Глава 1.

Гарри чувствовал себя потерянным. Он сидел между платформами девять и десять, выискивая ту, что была указана в его билете. Он уже собрался пойти спросить у кого-нибудь из охранников, где находится платформа, как вдруг в кого-то врезался. Подняв голову, он увидел высокого светловолосого довольно пухлого мужчину. Гарри испугался, понятия не имея, как тот отреагирует. В прошлый раз, когда он столкнулся с дядей Верноном, его буквально швырнули в чулан и заперли на три дня без еды и воды. Он содрогнулся от этого воспоминания. — Смотреть надо, куда прешь... — начал было мужчина сердито, но осекся, увидев, что это всего лишь маленький ребенок. — П-простите, сэр. Я не с-смотрел, к-куда иду, — испуганно ответил Гарри. Хотя мужчина и не был толстым, как его дядя, он всё равно казался Гарри внушительным. — Тед, какие манеры! — упрекнула его женщина, которая была чуть ниже мужчины, с темно-каштановыми волосами и темными, но добрыми глазами, которые, казалось, были с фиолетовым отливом. Она посмотрела на ребенка, в которого врезался ее муж, и увидела, что у него с собой сундук, а сверху сидит сова. — Прости моего мужа, дитя. Ты едешь в Хогвартс? — Д-да, мэм. Я просто х-хотел узнать, к-как попасть на п-платформу. — Хотя женщина не казалась угрожающей, а наоборот, выглядела милой и доброй, он никак не мог избавиться от нервного волнения при разговоре с незнакомыми людьми. — А, значит, первокурсник. Тебе просто нужно пройти сквозь колонну между двумя платформами. Не волнуйся, — быстро сказала она, увидев его сомневающийся и слегка испуганный взгляд, — мы как раз собирались пройти, чтобы попрощаться с нашей дочерью, Нимфадорой. Тебе повезло, что ты застал нас здесь до того, как мы прошли сквозь барьер. Видя, что это не помогло развеять его сомнения, Андромеда решила дать чрезвычайно застенчивому ребенку еще одно заверение. — Смотри, как мы пройдем, и подождем тебя на той стороне. — С-спасибо, мэм, — ответил Гарри, чрезвычайно благодарный за то, что столкнулся с этой парой. Завороженный, он смотрел, как сначала мужчина, а затем женщина прошли прямо сквозь колонну, поддерживающую потолок. Собрав волю в кулак, он толкнул свою тележку к колонне и, несмотря на то, что видел это всего секунду назад, удивился, не почувствовав никакого сопротивления. Почувствовав себя увереннее, теперь, когда знал, что магия сработала, он протолкнул тележку до конца сквозь барьер. Как раз в тот момент, когда он собирался последовать за тележкой, он услышал крик какой-то женщины о магглах и платформе. Оказавшись на другой стороне, он был поражен увиденным. Красно-черный поезд, извергающий клубы белого пара, и дети, сквозь слезы машущие на прощание родителям, прежде чем им нужно было садиться в поезд. Ему это показалось прекрасной сценой, и он ощутил укол зависти при виде очевидной любви, которую проявляли семьи. Он быстро подавил это чувство: такие уроды, как он, не заслуживают любви, его родственники достаточно часто твердили ему это. Вздохнув, он огляделся в поисках тех двоих, кто показал ему, как попасть на платформу. Он хотел поблагодарить их за помощь. Он быстро огляделся и подпрыгнул, когда кто-то положил руку ему на плечо. Он резко развернулся и вскинул руки к голове. Обычно, когда Дурсли прикасались к нему, это было либо чтобы зашвырнуть в чулан, либо чтобы Дадли с дружками могли его избить. Секунду спустя, не видя ничего, он выглянул из-за рук и увидел ту самую пару, которая помогла ему пройти сквозь барьер всего несколько минут назад. Он заметил, как женщина слегка прищурилась, увидев его реакцию, и забеспокоился, что она начнет задавать вопросы, на которые он не сможет ответить. К счастью, они не стали поднимать эту тему. — Мы как раз искали тебя. Хотели познакомить тебя с нашей