𝑷𝒂𝒓𝒕 𝒆𝒍𝒆𝒗𝒆𝒏. 𝑻𝒉𝒆 𝒆𝒏𝒅?

*Если увидите ошибки в тексте, то попрошу указать на них.*

***

Амелия Гилберт. Вот мы сидим около Ребекки. Она только очнулась, поэтому зажимается с Колом. Меня она тоже была рада видеть, что не могло не радовать. На самом деле оба Майклсона были рады меня видеть. Но тем не менее от вопросов я никуда не денусь. — Так, ты расскажешь нам кто ты такая. Сейчас же! - Заявила Ребекка, как только отцепилась от брата. — Ну что ж, хорошо. Садитесь поудобнее. — Ага, ага. Давай уже! - Поторапливал меня Кол. — Имя я не меняла. Зовут меня Амелия. Я не ведьма или кто-то там ещё, а падший ангел, Святая, Богиня Жизни. Выбирайте то, что вам больше нравится. Мой настоящий отец - Бог. У меня много братьев и сестер, но из-за отца они меня и брата ненавидят. Ведь старшего он считает изменником, а я та, кто встал не на ту сторону. Поэтому мы оба были изгнаны. Мой любимый братик, это Люцифер. Он владыка ада. Я тоже могу туда отправляться, но не хочу. Ведь вернулась сюда. В те времена, когда я появилась у вас в деревне, то бежала от отца. По итогу, когда ваша мать собиралась сделать вас вампирами, отец нашел меня. Забрал, заточил в тюремном мире, а вам стер память обо мне. И вот практически тысячу лет я жила в заточении. Совсем недавно освободилась и стала Амелией Гилберт, ведь семья Гилбертов удочерили меня, когда я предтварялась подростком. Вот так я и живу. Но и был ещё один момент...- Я тяжело вздохнула. - Когда отец заточил меня, то я потеряла ребенка. Майклсоны сидели в шоке и просто прижигали меня взглядом. Первая очнулась Ребекка. — История захватывающая, но погоди, ты потеряла ребенка? То есть, ты была беременна и я могла быть тетей? - В её глазах начали собираться слезы. — Да, Бекс. Тут уже очнулся Кол. — Я убью его. Хотелось бы и твоего отца, но думаю с ним не справлюсь, но я убью Ника. Он ничерта не знает, а всё равно вот так к тебе относится! Какой абсурд! — Кто кого убьёт? - Прозвучал голос за моей спиной. Клаус. Когда он вышел, то застыл в изумлении. — Какого чёрта?! - Его крик заполнил всю ячейку. — Никиии- Начал Кол. И в этот момент в Клауса влетела Ребекка. Она не раздумывая вонзила в Клауса кинжал. Тому было все равно и он хотел уже навредить сестре, как вдруг я свернула ему шею и его тело упало на пол. — Упс. - Пожала я плечами. — Амелия, ты хоть понимаешь, что вытворяешь?! - Спросил Стефан, как только вошёл во внутрь. — Стефан? - С неверием спросила Бекка. — Подожди, Бекс, я ему сейчас память верну. А то он ничего не помнит. Я быстро подошла и смотря вампиру прямо в глаза, спокойной сказала: — Вспомни всё. Около минуты он стоял неподвижно, но тут очнулся. — Ребекка... Блондинка налетела на него, а я сморщилась. Я вообще-то собиралась свести её с Люци. Вот же... — А давайте потом, у нас вообще-то тут злой гибрид без сознания. - Кажется Колу надоело за этим наблюдать. Да и мне на самом деле тоже. — Ну что ж, я думаю можно брать его и ехать вам за новыми нарядами. А то не вписываетесь в нынешнее время. - Я им улыбнулась. — Есть, мэм. Мы сейчас его упакем и законам в багажник. - Кол прям оживился. — Хорошо, а я позвоню Элайдже. Выйдя на улицу, я наконец смогла вдохнуть свежий воздух. Прекрасно понимаю, что будет, когда Ник очнётся, не я ничего не могла с собой поделать. Мне нужно было их освободить. И Плевать, что я испортила его планы. Плевать! И кстати, пока шла, набрала Элайджу раз пять, а он не отвечает. Надеюсь всё хорошо. Вот прямо, как по заказу зазвонил телефон. На экране высветилось имя: "Эл". Я без промедления ответила. — Элайджа! — Амелия, прости. Был слегка занят. Что-то срочное? - Он кажется был уставший. — Да, Эл, срочное! Я освободила Кола и Ребекку, а Финна отправила Сейдж! - Мой голос был радостный. На том конце я услышала, как разбилась кружка. Ой... — Где вы? - Он был рад, но в тоже время и серьезный. — Чикаго. Точный адрес сейчас скину. — Жду. Это было последнее, что он сказал, перед тем, как отключиться. Я быстро нашла адрес бутика, в который мы поедем и скинула Элайдже. Вот мы уже в магазине. Ребекка отнесла в примерочную практически весь ассортимент, а вот Кол берет по минимуму, но со вкусом. Стефан во всю помогает Бекс, а я сижу и думаю, насколько Ник будет зол. И как говорится: "Вспомни солнце, вот и лучик." В магазин ворвался Клаус. — Амелия! - Его крик спугнул всех в магазин. Даже нашу небольшую группу. Чтобы он не продолжал этот концерт здесь, я схватила его и вывела на улицу. — Успокойся, Ник! — Успокоиться? Ты, блядь, говоришь мне успокоиться? Я застыла. — Как ты меня назвал? — Совсем