжка перед сном. Такие дни – явление весьма нечастое. Тиан явно перебрал за ужином – скулы красные как и вино, что он пил. Мужчина упал на неё, как-то по-детски мило вжавшись носом в живот и промурчал что-то нечленораздельное. Она погладила мягкие волосы. ~ Мой львёнок.       Деви отложила книгу. Затащив его на себя полностью, закрыла глаза, наслаждаясь тем, как её прижимает почти 80 кг хмельного счастья. Такое случалось очень редко, но когда Кристиан пил вино, становился ещё более… притягательным: пара оставалась наедине и он совершенно переставал сдерживаться в своих порывах, хотел её внимания и нежностей. Поэтому Дивия до безумия любила эти моменты. Подумать только, генерал-губернатор Бенгалии, один из самых влиятельных людей во всей Англии, всегда вежливо-холодный – превращается в такую очаровательную ласку, когда рядом была лишь его обожаемая жена. Открытый. Женские ладони нырнули под рубашку, поглаживая широкую спину – Кристиан выдохнул. Восприимчивый. Она поцеловала за ухом, запуская мурашки по его коже. Чувствительный. В этом тихом выдохе было то, что он никогда не позволил бы себе на людях – расслабиться. Не контролировать, не просчитывать и не держать оборону. Только с ней он мог позволить себе перестать быть «лордом» и превратиться в «Тиана», который так любит, когда его касаются руки благоверной.       Мягко толкнув, Деви перевернула мужчину и села сверху. Взгляд его скользил по её лицу волосам, шее, фигуре. Любуется, хитрец. Демонстративно девушка вытянула шёлковый пояс из халата цвета лаванды, медленно и нежно, наблюдая за реакцией, стала обматывать ею запястья Кристиана. Голубые глаза распахнулись в любопытном ожидании, а в его груди заворочалось странное предвкушение и волнение. – Хитрая госпожа, неужели ты думаешь, что я сбегу? – Нет, не думаю… Он наблюдал за её пальцами, такими уверенными и спокойными. Лента скользила по коже, затягивалась, но не сжимала слишком сильно. Свобода утекала мягко, почти незаметно и это было… странно: Де Клер привык, что границы он устанавливает сам, а сейчас кто-то делал это за него, и он не знал, как к этому относиться. Внутри проснулся интерес. Завязав аккуратный узел, Деви наклонилась поцеловать его. – …Поверь мне, ты не захочешь.       Теперь лента удерживала обе его руки над головой, отчего он выглядел таким привлекательным в своей беззащитности. Поочерёдно расстёгивая пуговицы на белоснежной рубашке, Дивия легко и игриво прикасалась губами ко вновь открывающимся участкам тела: ключица, грудь, живот… Чем ниже она спускалась, тем сильнее Тиан жалел о связанных руках. Пальцы разжимались и сжимались в кулаки. – Какая… ох-х… эффективная, однако, пытка.       Он ещё мог говорить и это было последним бастионом: пока он держал речь, он держал себя. Но её губы спускались всё ниже… Пусть речь оставалась связной, но выпитый алкоголь делал своё дело: защитные механизмы психики отключались, обнажая истинные желания, потребности и реакции. Сто‌ило Деви подольше задержаться поцелуями над поясом штанов, как он нетерпеливо заёрзал, тяжело дыша. ~ О нет, дорогой, не так быстро.       Выпрямившись, она провела руками по торсу вверх к плечам и обратно, с наслаждением отмечая как напрягаются мышцы под её пальцами. Затем стала дразнить: слегка царапать, щипать, щекотать и гладить его в разных местах, чем заставляла Кристиана вздрагивать. Контраст хаотичных движений расшатал выдержку мужчины. Он усмехнулся, пытаясь сдержать дрожь в голосе: – Ты не торопишься… – А ты куда-то спешишь?       