Часть 2. Прогулка

      Ма Сон явно была очень довольна произведённым эффектом. От затравленной плачущей женщины за столом не осталось и следа — теперь это была прежняя взбалмошная, самоуверенная и боевитая Ма Сон, которую все знали. Может, так повлиял сытный обед, может, забота Тьерри, а может, всё вместе... кто знает? Как бы то ни было, сейчас Ма Сон вновь была готова к бою — и в прямом смысле, и в переносном. Она и сама поспешила за новым другом, звонко цокая каблуками зимних сапожек и не обращая на это внимания, как так и надо, продолжая одаривать спутника такими взглядами, от которых ему должно было бы стать так же жарко, как ей — в зимнем пальто.       И они пошли по центральной части этого небольшого тихого города. Пеш благоухал уже полузакрывшимися на ночь, но всё ещё источавшими густой сладкий аромат цветами медового персика. Кусты его разрослись вдоль тротуаров, в палисадниках частных домов, да и вообще, казалось, были везде, где только можно. Это растение дало название городу, и его здесь очень любили.       Тьерри намеренно выстроил маршрут прогулки так, чтоб дорожки не были слишком людными, и пока пара шла от кафе к аллейке с маленькими фонтанами в виде опрокинутых и льющих струйки воды кувшинов, мимо прошли только пятеро пешеходов и проехало два велосипедиста. Ещё Тьерри, хоть так и было ближе до магазина одежды, не решился сворачивать на улицу Скьерро... Знал, что там, на месте взорванного дома, шокированные терактом соседи возвели сад — как символ того, что гестинцы скорбят о погибшей, но хотят, чтоб память о ней проросла невиданной красотой. Тьерри никогда не бывал там (так и не смог найти в себе сил), но видел в Сети — сад и впрямь был прекрасен. Однако ему и сейчас не хотелось бередить старые раны. Он до безумия хотел... жить. Просто жить и радоваться.       Тем более что Ма Сон так смотрела на него... Что она видела в нём? Немолодой, не шибко привлекательный. Не обрюзгший, конечно, но и отнюдь не красавец. И всё же... всё ещё способен был пробудить желание?       Называя достопримечательности городка, сам Тьерри невольно время от времени принюхивался к запаху женских волос — длинные, чёрные, такие, какие ему всегда нравились, они пахли чем-то незнакомым, но явно приятным для него.       Надеясь, что её не слишком смущает исходящий от него запах вина, он свернул на ту улицу, в начале которой среди прочих двух- и трёхэтажных зданий располагался магазин одежды.       — Вот мы и пришли, — сказал Тьерри, указывая спутнице на магазин. — Вы предпочли бы сами походить, повыбирать? Или доверитесь технике? Если что, здесь есть интеллектуальная система, которая просканирует ваши размеры и предложит наиболее подходящие варианты...       — Предпочту сама, — отозвалась Ма Сон с улыбкой. — Мне это привычнее. В прошлом людям пока ещё приходится самим ходить между полок и выбирать. Я постараюсь не сильно нас... вас задерживать.       Кажется, Ма Сон нашла ещё одну причину, по которой Тьерри ей нравился. Запах. Нежный аромат мёда, уловимый её сверхчеловеческим обонянием, слегка кружил голову, заставлял держаться поближе к его источнику, размягчал сердце, отчего женщина не переставала улыбаться. Она видела, что её спутник сам порой украдкой следует носом за шлейфом её волос. Это умиляло. Легонько коснувшись ладонью подбородка Тьерри, чтобы скрасить мужчине ожидание, Ма Сон исчезла среди полок.       Тьерри, отчасти выйдя из-под действия чар Ма Сон, когда та упорхнула подбирать для себя наряды, невольно задумался о её словах. Все эти странные разговоры о далёком прошлом Колыбели заставили мужчину вновь вернуться к прежним размышлениям. Теперь ему подумалось, что необычная женщина могла быть вовсе и не жертвой чьих-то преступных действий, а своеобразной полулегальной туристкой. Он не так давно где-то слышал о новом тренде у путешественников: выдавать себя за других людей, выдумывать ситуации, невероятные истории, в которые они якобы попали. Поведение Ма Сон вполне подпадало под такой вариант, и Тьерри он, бесспорно, нравился куда больше. За такое, пожалуй, могли и выдворить без права посещать планету в дальнейшем, но это было всяко лучше, чем если б с ней приключилось нечто столь неприятное, о чём он сперва подумал.       