уже глухая? Блядь! Я занесла руку и влепила ему пощечину. — Не смей, слышишь меня? Не смей поднимать на меня голос. А особенно так разговаривать! Ты понял меня?! — Посмотрите какие мы нежные. Какого черта происходит? — А вот мои намерения не должны тебя волновать. Их давно нужно было освободить! — Сейчас я не об этом! - Он становился всё раздражительнее. — Супер, тогда о чем вообще разговор?! — О «нас», понятно? Разговор идёт про «нас». Чего? Он сейчас серьезно? — О «нас»? - Я склонила голову набок. — Да.. Про нас с тобой. Что за бред? — Какие ещё «мы» с тобой? — Ты издеваешься? Амелия... А черт с тобой! Я хочу знать всё! Хах, мальчик, ты что-то не туда идёшь. — К хренам твои знания, Клаус! Забыть всё, что знаешь, вот что нужно! Всё, что якобы знаешь о жизни! О любви и о дружбе. И главное о «нас» с тобой! Я устала! Я не виновата, что ты не веришь мне! Я пыталась до тебя достучаться, но ты делал только хуже. Всё, с меня довольно! — Что... — Что слышал, гибрид чёртов! Я уезжаю! Никлаус Майклсон. Ушла. Она ушла. Но это не самое худшее. Эта чертовка посмела предать меня! А я ещё хотел на ней жениться. Гребанная предательница! Что б её нашел папаша. Я думаю она должна получить по заслуживает. Она посмела так поступить со мной. С самим Никлаусом Майклсоном. Единственным гибридом! Мне тысяча лет! А она вообще не понятно кто! Ангел? Святая? Пф, не смешите меня! Ей до святой, как раку до горы. Ничтожества. Пусть катиться куда подальше! А вот с родственниками нужно что-то сделать. А то они не могут разгуливать здесь! Ребекку я бы освободил, а вот Кол.... Так эта сучка ещё и Финна куда-то дела! Вернула память Стефану... Она буквально разрушила все мои планы! Чертовка. Пусть только попадется мне на глаза. Убью. Я её любил, а она вот так поступила. Я практически дошел до входа в бутик, как врезался в Элайджу. — Никлаус. Я скривил губы. — Брат. — Где Амелия? - Ему серьезно важно где она? — Уехала. И не стоит больше о ней беспокоиться. Она предательница! - Бесит. Как же меня всё это бесит! — Никлаус, она поступила правильно. Она воссоединила нашу семью. Поэтому не смей так говорить. Понял? — Оу, Элайджа, может у вас с ней роман? Сколько её с нами не было? Практически тысячу лет, так может вы где-то трахаетесь вместе. От этой мысли становится тошно. — Не неси чушь. Амелия пережила намного больше, чем ты себе представляешь. А я просто переживаю за неё. Ведь последнее событие сломало её. — Хах, прилестно! Просто прилестно, Элайджа! Так и почему же моя невеста мне ничего не рассказала? — Никлаус, она пыталась завести разговор. Но ты не давал ей шанса. — Да и правильно делал! Раз там такое ужасное событие, то просвети меня! — Её изнасиловали. Что-то внутри меня стремительно сломалось. И это были не кости. Амелия Гилберт. Аэропорт. Ричмонд. Я только прилетела. Не стала ехать на машине и всё такое. Мне нужно было вернуться в Мистик-Фоллс, как можно скорее. Если бы я осталась там, то был бы шанс на то, что просто не сдержусь. У меня просто случится нервный срыв. Опять. Но главное, что сейчас я уже на пути обратно. Здесь уже темнеет. Хочу прийти домой. Взять мороженое и лечь, закутавшись в одеяло. И мне плевать, что сейчас гребанное лето! Надеюсь, что Никлауса сейчас жрет его совесть. Надеюсь, что он сожалеет о своих словах. Если не извиниться и всё такое, то может окончательно прощаться со мной. Хотя, наверное, сегодня я практически поставила точку в наших с ним отношениях. Я прекрасно понимала, что говорю. Но это всё было на эмоциях. Мне было чертовски больно от его слов. Я его невеста, как он говорил: "Первая и единственная любовь в моей жизни". Хотя кажется и это было враньём. А ведь тогда я ему верла. Отчаянно верила. Ведь он был единственным, кто "любил" меня именно так. По настоящему. Я резко остановилась. Слегка коснулась щеки и обомлела. Слезы. У меня текут слёзы. Но почему? Мне не больно от того, что произошло. И сейчас тоже. Я просто ничего не чувствую. Но почему плачу? Я не хочу... Но какого гребаного чёрта я нихрена не чувствую? У вампиров это понятно, они иногда могут неосознанно отключать чувства, но я... Я не вампир. Богиня, я чертова богиня. Для меня это невозможно. Только если не... Да нет, быть не может. Не могла я умертвить свои чувства... Нет... Этого не может быть, но это самое логичное объяснение. Ведь если не это, то почему я ничего не чувствую? Вообще ничего... Гребанный Никлаус Майклсон. Он даже не представляет, что я с ним сделаю. Надеюсь остальные Майклсоны не будут против, если у них будет на одного брата меньше.