Тиан прикусил губу, удерживаясь от того, чтобы и правда поторопить её. Довольно улыбнувшись, девушка стянула с него штаны вместе с бельём, обхватила его пальцами: от импульса телесного наслаждения Кристиан дёрнулся и зашипел. Умеренная ласка, ровный ритм… Деви улавливала каждую реакцию: его страстные выдохи через разомкнутые губы, его руки цеплялись за ленту, привязанную к извилистому изголовью кровати, мышцы пресса непроизвольно сокращались, становясь ещё выразительнее. В комнате было тихо, и сквозь эту тишину де Клер слышал её дыхание, ровное, спокойное, как морской прилив, в то время как его собственное сбивалось и ломалось от нежных настойчивых касаний. С ним происходило что-то, что было невозможно описать ни на одном из известных ему языков, ни на английском, ни на бенгальском; оно не поддавалось ни языку дипломатии, ни языку приказов. Это был язык тела, и Дивия владела им в совершенстве. ~ Как он… привлекателен, когда возбуждён мной! Податливый как глина. Мой властный муж подвластен моим рукам.       В Деви проснулась внутренняя садистка: она жутко хотела заставить Тиана страдать, извиваться и умолять! Такой вид «пыток» был определённо ей по душе. Темп замедлился, но усилился нажим, пальцами девушка старалась задевать максимум нервных окончаний, чтобы мужчина потерялся в ощущениях и это имело эффект – Кристиан застонал в голос и в груди её что-то сжалось, опускаясь вниз: то, как он действовал на неё, даже не прикасаясь, удивляло и восхищало. Затем рука ускорилась, пока другая поглаживала напряжённый живот. От резко усилившегося воздействия мужчина хотел согнуться, но лента натянулась, не позволяя. Тогда, откинув голову на подушку и зажмурившись, он приоткрыл рот в немом стоне. И снова медленнее. Вверх к самой чувствительной точке, вниз, сжимая. Растущее возбуждение мучительно давило изнутри, потемневшие глаза уставились на Дивию в страждущем обвинении: – Ты жестока… – Дорогой мой супруг, ты даже не представляешь насколько.       Она не знала, не могла знать, что с ним сейчас происходило. Лента, намертво привязанная к изголовью, давно перестала быть просто шёлком – она стала границей между тем, кем он был, и тем, кем становился. Де Клер дёрнулся, коротко, резко, чтобы проверить границы, ощутить как они ограничивают руки, но отпускают разум. Лавандовая лента впилась в запястья, но не поддалась. Дивия с любопытством и упоением разглядывала «поверженного» мужа, смотрела на него сверху вниз, чуть склонив голову, и в её глазах зажглось что-то новое, пугающе тёмное и восхищённое. В этот миг мужчина выглядел как никогда величественно, как гордый царственный зверь, что был пойман, но стремился на волю. В пьянящем неверии он рванулся сильнее: мышцы спины и плечи напряглись. Чувствуя, как всё тело словно наливается раскалённым свинцом, Тиан приподнялся на лопатках, пытаясь если не освободиться, то хотя бы изменить положение. Бесполезно. Девушка не двигалась, только смотрела, и в этом взгляде было столько спокойной, безжалостной власти, что у него перехватило дыхание: ещё никогда он не ощущал присутствие богини Кали настолько явственно, и сейчас будто всполохи её нрава виделись ему в глазах возлюбленной… Сердце ухнуло вниз, а затем взлетело выше, чем позволяли всякие приличия, потому что вместе с осознанием «я не могу» пришло другое, гораздо более страшное и сладкое… Третий рывок был уже слабее. Не от того, что кончились силы, а потому, что он не хотел вырываться. Кристиан замер. Приоткрыв рот и тяжело дыша, с лентой, стягивающей запястья, мужчина прислушивался к ощущениям, силился понять, что же с ним происходит. – Деви… – тихий выдох. Не приказ, не мольба. Просто её имя, как якорь и единственное слово, которое ещё имело смысл.       Она медленно улыбнулась, словно от начала и до конца знала какой будет его реакция, каждую мысль и тень: страх, возмущение, принятие и освобождение. Дивия знала его слишком хорошо. Для того, кто жил в жёстких рамках британского этикета, эта маленькая деталь в виде ленты на руках станет мощным катализатором. Пальцем девушка нежно провела по его губам, заставляя замолчать. – Тише, – прошептала она. – Я здесь, всё хорошо. Я держу тебя.       