Юньмень

      Холодный вечер в Юньмене был редкостью. Обычно тёплый, мягкий и щадящий людей климат внезапно охолодел, словно наступила зима Цинхэ. Цветы лотоса зябко качались над холодной водой, прикрываясь листьями. Адепты, с утра отрабатывающие атаки и защиту, спрятались в тёплых павильонах. В таком же тёплом павильоне ютился глава клана Цзян Цзян Ваньинь.       Все привыкли видеть Цзян Чена грубым, холодным и агрессивным, однако никто не знал, чего ему это стоило. Потеряв семью, он должен был восстанавливать клан, растить единственного родного человека и заставлять себя держаться.       Грубый? Нет, разбит. Именно такой была правда. Сначала отец и мать, потом сестра, а потом и последний близкий душе человек - Вэй Усянь. Ушли все. А теперь Цзинь Лин стал главой своего клана и тоже ушёл. Рядом с Цзян Ченом не осталось никого. Никакой опоры, никого, кто мог бы поддержать. Разве он этого заслужил? Нет.       За дверью послышались шорохи и Цзян Чен, пару мгновений назад лежавший комочком посреди комнаты, гордо поднялся. Никто не должен видеть его боль, ни единая живая душа. Глава клана Цзян гордый, суровый, самоуверенный и... Несчастный. - Войдите! - холодный тон. Цзян Чен ненавидит это. Цзян Чен устал. Он до боли хочет наконец дать себе отдохнуть, без всяких охот, без боёв, без боли. Хотя бы на несколько дней исчезнуть, чтобы все забыли о нём. - Цзян Чен... - тихий голос Вэй Усяня ударил Цзыдянем по слуху. Почему он пришёл? Снова показать, какой он молодец и какой плохой сам Цзян Чен? Нет? Тогда почему? - Что тебе нужно, Вэй Усянь? - безразлично бросил Цзян Чен. - Я... - растерянно начал Вэй Ин. Он не знал, что сказать. Он хотел извиниться, встать на колени и умолять о прощении. Но сейчас, попав в покои главы, он словно проглотил язык. Цзян Чен хорошо врал окружающим, но Вэй Ин видел всё. И блестящие глаза, и круги под ними и невысказанную боль. - Я хотел... Хотел... - Что ты хотел? - равнодушно бросил Цзян Чен. Он устал. Каждый раз он пытался держаться и не сорваться в плач, когда главы упрекали его в чём-то. Почему всегда он? Почему ему достаются все молнии небес? - Я хотел... Попросить прощения... - едва слышно произнёс Вэй Ин. - Попросить прощения? За что? - притворно удивился Цзян Чен. - За гибель моих родителей? За смерть сестры? За убийство её мужа? Или за почти полное уничтожение клана? Так за что ты просишь прощения, Вэй Усянь?! Каждое слово било по Вэй Усяню больнее ножа. Он всю жизнь винил себя во всём и знал, что во всём виноват только он. - ... За всё, Цзян Чен. За гибель твоих родителей, за смерть сестры, да убийство её мужа, за почти полное уничтожение клана и за то, что появился в твоей жизни. Я за всё прошу прощения. За то, что оставлял позади. За то, что из-за меня дядя Цзян тебя не видел. За то, что по моей вине тебе влетало от госпожи Юй. За всё, Цзян Чен. Ты и в самом деле намного лучше меня. Потеряв свой свет, ты не сломался, а заставил себя жить дальше. А я... Я не смог. Я сломался, сдался тьме и пропал в ней же. Прости меня, Цзян Чен. Цзян Чен замер. Тяжёлый вздох раздался по павильону. Его бывший шисюн иногда был таким придурком. Будучи гением, он не видел и не замечал очевидного. Что ж... Кажется, пришло время открыть ему глаза. - Прости меня, Вэй Усянь. - Вэй Ин шокировано вскинул взгляд. - За то, что злился на тебя, не понимаю, что не ты причина. За то, что не помог и не поддержал тогда. За то, что не принял. Возможно, встань я тогда на твою сторону, всё сложилось бы иначе. Вэй Ин оторопел. Неужели всё это время именно поэтому Цзян Чен так себя вёл? Потому что его гложила вина? Из-за того, что он не принял Вэй Ина? В этом была причина? - Ты придурок, Вэй Усянь. Мы оба виноваты, каждый по-своему и нет смысла это отрицать. Ты, герой-недоучка, вместо того, чтобы прямо сказать, молчал. А я, вместо того, чтобы докопаться до правды, закрыл на всё глаза. Достаточно винить себя и травмировать друг друга. Нам нужно было ещё тогда набить друг другу морды, разобраться и жить спокойно. Пусть и спустя столько времени, но мы наконец пришли к нужным выводам. Вэй Ин не двигался. Это правда Цзян Чен? Цзян Чен, который грозит всем переломать ноги? Серьёзно? Что на него нашло? Благовония подействовали? Цзян Чен закатил глаза: - Перестань, Вэй Усянь. Всё давно в прошлом. И моя ненависть к тебе, и привязанность тоже. Нет смысла бередить старые раны и обсыпать их солью. Будь счастлив с Лань Ванцзи, а я буду счастлив один. На последних словах голос его подвёл. Немного дрогнув, он выдал чувства Цзян Чена. Он никогда ничего не забывал, помнил все обиды и всю боль. - Цзян Чен... - Вэй Ин крепко обнял его. - Тебе не за что просить у меня прощения. Пусть всё, что было в прошлом, там и останется. Я... Я больше не появлюсь у тебя перед глазами. Я всегда буду помнить тебя как человека с добрым сердцем и чистой душой. Цзян Чен вздохнул. Что ж, если Вэй Усяню так хочется, то пусть. Разошлись они только утром, когда взошло солнце. Наговорившись от души и всё-таки набив друг другу морды, они наконец разобрались со всем и решили, что достаточно друг друга мучали. Это был первый раз, когда Цзян Чен лёг спать, не выплакав перед этим все слёзы. Это был первый раз, когда Вэй Усянь, вернувшись в Облачные Глубины не позволил Лань Ванцзи коснуться себя. И это был первый раз, когда они спали спокойно.