"***"

Блондинка шла по парку. Для неё вернуться в Мистик-Фоллс было, слово глоток свежего воздуха. Хоть она и презирает это место, но оно все равно родное. Сколько бы страданий не принесло. Лёгкий ветер окутывал тело, заставляя вздрогнуть. Было прохладно. Особенно учитывая, образ Амелии. На ней чёрный корсетный топ на тонких бретелях: плотный верх контрастирует с полупрозрачной сеткой по центру и внизу, а фактурные сборки подчёркивают хрупкий силуэт. Асимметричная мини-юбка плотно облегает бёдра благодаря рельефным складкам, а сбоку мягко ниспадает длинная драпировка — это сочетание структуры и текучести делает образ выразительным. Высокие кожаные сапоги до колена с острым мысом и лаконичной фурнитурой графично вытягивают пропорции, а плотные чёрные колготки усиливают монохромность. Единственный светлый штрих — белая окантовка у края сапог, которая собирает композицию в цельное, стройное и хрупкое целое. Идя по пустым улицам, поглащенная своими мыслями, Амелия не заметила, что за ней идут. Да и идущий сзади человек не делал ничего, чтобы его заметили. Но только кажется судьбе это не понравилось. Ведь девушка начала резко ощущать и слышать чужое присутствие. Амелия, не теряя времени развернулась. — Кто здесь?! Мгновение. Лишь одно мгновение и она отключилась. В голове было пусто, тело обмякло и кто-то подхватил её. Холод начал растекаться по телу. А сознание ушло полностью.