Неотвратимо рушились его последние барьеры: Кристиан понимал, что больше не управляет своим телом, и, видя с какой чуткостью Деви ловит каждую его реакцию, всё больше осознавал – она никогда не сделает ничего дурного, ничего, что могло бы ему не понравится или причинить боль. Это было похоже на падение в пропасть, где нет дна, нет опоры, нет ничего, кроме её пальцев, её дыхания и её власти. Правитель огромной английской колонии, который держал в руках судьбы тысяч людей, сейчас не мог даже толком пошевелиться. У него не было выбора и эта потеря контроля освобождала от бремени ответственности. Тиан сглотнул. В голове шумело… или это ветер за окном? Он уже не различал, но в этом шуме вдруг проступила странная неожиданная тишина и ясность, которые наступают, когда перестаёшь бороться с морем и позволяешь волнам нести себя. Дивия видела как меняется его лицо от напряжения к удивлению, от удивления к чему-то такому, для чего в английском языке не было слов. Нечто древнее, тёмное и порой пугающее даже самых сильных… Сдача: как вода принимает форму сосуда, как тело принимает объятия… Как он сейчас принимал её волю, и не потому, что не мог сопротивляться, а потому, что не хотел. ~ Она смотрит неотрывно и всё видит. Даже то, чего я сам о себе не знал… Ну надо же. Лорд, генерал-губернатор Бенгалии, и таю под женским взглядом. Отец бы не одобрил. А мне… так хорошо. – Вот так, – в голосе Деви прозвучало торжество, смешанное с таким жаром, что у него закружилась голова. А может так действовало вино, – Ты мой, Тиан…       Девушка откинулась назад, садясь на бёдра, и просто глядела на него – связанного, раскрытого, беспомощного; на шёлк, обвивающий его руки; на его грудь, вздымающуюся тяжело и часто; на волосы, беспорядочно липнущие ко лбу; на потемневшие глаза, сверкающие опаляющим желанием и смотрящие на неё с чем-то, похожим на благоговение. Деви медленно провела языком по верхней губе, не скрывая, как ей нравится этот вид. Как он ей нравится. Сейчас. Такой. Весь. – Ты даже не представляешь, – сказала она тихо, почти беззвучно, – какой ты красивый, когда перестаёшь быть лордом. Последние барьеры Тиан уже разрушил своими руками: от одной лишь мысли об этом доверии и о ласке любимой его стала охватывать эйфория. Дивия продолжила доводить его – опять быстрее, резче, ритмичнее. Белая пелена начала застилать взор. Мужчина был на грани, без единого намёка на присловутую английскую выдержку стонал в такт ласкам, а его бёдра двигались навтречу… Но с каждым рывком непреклонная ладонь постепенно замедлялась, вызывая в нём лихорадочный протест. ~ Нет-нет-нет-нет-нет!.. Боги, быстрее!!. – или он сказал это вслух?       Де Клер ухватился руками за резное изголовье кровати, чтобы ощущить хоть какую-то опору в этом вихре чувств – несмотря на то, что он лежал, мужчине казалось, что он вот-вот потеряет равновесие и сорвётся. От перепадов этого темпа сильно менялось его дыхание: чем быстрее и требовательнее была Деви, тем чаще были шумные рваные вдохи. С замедлением воздух будто застревал в горле и от его недостатка по телу Тиана пульсацией разливалась горячая, лишающая рассудка слабость. Вжав его свободной рукой в кровать, девушка отняла у него возможность самому создавать трение. Кристиан, прогнувшись в спине, напряжённо повёл плечами: возбуждение терзало нещадно, не давая и шанса оставаться неподвижным. Если жена хочет, чтобы он просил – он будет просить, хочет, чтобы молил – он станет умолять, и тогда наконец получить желаемое будет высшим удовольствием и наградой. Это было похоже на судорогу воли, последний рывок тонущего, который вдруг понимает, что не хочет спасаться. Утонуть в ней – единственное, чего он отчаянно желал… Мужчина больше не пытался контролировать своё дыхание или сдерживаться. Сейчас, отпустив все тормоза, де Клер чувствовал себя как никогда живым, настоящим и до дрожи уязвимым. Это ощущение – быть полностью открытым и увиденным – било сильнее любых физических ласк. – М-м-м-м… Деви, пожалуйста! – Что такое, мой милый? – проворковала с ласковой издёвкой и Тиан тут же с готовностью поддался. – … быстрее… прошу! Но она лишь усмехнулась: – Дыши, родной.       