Перекресток

— Раз, два, три! Скажите сы-ы-ыр! Клик. — Ещё раз! Клик. Мама опустила телефон и принялась листать снимки с видом строгого куратора. — Бьюсь об заклад, ты снова моргнул, Тоору-нии. — Готов поспорить, вспышка опять засветила всё твоё лицо, маленький зайчик. — Держу пари, твои волосы выглядят ужасно. — Уверен, что твоя подводка размазалась по всему веку. — Гарантирую, что ты— — Хорошо, а теперь смешная фотография! — Если ты снова поставишь мне кроличьи ушки, я клянусь всем своим существованием, что— — Поза! Ты среагировала раньше, чем успела подумать: ноги — врозь, корпус — вперёд, руки вытянуты. Левая ладонь снизу, правая сверху — что-то вроде пасти, раскрытой навстречу камере. Улыбка прилагалась сама собой. Клик. Тоору принял свою коронную позу: пальцы сложены в пистолет, приставлен к виску, на лице — фирменная самодовольная ухмылка. — Очень мило! — воскликнула мама, хихикая над снимками совершенно по-школьнически. — Хорошо, теперь доедайте завтрак и чистите зубы, — добавила она уже деловым тоном, когда вы все зашли в дом.

***

Первые дни учёбы всегда были такими. Мама будила вас на час раньше будильника, просила подготовиться — и фотографировала вас с Тоору вдвоём, прежде чем выпустить в мир. Ты съела блины, которые приготовила Фумико. Технически сегодня был первый день жизни в общежитии — но мама уже договорилась, что ты вернёшься домой на ужин после тренировки. Попрощавшись со всеми, ты двинулась к двери. До начала занятий оставалось полчаса. Шираторизава — десять минут пешком. Ты хотела выйти пораньше: опаздывать в первый день стало у тебя чем-то вроде нехорошей традиции, и именно поэтому на этот раз ты твёрдо решила её нарушить. Дверь почти закрылась за тобой, когда сзади раздался голос: — Маленький кролик! Подожди меня. Ты заглянула обратно в коридор. Тоору — мечта нескольких девушек из вашего района — неловко запихивал ноги в туфли, зажав кусок тоста в зубах. Он ест хлеб после блинов? Ты открыла ворота, он подбежал к ним. — Вы собираетесь проводить меня, о великий король? — Только из-за просьбы мамы, — усмехнулся он, наконец вытащив тост изо рта. — Разве наши школы не в разных направлениях? — Мм, до перекрёстка у круглосуточного мы идём в одну сторону, а потом расходимся. — Он сломал тост пополам и протянул тебе кусок. — То есть ты просто проводишь меня до перекрёстка? Тоору засунул свою половину в рот и пожал плечами. Ты взяла хлеб. Вы шли в уютной тишине — ты ела тост, Тоору героически боролся с последствиями того, что запихнул свой кусок слишком быстро. На углу, как обычно, ждал Ивайзуми. Он влился в вашу прогулку после короткого кивка и хлопка по спине — который, что примечательно, помог Тоору наконец перестать давиться. — Ты сегодня ночуешь в общежитии или дома? — спросил Хаджиме, когда румянец наконец-то сошёл с лица Тоору. — Вернусь к ужину. Но мама, скорее всего, найдёт какой-нибудь повод затянуть его, чтобы я осталась на ночь. — Ты пожала плечами. — Во сколько заканчивается тренировка? — Думаю, около шести. — Тоору, если побежим после своей практики — успеем поймать её в школе. — Или подождём на перекрёстке. — Насколько далеко от перекрёстка Шираторизава? — В паре кварталов. Она ближе, чем Аоба Джосай. Перекрёсток с круглосуточным магазином был чем-то вроде развилки судьбы: налево три квартала — Шираторизава, направо чуть больше восьми — Аоба Джосай. Странно, как близко стоят две школы. Если бы Шираторизава не была интернатом, наверное, встречных учеников было бы куда больше. Китагава Даичи находилась примерно в двадцати кварталах правее — отсюда и понятно, почему большинство шло всё-таки в Аоба Джосай. Ты скользнула взглядом по вывеске круглосуточного магазина — витрина светилась изнутри, и в голове сама собой нарисовалась картина: онигири, прилавок, Кубо-сан. Нет. Не сегодня. Может, завтра опоздаю — зато с онигири. — Хочешь остановиться и взять они— — Нет, — перебила ты Тоору, не дав ему договорить. Сердце сжалось, но голос остался твёрдым. — Я не могу снова опоздать в первый день! — Это займёт минуту, маленький зайчик. К тому же, мы всегда опаздываем в первые дни. — Да, Тоору-нии! Вот поэтому я и не могу опоздать в первый день первого года в новой школе! — Вообще-то, ты опоздала в первый день первого года средней школы, — заметил он, пожав плечами. — Это уже как традиция. — Да, но на этот раз я не позволю тебе и Хаджи-сану снова в этом поучаствовать. — Ладно, ладно, без онигири, — проворчал он. Ты напевала что-то себе под нос, особенно оживившись, когда в конце улицы показалась Шираторизава. В квартале от ворот ты остановилась и машинально одёрнула пурпурную юбку. Тоору встал перед тобой, поправил форму, пригладил пару волосков, растрепавшихся на лёгком ветру, и завершил всё это поцелуем в лоб — привычным, но от этого не менее тёплым. После чего проводил тебя прямо до ворот. У ворот ты обернулась и помахала им обоим, прежде чем войти. Тц. Сказали «до перекрёстка», а дошли до ворот. Важные такие. Ты фыркнула про себя и вошла.