Слов нет — хотелось бы пообщаться с ней подольше, хотя бы до тех пор, пока через три дня не вернётся из детского лагеря у моря Мелисса, но... не зная, что думать, «медовый король» решил пока так далеко не заглядывать, жить моментом. Чудесным моментом...       А Ма Сон меж тем уже набрала немалое количество предметов одежды, среди которых Тьерри заметил что-то явно элегантное, тёмно-зелёного цвета, а ещё сдержанное коричневое и легкомысленное светло-голубое. И вот, зайдя в примерочную, спустя пару минут она вышла из неё...       Тьерри, признаться, слегка обомлел. Струящийся, просторный, но изящно приталенный брючный костюм — так вот что она до этого держала в руках тёмно-зелёное! — был, как подумалось Тьерри, хорош сам по себе, но на стройной и притом фигуристой Ма Сон смотрелся просто невероятно. Тьерри заворожённо оглядел её с ног до головы, оценил, как костюм смотрится сбоку и сзади — женщина с удовольствием продемонстрировала это, пару раз обернувшись вокруг себя и не забыв одарить мужчину томным, игривым взглядом как будто обещая нечто волшебное. Тьерри с улыбкой кивнул, и Ма Сон, торжествующе хмыкнув, вновь поспешила в примерочную.       Чуть позже она показалась Тьерри переодетой ещё один раз: тёмно-коричневый костюм более строгого, но при этом тоже достаточно свободного, лёгкого кроя, смотрелся на женщине столь же гармонично, как и предыдущий. А вот светло-голубой наряд она отчего-то не показала, однако Тьерри, ясное дело, допытываться не стал. Ко всему этому Ма Сон подобрала себе пару изящных туфель на каблуках и, кажется, что-то ещё по мелочи. Тьерри смотрел на неё с нескрываемым интересом и гадал: согласится ли она на то, что уже так и вертелось у него на языке...       — Рада, что вам понравилось, — улыбнулась Ма Сон, когда Тьерри оплатил покупки и пара вышла из магазина. — Вы так на меня смотрели... Вообще, я старалась особо не разбегаться. Может, стоило ограничиться одним зелёным? Он мне особенно понравился, если честно. Зелёный — традиционный цвет моей религии. А тут, я гляжу, вообще много всего в таком цвете... интересно, почему так?       Сейчас Ма Сон была как раз в зелёном костюме — продолжать ходить в тёплой одежде было просто глупо, да ещё и подозрительно к тому же. Так что оная одежда была аккуратно упакована, и теперь пара вновь непринуждённо шла рука об руку.       — Такой красивой женщине, как вы, Ма Сон, к лицу любой цвет и фасон... — улыбнулся Тьерри. — Вот видите, я даже стихами заговорил... Прошу, не считайте мои деньги — они того точно не стоят, особенно когда получаешь такое удовольствие от созерцания красивой женщины, примеряющей новые наряды... Вы, возможно, удивитесь, — добавил он, как бы невзначай любуясь роскошной, струящейся тканью на ладной женской фигуре, — но зелёный — это цвет и нашей религии. Поэтому все мы носим зелёные шейные платки. — Он приподнял руку, в которой нёс сумку с упакованными в неё тёплыми вещами Ма Сон, и немного неуклюже указал на свой аксессуар. — Как видите, есть некоторое сходство...       Было совсем темно, мужчина и женщина шли по улице, ненавязчиво освещаемой мягким сиянием звёзд и огоньками столь же неприметных микрофонарей, снабжённых датчиками движения.       