дочерью, Нимфадорой. Тут он заметил девушку, которой на вид было около пятнадцати лет, и которая сердито смотрела на свою мать. У нее были розовые, как жевательная резинка, волосы и яркие фиолетовые глаза, в которые он не мог перестать смотреть. Сам того не замечая, он изменил цвет своих волос под стать ее, и они удлинились до плеч. Цвет его глаз из обычного изумрудно-зеленого сменился на гораздо более мягкий оттенок, чем глубокий и темный фиолетовый Нимфадоры. Он не мог не подумать, что она красива, и задался вопросом, не захочет ли она стать его другом. Он всегда мечтал о друге. Все трое ахнули при виде этого, но больше всех была потрясена Нимфадора. Она никогда раньше не встречала другого метаморфа и не думала, что встретит, если только специально не будет его искать. Но здесь, перед ней, стоял маленький мальчик, такой же, как она. Не думая о том, что делает, она опустилась на колени и сжала его в объятиях изо всех сил. «Мой!» — пронеслось у нее в голове, как только она схватила мальчика. Однако, почувствовав, как он напрягся в ее руках, она слегка отстранилась и посмотрела на его лицо. Она с удивлением увидела, что его глаза зажмурены, а дыхание становится все короче и короче, грозя перейти в гипервентиляцию. — Что случилось?... Прости, как тебя зовут? Гарри едва слышал ее, так как в его сознании проносились образы родственников и боли. Он заново переживал некоторые из многочисленных случаев, когда дядя заносил над ним руку, и его били. Из-за этого ему потребовалось несколько минут, чтобы ответить. — Гарри, — дрожащим голосом сказал он, — Гарри Поттер. Нимфадора потрясенно посмотрела на него. Она никогда не слышала, чтобы Гарри Поттер был метаморфом, как она. Но сейчас она не могла тратить время на размышления об этом. Сейчас у нее была проблема поважнее — сам Гарри. То, как он отреагировал на ее объятия, вызывало тревогу. Еще хуже была его реакция, когда мать положила руку ему на плечо. Если бы она не знала лучше, то сказала бы, что к нему никогда не прикасались иначе, как с целью причинить боль. Она взглянула на родителей, проверяя, пришли ли они к той же мысли. Один взгляд в их глаза сказал ей, что они думают так же. Что-то было неладно в его домашней жизни, и они собирались докопаться до сути. Но сейчас она позаботится о Гарри, в конце концов, он будет ее. — Гарри, нам нужно садиться в поезд, у нас всего несколько минут. Я зайду через минутку, мне нужно попрощаться с родителями, хорошо? — Сразу после этих слов прозвучал десятиминутный свисток. Гарри кивнул, попрощался с доброй парой, которая помогла ему пройти сквозь барьер, и пошел искать свободное купе, пока Нимфадора прощалась. Трое провожали его взглядом, и, когда он отошел примерно на пятнадцать футов, его волосы снова стали черными и короткими. Повернувшись к родителям, она заговорила быстро, чтобы поскорее вернуться к Гарри и узнать о нем побольше. — Мам, пап, вы можете узнать о жизни Гарри дома? Он не должен так реагировать, когда к нему прикасаются. — Знаю, дорогая, — сказала мать. — Мы разузнаем, пока ты будешь в Хогвартсе. А сейчас иди найди Гарри в поезде и присмотри за ним. Многие захотят подружиться с ним только из-за его славы. — Хорошо, мам, только пришлите сову, если что-нибудь узнаете. Я тоже пришлю сову, если что-то выясню. — Она с минуту смотрела на родителей, потом крепко обняла их обоих и, отпуская, сказала: — Пока, мам, пока, пап. Увидимся на Рождество. — С этими словами она побежала к поезду и начала искать своего маленького подопечного. На бегу она стала придумывать способы понравиться ему, ведь у нее была привычка быть главной в отношениях, в которых она состояла. Забираясь в поезд, она услышала, как кто-то кричит: «ДРОМА», — но остальное потонуло в шуме, когда дверь закрылась и поезд тронулся.