Чуть-чуть помедлив, Дивия вновь участила ритм. Её вгляд ни на секунду не отрывался от покрасневшего пылающего лица, на котором сейчас отражалось столько ярких и чистых в своей интенсивности эмоций: безудержное нетерпение, мучительное удовольствие и изнеможение от абсолютного бессилия. ~ …Господи боже, ещё немного!.. Девушка практически видела, чувствовала приближение его пика и в последний момент остановилась. Несчастный Кристиан уткнулся носом в свою руку, от перевозбуждения, от переизбытка ощущений и невозможности получить столь желанную разрядку попытался укусить себя. – А-а-а-ах!.. Не останавливайся, молю тебя! – от того, каким нестерпимым становилось наслаждение, его била крупная дрожь. Он закусил губу почти до боли. ~ Великая Кали, какой же он!..       Дивия не могла быть уверена, но ей показалось, что она ощутила на себе одобрительный взгляд Тёмной Матери: англичанин в её власти – богиня может гордиться. Наконец женская рука стала скользить ровно и Тиан задышал чаще и глубже. Неотвратимый сокрушительный прилив его охватил и сознание повело окончательно. – Боги, я сейчас…       Волна, накрывшая на пике, была оглушительной. Мужчина громко протяжно застонал и выгнулся, по телу прошла мощная судорога. Лента на запястьях сильно натянулась, зажатая его пальцами, но тут же обвисла, когда Кристиан рухнул в беспамятстве. Ещё какое-то время он обессиленно лежал не в состоянии что-либо сказать или сделать. Деви отвязала его руки. Поцеловала запястья и порадовалась, что нежный шёлк не оставил красных полос.       Де Клер лежал с закрытыми глазами, пока его мир медленно собирался обратно из маленьких осколочков. Сначала пришло дыхание – глубокое и ровное; потом тело, тяжёлое, обессиленное, но до странности… лёгкое, словно из него вынули нечто, сковывающее изнутри годами. И наконец мысли, и они впервые за долгое время совсем не торопились. Тело гудело, каждая клетка звучала на своей ноте. Из этого хаоса рождалась странная, непривычная гармония, будто кто-то невидимый настроил инструмент, который годами фальшивил, и теперь каждая его струна звучала чисто. Катарсис. Он где-то читал это слово, кажется, у греков: «очищение через страдание». Но сейчас Кристиан понял, что страдание было не в том, что Дивия с ним делала, а в том, как долго он не позволял себе хотеть. Как же долго в погоне за амбициями держал спину прямой, голос ровным, а желания под десятком замко́в… А Деви просто взяла и открыла эту клетку, этот «ящик Пандоры», и он наконец смог расправить крылья.       Тиан не знал, сколько прошло времени: мгновение или вечность. Да и какая разница? Впервые в жизни он не считал минуты, не планировал наперёд и не просчитывал действия. Он отдыхал. Это ощущение – быть, и не управлять – оказалось таким пьянящим, что никакое вино не могло бы сравниться. Наконец мужчина открыл глаза, комната медленно обретала чёткость. – С возвращением, дорогой. Где ты был? – спросила Дивия, улыбнувшись. Он подумал лишь секунду и ответил честно: – Дома, моя госпожа. Словно впервые в жизни. – ироничный шёпот прозвучал неожиданно тихо после такой сладострастной пытки, – Ужасная… коварная… жестокая и бескомпромиссная истязательница… Люблю тебя. Девушка усмехнулась и прижалась к тёплому телу. – И я тебя.