***

До начала уроков оставалось пятнадцать минут — рекорд для тебя. Класс нашёлся относительно быстро. Таблицы рассадки ещё не было, и ты выбрала место у окна в предпоследнем ряду. Сидеть так рано в пустом классе было странно. Ты не привыкла приходить первой — не знала, что делать с тишиной, не знала никого вокруг. Руки сами потянулись поправить волосы, но остановились на полпути. Нет. Тоору-нии возился с ними этим утром. Я не буду портить причёску раньше, чем прозвенит первый звонок. Вместо этого ты положила голову на руки и закрыла глаза — официально это называлось «дать отдых глазам». Можно написать кому-нибудь из близнецов. Суна ответит быстрее, чем Кенма оторвётся от игры. Где вообще мой телефон? — Это место занято? Ты подняла голову. Перед тобой стоял медноволосый парень с карими глазами — тот, которого ты видела на дне открытых дверей. — Ширабу-сан. Свободно, садитесь. — Спасибо, Ойкава-сан. Он выдвинул стул и сел. Ты кивнула. Как начать разговор? Обычно люди начинают их сами. Представиться снова — странно, мы уже знакомы. Но если молчать, будет только неловкая тишина, а я категорически не могу потерять первого потенциального друга в первый же день. Он ещё и в моём классе, так что нужно хотя бы попробовать… Что-то коснулось твоего лба. Ширабу держал палец между твоими бровями. — Ойкава-сан? — Хм? — ты повернулась к нему, и он убрал руку. — Ты хмурилась. — Ах, спасибо! — жар поднялся к лицу. Ширабу усмехнулся. — Ты играешь в волейбол? Или связана с кем-то, кто играет? Держу пари, он знает моего брата. Ещё один фанат. Ты внутренне вздохнула. — Да, я играю. Мой брат тоже. — На какой позиции? — Доигровщик. — Значит, твой брат — связующий? — пробормотал он, будто проверяя какую-то догадку. Вот оно. Он знает о Тоору. Это неудивительно — люди всегда подходили ко мне спрашивать, что ему нравится, что нет. Некоторые даже интересовались его слабостями. Очень жутко с их стороны. — Ага. Единственный и неповторимый Ойкава Тоору. Глаза Ширабу слегка расширились. — Так вы — брат и сестра Ойкава! — Брат и сестра Ойкава? — На прошлой неделе твой брат упоминался в волейбольном ежемесячнике. Написали, что он многообещающий игрок — выиграл награду за лучшего связующего в последний год средней школы. Волейбольный ежемесячник. Интересно, почему Тоору даже не упомянул об этом. — Это может прозвучать странно, — продолжил он, — но я сам связующий. И он один из тех, кем я восхищаюсь. Логично, в общем то. — Я и о тебе читал — несколько недель назад в газете, когда твоя команда выиграла турнир Мияги. Ты об этом почти забыла. В тот день какая-то женщина задала тебе пару вопросов, ты ответила — потому что только что выиграла и была капитаном, и мысли были совсем о другом. Что она журналист, ты не подозревала. Что она опубликует всё дословно — тем более. Она даже спросила про любимую еду, и ты, застигнутая врасплох, сказала первое, что пришло в голову: молочный хлеб. Все друзья, прочитавшие это, не забывали напоминать об этом очень долго. Мацукава зашёл так далеко, что начал покупать тебе молочный хлеб каждый день. Ненавижу молочный хлеб. — Многие газеты называют вас «братом и сестрой Ойкава» и пишут, что оба с нетерпением ждёте межшкольных соревнований в этом году. Эту часть я точно не читала. — Я не смотрел игру лично, но твои показатели в чартах были впечатляющими. Ты действительно проявила себя как ас, Ойкава-сан. В тот день у тебя было несколько эйс-подач подряд, так что неудивительно, что он это отметил. — Спасибо! — ты подарила ему одну из своих самых ярких улыбок. Один из любимых вариантов фальшивой. — Ты вступаешь в волейбольный клуб, Ширабу-сан? Он кивнул. — А ты? Ты тоже кивнула. — Ты поступила по экзамену или по стипендии? Прямолинейный. Хотя, если подумать — большинство спортсменов здесь именно через клуб. Логично предположить, что вступительный экзамен был настоящим испытанием. Ширабу заметил, как твои глаза чуть расширились, но промолчал. — Думаю, мы оказались в одном классе по одной причине, Ширабу-сан. — Ты посмотрела на него с лёгкой улыбкой. Он усмехнулся и уже открыл рот, чтобы ответить — но именно в этот момент в класс вошёл классный руководитель. Смелый парень. — Ваши места останутся такими, как сейчас. Если это не будет мешать занятиям — так до конца года.