*Смена сцены*

Проверив купе в двух вагонах, Нимфадора наконец нашла своего маленького человечка, сидящего в одиночестве в купе и читающего что-то похожее на учебник по зельям, но она не была уверена. Стараясь открыть дверь как можно тише, она просунула голову в щель. — Привет, Гарри, — тихо позвала она, — можно мне к тебе? — Нимфадоре стало грустно видеть, как он вздрогнул, чуть не подпрыгнув на месте, когда она заговорила. Немного успокоившись после того, как его вырвали из чтения, Гарри поднял глаза на лицо Нимфадоры, и его волосы снова изменили цвет на ее и отросли до плеч. Его глаза тоже изменились с зеленых на светло-фиолетовый цвет, который, казалось, отражал его застенчивость. Нимфадора находила это очаровательным — он еще не умел контролировать свои способности и, казалось, копировал ее всякий раз, когда видел. Он покраснел, услышав, что она хочет сесть с ним. Он быстро кивнул, хотя и не понимал, зачем ей сидеть с ним — она ведь такая красивая, а он всего лишь урод, но если она хочет остаться с ним, он не откажется. — К-конечно. Т-так, Нимфадора, как д-давно ты учишься в Х-Хогвартсе? — нервно спросил Гарри, когда она села рядом с ним. Он удивился, что она села не напротив него. — Во-первых, Гарри, не называй меня Нимфадорой, ненавижу это имя, — закончила она взглядом, от которого Гарри съежился. Она вздохнула, думая о том, как трудно будет вытащить его из скорлупы. — Все в порядке, Гарри, ты не знал. Зови меня просто Тонкс. А это будет мой четвертый курс в Хогвартсе. — П-почему тебе не нравится твое и-имя? Я думаю, оно о-очень красивое. Если я н-не могу называть тебя так, тогда м-можно Ним... или Д-Дора? — Гарри немного боялся реакции красивой девушки, поэтому в ожидании ответа теребил край ее футболки. Тонкс с минуту смотрела на Гарри, решая, согласна ли она на то, что он предложил. Она заметила, что он теребит ее футболку, а на щеках у него легкий румянец. — Хм, пожалуй, ты можешь звать меня Дора. Однако, — продолжила она, увидев его сияющую улыбку, — только ты можешь меня так называть, понял? — Д-да! — По какой-то неизвестной ему причине его обрадовало, что только ему разрешено называть ее Дорой. Она улыбнулась его энтузиазму и тут же обняла его, как только открылась дверь. Она заметила, что он снова напрягся, когда она притянула его к себе, но решила пока проигнорировать это и просто приучить его к ласковым прикосновениям. В дверях стояла девушка с пышными волосами. Волосы у нее были каштановые, а зубы слегка крупноваты. За ней стоял нервный пухловатый мальчик с черными волосами. Оба были уже в мантиях. — Извините, вы случайно не видели жабу? — самоуверенным тоном спросила девушка с пышными волосами. Тонкс показалось забавным, что Гарри зарылся лицом в ее волосы, увидев в купе новых людей. Хотя она и хотела помочь ему выйти из раковины застенчивости, но все равно находила трогательным, что он, кажется, доверяет ей. Он даже расслабился в объятиях. — Я не видела, но я знаю одно заклинание, которое может призвать к тебе предметы. Я еще не практиковала его, так как должна учить его в этом году, но могу попробовать. — На ее лице появилось сосредоточенное выражение, когда она пыталась вспомнить заклинание и теорию за ним. — А, вспомнила! Как зовут жабу? — Тревор, — ответил нервный пухлый мальчик. Тонкс кивнула, и на лицо снова упало выражение сосредоточенности, когда она достала палочку. — Акцио Тревор. — Внезапно капюшон мантии пухлого мальчика несколько раз дернулся, отчего мальчик упал, а затем заклинание рассеялось. — Похоже, твоя жаба у тебя в мантии, — сказала Тонкс сквозь смешки, вызванные случившимся, и с радостью заметила, что Гарри высунулся из-за ее шеи... ей действительно нужно было что-то делать с его застенчивостью или хотя бы понять, что заставило его быть таким. — Почему бы вам двоим не присесть? Я Тонкс, а это Гарри. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а это Невилл Долгопупс. — Усевшись, она посмотрела на них двоих и склонила голову набок. — Можно задать вам несколько вопросов? — Конечно, задавай. — Это ваш естественный цвет волос? Я никогда раньше не видела розовых волос, или фиолетовых глаз, если уж на то пошло. — Мы метаморфы. Мы можем менять некоторые детали внешности, например цвет волос и глаз, — с пониманием ответила Тонкс. Это ответило на один из вопросов Гарри о ее красивых волосах, но он не считал себя одним из них, ему казалось, что он никогда не сможет быть чем-то настолько крутым. Он также был сбит с толку, почему Гермиона спросила об обоих. — Я н-не метаморф, д-да? — Тонкс странно посмотрела на него, прежде чем он понял, что, вероятно, сам не знает, что делает. — Конечно, ты метаморф, Гарри. Разве ты не заметил, что у тебя сейчас розовые волосы? — Спросив это, она взяла прядь волос Гарри и поднесла к его глазам. Он с удивлением увидел, что его волосы действительно розовые. Его удивление на мгновение отразилось на его внешности, когда его волосы быстро сменили несколько цветов: зеленый, желтый, оранжевый, фиолетовый и обратно на розовый. Гермиона и Невилл были удивлены быстрой сменой цвета волос, хотя Тонкс просто хихикнула рядом с ним. — У меня еще один вопрос. Из чего сделана твоя палочка? Мне показалось, что она все время меняла цвет и слегка форму. — Она сделана из древесины дерева-оборотня. Из них получаются довольно классные палочки, хотя они обычно сами выбирают метаморфов в партнеры. — Услышав это, Гарри вспомнил, как его палочка выбирала его.

*Воспоминание*

Гарри вошел в магазин Олливандера, чтобы купить палочку. Ему было очень интересно, какая палочка ему достанется. — А, мистер Поттер. Я думал, когда же вы зайдете в мой магазин. Гарри чуть не выпрыгнул из ботинок, услышав голос, раздавшийся у него за спиной. Обернувшись, он встретился взглядом со странным человеком, который просто улыбался. Через несколько часов Олливандер пробормотал: — Хм, трудный клиент, а? — поднимая очередную палочку и протягивая ее Гарри. — Уверен, эта подойдет: падуб и перо феникса, — объявил он, вручая палочку Гарри. Он успел лишь начать взмахнуть ею, как палочку снова выхватили у него из руки и уложили обратно в коробку. — Хм, осталось всего несколько палочек. Может быть... да, это возможно. — Олливандер продолжил бормотать, снова направляясь в глубь магазина. Через несколько минут он вернулся с самой пыльной коробкой и достал самую любопытную палочку. Она была почти двенадцать дюймов в длину, идеально прямая, с рукоятью из материала, похожего на кожу, но на самом деле это была кожа дракона. Палочка также, казалось, меняла цвета прямо на глазах: от темно-фиолетового до светло-коричневого, ни на одном не задерживаясь надолго. Присмотревшись, он заметил, что палочка не совсем прямая, она словно слегка изгибалась. — Ну вот, теперь взмахните ею, взмахните! — Олливандер казался чрезвычайно взволнованным перспективой того, что палочка сработает, когда вложил палочку в руку Гарри. Гарри сразу же почувствовал, как что-то внутри него освободилось, а затем по нему разлилось приятное тепло. Это тепло по какой-то причине ощущалось так, как он представлял себе любовь. Сам того не ведая, он