***

Еле как открыв глаза, которые налелись свинцом Амелия не сразу поняла, где находится. Вокруг было темно, царила мертвая тишина. Гилберт хотела встать, но не получилось. Она была скована тяжёлыми цепями: запястья стянуты широкими стальными браслетами, соединёнными короткими звеньями, которые вынуждают держать руки на весу. Лодыжки окованы массивными кольцами с болтами, а между ног провисает длинная цепь, звенья которой с каждым движением глухо бьют друг о друга. Ржавый металл въедается в кожу, оставляя тёмные полосы, а вес оков проседает в плечах и бёдрах, заставляя корпус слегка наклоняться вперёд. Руки скованы за спиной, но в любом случае движения отрывисты и ограничены: локти прижаты к телу. Цепи не просто сковывают — они видимо перераспределяют силуэт, делая его более приземистым, напряжённым и подчинённым силе тяжести металла. Каждое движение отдаётся сухим лязгом, и даже в покое Амелия остаётся в постоянном микробалансе, удерживая тяжесть на себе. Тут дверь открылась. Оттуда вышел мужчина. На вид лет тридцати и включил свет, который больно ударил Амелии в глаза. — Уже очнулась? Какая прелесть. - Мерзкий голос. Настолько мерзкий, что ей хочется блевануть. Тут резко зашёл второй и завез что-то. Но что, было не видно. Первый мужчина начинает спокойно, почти дружелюбно: — Где брат? Девушка молчит, сжимая челюсти. Тогда тон меняется. Он не спеша достаёт тонкую иглу и проводит ею по её предплечью — не вонзая, лишь обозначая линию, от которой по коже бегут мурашки. «Каждый твой отказ, — говорит он, — будет добавлять одну такую линию. А потом я начну накачивать под кожу соль». Девушка вздрагивает, но молчит. Тогда второй подходит сзади и накидывает ей на шею мокрую тряпку — не душит, просто набрасывает, давая почувствовать влажность и тяжесть. Она слышит, как он затягивает узел: не туго, но с каждым её отказом он будет сжиматься на один палец. «Захочешь дышать — скажешь, где он». Вопрос повторяется. Она сглатывает и отводит взгляд. Палач берёт её за руку и начинает медленно, без резких движений, выворачивать запястье в неестественном направлении. Хрустит сухожилие, она вскрикивает — но не от боли, а от неожиданности. Он останавливается, ослабляет хватку и снова задаёт вопрос. Каждое молчание — ещё пара градусов поворота. Кисть уже горит огнём, но кость цела, пальцы на месте — и боль не отпускает, но не переходит роковую грань. Тогда он меняет тактику. Пододвигает к ней табурет, садится напротив, берёт за руку — почти нежно — и начинает говорить. О её брате. Каким он был в детстве, где мог прятаться, какие привычки имел. Он перечисляет места, которые знает, и смотрит на её глаза. Каждая правильная догадка — он сжимает её ладонь чуть сильнее; каждая ошибка — чуть ослабляет, заставляя её самой дёргаться в оковах, пытаясь угадать, что он знает на самом деле. Не имея понятия, откуда он может это знать Амелии приходится терпеть это бесконечно. Она уже не понимает, что больнее: выкрученные суставы, мокрая ткань на горле, игла, скользящая по коже, или его голос, который проникает в голову и выворачивает воспоминания наизнанку. Но она не произносит место нахождение брата. В конце он встаёт, собирает инструменты и бросает перед ней флягу с водой — слишком далеко, чтобы дотянуться. — Подумай до утра. Говорит он и уходит. Свет гаснет. В темноте слышно только её дыхание и дребезжание цепей, когда она безуспешно тянется к воде — с целыми конечностами, но с ощущением, что потеряла себя. Утро наступает мучительно быстро. И вот он пришел. Опять. — Подумала? — Мой ответ - нет. Я ничего не скажу. - Голос охрипший, в принципе говорить больно. — На что ж, тогда удачи. - На его лице омерзительная улыбка. Он вышел, а за ним зашло пятеро. Амелия не понимала, что происходит, пока к ней не подошёл один из них. — Ну что, поиграем, куколка? Он потянул её на себя. Сталь впилась в руки, пробивая кожу до крови. Она попыталась оттолкнуть его, но делала только хуже себе. Попытки колдовать тоже не увенчались успехом. Магия была заблокирована. Мужчину это лишь позабавило, но как видно сразу же наскучило. Ведь он не церемонясь окончательно разорвал колготы и стянул их вместе с юбкой и бельем. И только сейчас до Амелии дошло, что они будут делать. — Не надо... Пожалуйста, не нужно... Отпустите... Но её мольбы не были услышаны. Первый мужчина быстро снял с себя штаны и резко вошёл. Резкая боль пронзила всё тело. Потом подключились остальные. Они начали снимать с неё верх. По очереди игрались с грудью. Дрочили, смотря, как тот мужчина яростно в неё входит. А некоторые имели наглость совать свой член ей в рот. Когда закончил первый, они менялись. Их было пятеро, кругов также пять. Организм девушки уже не выдерживал. А концом стали увечья, которые они начали наносить в процессе. Разрывы органов, колотые раны. Это было ужасно. Когда все закончилось она ничего не чувствовала, ведь жизненные силы покидали её. Но тут её резко подняли. Запутали во что-то и понесли. Она не знала куда, ведь глаза не открывались. Сил становилось всё меньше с каждым мгновением. Она не знала сколько они шли, но когда пришли Амелию просто выкинули. Она лежала на траве. Не понимая, что происходит. Она еле слышала, как удаляются шаги от неё. Её использовали, слово куклу. Гребанную куклу! Перед тем, как окончательно закрыть глаза, у Амелии в голове проскользнула лишь одна мысль: "Ненавижу." Она пережила слишком многое. Но выдержала. Смогла собрать себя заново, чтобы что? Чтобы умереть такой смерть? Чтобы её так унизили? Она точно не заслуживает такого финала. Но всё же лежит на этой земле. В луже своей крови, изуродованная, использованная, сломанная. Это её конец. The end?