***

Интересно, нарушает ли школьные правила бег по коридорам. Нарушение правил в первый же день. Какая ты молодец, Ойкава. Ты мысленно поаплодировала себе и выбежала из здания в поисках общежития. Общежитие. … Отличная работа, тупица. Ты бежала по коридору, чтобы не опоздать на тренировку. Но ты понятия не имеешь, где находится твоя комната. Протяжный стон вырвался сам собой. Несколько проходящих мимо студентов покосились на тебя. Должен же быть какой-то указатель. Хоть какой-нибудь. Ты посмотрела налево, потом направо. Ничего. Брошюра с планом кампуса осталась в комнате — той самой комнате, которую ты не можешь найти. Второй стон начал формироваться где-то в груди — и был прерван на полпути звуком шагов и знакомым голосом за спиной: — Маленькая зайка-чан! Ты обернулась. Твой рыжеволосый сэмпай широко улыбался тебе навстречу — в сопровождении Ушиджимы и того пепельного блондина со вчерашней встречи. Ты посмотрела на Тендо с максимально невозмутимым видом, на который была способна. — Пожалуйста, не называйте меня так, Тендо-сан. — Ой, ну как же я могу! Это же такое— — Ты заблудилась? — спокойно спросил пепельный блондин. Тендо одарил его взглядом, который красноречиво говорил о том, что перебивать — невежливо. Блондин не впечатлился. Невозмутимость на твоём лице сменилась смущением. — Это так заметно? — Если считать заметным — оглядываться по сторонам и громко стонать, то да. — Он пожал плечами, и уголок его рта чуть дрогнул. Жар прокатился по лицу. Ты закрылась ладонями. — Не волнуйся, Ойка-чан! Мы заметили только потому, что наблюдали за тобой уже пару минут. … — Это делает нас похожими на каких-то чудаков, Тендо! — пепельный закрыл лицо руками. — Но это правда, — невозмутимо добавил Ушиджима. — Мы вышли из того здания, увидели маленькую Ойкаву в поле зрения и подошли. А когда подошли — увидели, что она оглядывается, явно не понимая, куда идти. Блондин вздохнул и повернулся к тебе. — Мы можем проводить тебя до спортзала, если ищешь его. — Вообще-то… я не знаю, где общежитие. — Ты нервно хихикнула. — Ха? Но я думал, первокурсники заехали ещё два дня назад? — Тендо наклонился к тебе с любопытством. — Не называй её по имени без разрешения, идиот, — коротко одёрнул его блондин. — В любом случае, — спокойно произнёс Ушиджима поверх перепалки двух других, — мы можем показать. Женское общежитие находится рядом с нашим корпусом. — Но ведь мужских общежитий несколько, разве нет? — Нас распределяют по клубам. Раз ты занимаешься волейболом — ты в корпусе ближайшем к спортивным залам, вместе с другими секциями, которые используют те же залы. Там два здания рядом: одно для девочек, другое для мальчиков. — В таком случае я была бы очень признательна за помощь, Ушиджима-сан! — Ты просияла, и тебе показалось — или нет — что в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Пошли. Он повернулся и зашагал, ты — следом. — А? Ойка-чан! Вакатоши-кун! Подождите меня!!