быстро менял цвет волос и глаз, завороженно глядя на палочку, прежде чем они вернулись к обычному черному цвету. Его сосредоточенность на разглядывании палочки и ощущении тепла была прервана радостными хлопками и смехом Олливандера. — Я думал, когда же смогу продать еще одну из этих палочек. — Олливандер, казалось, не мог сдержать своей радости. — Одиннадцать и три четверти дюйма, из древесины дерева-оборотня, сердцевина — волос последнего метаморфа. Она будет великолепна в трансфигурации и неплоха в чарах, должен сказать. — П-простите, сэр, а кто такой м-метаморф? — спросил Гарри. Улыбка слегка сползла с лица старика. Он был озадачен. Этот мальчик даже не знал, кто он такой. — Это человек, который может по желанию менять некоторые черты своей внешности. Девушка, предоставившая этот волос, была первой, кого я видел за последнее время, до сегодняшнего дня. С твоими особыми способностями, я уверен, мы можем ожидать от тебя великих дел, да, великих дел. Если ты встретишь эту девушку в Хогвартсе, найди её, она поможет тебе понять, как это контролировать. Кстати, о способностях, интересно, не мог бы ты пожертвовать мне прядь своих волос? Чувствую, из них вышла бы замечательная палочка. Гарри был сбит с толку словами мастера, но кивнул, когда его спросили, не против ли он подарить волос. — Я н-не совсем понимаю, м-может, мне лучше вернуться в «Флориш и Блоттс» и п-попробовать найти что-нибудь о них. Это звучит удивительно, мои волосы всегда были немного непослушными. Ах да, простите, конечно, вы можете взять прядь. Гарри не мог не смотреть с изумлением и трепетом на свою палочку. Ему не терпелось начать занятия и научиться колдовать. Может, даже удастся завести друзей. Он так сосредоточился на палочке, что не заметил, как волос, который он отдал Олливандеру, начал довольно быстро менять цвета, пока тот с улыбкой на лице убирал его в баночку.

*Конец воспоминания*

— Э-это напомнило мне, Дора. Ты г-говорила, что ты метаморф? — Получив кивок, он продолжил. — Ты когда-нибудь д-давала волос О-Олливандеру? — Получив еще один кивок, Гарри достал свою палочку и показал ей. — Кажется, в м-моей палочке твой в-волос. — Она слегка хихикнула над его неуклюжей попыткой пошутить, как вдруг до нее дошло, что палочка, в сердцевине которой был ее волос, выбрала его. Для нее это было еще одним знаком того, что она должна его заполучить. Кроме того, если ее волос помог выбрать его, возможно, он дополнит ее характер. Она отложила эту мысль на потом, поняв, что над ним нужно будет поработать, когда они останутся наедине. Она чувствовала, что нужно сменить тему, так как видела, что ему не нравится внимание к своей персоне, но прежде чем она успела это сделать, Гарри продолжил. — Н-наверное, теперь я п-понимаю, п-почему мистер О-Олливандер сказал мне найти т-тебя и тоже оставить волосы. — Тонкс улыбнулась этому — он оставил волос, как и она. Может, если ей когда-нибудь понадобится новая палочка, та, в которой будет его волос, выберет ее. — Так в какие факультеты вы надеетесь попасть? — спросила она как можно невиннее, пытаясь отвлечь внимание от него. — Я надеюсь попасть в Гриффиндор, — мгновенно ответила Гермиона. — Профессор Дамблдор был на этом факультете, значит, он лучший. — То, что кто-то был на факультете, не делает его лучшим, Гермиона, — мягко упрекнула Тонкс. — Подумай об этом так: тебя распределяют на тот факультет, где ты, скорее всего, найдешь единомышленников и разделишь многие взгляды. Если ты любишь знания, а судя по тому, что ты удивительно спокойно восприняла то, что мы метаморфы, то тебе стоит принять это, а не идти на факультет только потому, что там учился кто-то, кем ты восхищаешься. — Гермиона задумалась, глядя вниз, обдумывая слова Тонкс. В них был смысл, но все книги говорили ей, что Дамблдор был именно на том факультете, и она хотела быть такой же великой. — Да, я всегда любила книги. Когда узнала, что я ведьма, я наткнулась на статью о метаморфах. Там было не так много информации, но говорилось, что вы можете менять внешность без помощи зелий или чар. — Гермиона говорила, слегка погрузившись в свои мысли и не особо обращая внимания. — Гермиона, н-не нужно пытаться быть тем, кем ты не являешься. — Гарри говорил так тихо, что всем пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать. — Будь собой, а н-не кем-то другим. Ты м-можешь быть великой, будучи собой. Просто верь в с-себя. — Гермионе снова пришлось задуматься. То, что сказал Гарри, имело смысл. Она не хотела прославиться тем, что она как кто-то другой. Она хотела прославиться тем, что она — это она сама. Наконец она кивнула, соглашаясь с доводом Гарри, который в ответ чуть улыбнулся. — А ты, Невилл? На какой факультет хочешь ты? — Я не знаю. Мои родители оба были в Гриффиндоре, но я, наверное, недостаточно хорош для него. Вероятно, я попаду в Пуффендуй. — Это вызвало возмущение Тонкс, но Гарри вмешался, прежде чем она успела на него наброситься. — П-почему это должно быть плохо, Н-Невилл? Я читал в «Истории Х-Хогвартса», что факультеты названы в честь основателей. Не может быть, чтобы это было так уж плохо. Невилл был удивлен тем, как изменилась его речь: — Мне всегда говорили, что Пуффендуй — для неудачников в Хогвартсе. — Эй! Я из Пуффендуя, и со мной все в порядке. Мы преданы до конца и работаем усерднее всех. Если у тебя есть друг среди «пуффендуйцев», у тебя будет друг на всю жизнь. — Тонкс была весьма напориста в этом заявлении, что удивило Невилла, так как он всегда слышал, что Пуффендуй для неудачников. Ему придется в этом разобраться, Тонкс казалась приличной ведьмой, не может быть, чтобы слухи были правдой. Гарри, с другой стороны, подумал, что это звучит заманчиво. Он всегда хотел иметь друзей. Он надеялся, что Дора станет его другом, и мысль о том, что в Пуффендуе можно найти еще друзей, показалась ему привлекательной. — А ты, красавчик? — сказала Тонкс, взъерошив его все еще розовые волосы и надеясь, что прозвище не будет для него слишком быстрым шагом. — На какой факультет хочешь ты? — Пуффендуй звучит потрясающе. Я бы хотел пойти туда, если получится. — Тонкс была очень рада это слышать, это означало бы, что она сможет проводить с ним больше времени. Однако она была озадачена тем, что его заикание вернулось после того, как он показал, что может его подавлять. — Это замечательно, красавчик. Надеюсь, мы сможем проводить больше времени вместе, — сказала она, ободряюще сжимая руку, которая все еще обнимала его. Он сильно покраснел, осознав, что ее рука все еще обнимает его, и цвет его волос изменился, сравнявшись с красным цветом его лица. Он не понимал, как мог забыть, что она его обнимает, ему просто было спокойно. — Эй, красавчик, — сказала Тонкс, прерывая мысли Гарри. — Хочешь, я научу тебя контролировать свои способности метаморфа? — Гарри, казалось, оживился при этих словах. Он хотел научиться контролировать это, а не просто копировать Тонкс. Копировать ее было неплохо, но он не думал, что отсутствие контроля над своей способностью — хорошая идея. Как только Тонкс собралась начать объяснять, как он должен это делать, в купе ворвались ее друзья.