Тьерри вдруг сбавил шаг, а потом и вовсе остановился, пристально взглянул в глаза своей спутницы, которые вдруг показались ему мелькнувшими красным (наверное, какой-то биотюнинг), и сказал то, что лелеял последние минут десять-пятнадцать:       — Ма Сон... Уже совсем темно, надо подумать о том, где вы проведёте ночь... Если хотите, я провожу вас до ближайшей гостиницы и оплачу номер, а если хотите... то... то мы могли бы поехать ко мне... — отважился, наконец, высказаться он и предусмотрительно пояснил: — Это приглашение — просто приглашение, ни к чему вас не обязывает. У меня есть комната для гостей, но если вдруг пожелаете... воспользоваться моей комнатой, то... я буду... счастлив.       — Тьерри, мой милый Тьерри... — голос Ма Сон заметно дрогнул. — Я ведь приличная девушка, что же вы мне такое предлагаете?.. — печально вопросила она, опустив взгляд... — Мы ведь только познакомились, а вы уже... — и, горестно вздохнув, отвернулась...       ...чтобы мгновение спустя повернуться, уже сияя довольной, предвкушающей улыбкой.       — Вы же не купились? — уже весело спросила Ма Сон, осторожно и нежно обвивая ручкой шею Тьерри, целуя в неё же. — Заранее прошу простить мне эту шутку. Чувство юмора у меня то ещё... конечно, я с радостью приму ваше предложение! Тем более, если это сделает вас счастливым! Честно говоря... то, что сделает вас счастливым, и меня сделает счастливой, — последняя фраза прозвучала уже не весело, но как-то... взволнованно, что ли. Как будто Ма Сон признавалась в чём-то, открывала какую-то тайну. Впрочем, может, так и было.       Тьерри, конечно, в первый миг слегка растерялся — страх сказать или сделать что-то оскорбительное для женщины глубоко сидел в сознании всякого настоящего гестинца, но точно так же глубоко впиталась и невозможность сердиться на слабый пол.       — Тогда я вызову велотакси, — прошептал Тьерри, в ответ на ласку осторожно коснувшись губами виска Ма Сон и её высокой выраженной скулы.       В какой-то миг ему в душу закрались сомнения: а имеет ли он право быть вот таким... счастливым?       Впрочем, отступать всё равно было решительно некуда, и поцелуи его спустились ниже — к мягким, в меру пухлым женским губам, рука, до того державшая Ма Сон под локоток, обвила её тонкую талию, а чуткий нос уловил сладостный аромат запретного, но такого простого человеческого легкомысленного счастья.       — Подожди с этим... — горячо прошептала Ма Сон, тая от наслаждения. Редко получающая мужскую ласку, сейчас она отрывалась вовсю, по полной используя каждый миг, проведённый в объятиях Тьерри. Если кто-то и обращал внимание на страстно целующуюся пару, то Ма Сон было глубоко плевать на это. Привыкшая к тому, что её считали некрасивой, сейчас женщина буквально упивалась вниманием первого, кто разглядел в ней... да женщину разглядел, а не просто бешеную фурию! Впрочем, тут свою роль сыграло то, что Ма Сон была раздавлена попаданием в другой мир, и хоть ненадолго показала, быть может, настоящую себя, а не привычную стальную маску со звериным оскалом. Женщину, привыкшую выходить против всего мира... но на самом-то деле желающую просто любить и быть любимой.       — Хочешь начать быть счастливой прямо здесь? — Тьерри на миг прервал поцелуй, но, не успев толком отдышаться, возобновил его с новой силой.       Резкий переход на «ты» лишь добавил огня между двумя охваченными страстью людьми. Их, конечно, могли увидеть из окон домов или застать такие же, как и они, запоздалые прохожие, но ни о чём таком упорно не хотелось думать. Да кому какое дело до чьей-то личной жизни, сожри их всех восковая моль?!       Тьерри провёл рукой вдоль спины Ма Сон, погладил её по гладким густым волосам — наверное, больше даже нежно, чем любовно, и всё же, наконец, оторвался от её губ и прижался пылающим лбом ко лбу своей неожиданно близкой теперь знакомой.       — Я уже счастлива... — честно ответила Ма Сон... и вновь вовлекла Тьерри в поцелуй, кажется, даже ещё более горячий и страстный, чем предыдущий... хотя это было вряд ли возможно. И ещё один... Только после нескольких поцелуев, сбросив копившееся с первого прикосновения тёплое, манящее друг к другу напряжение, они смогли вернуться к более-менее осмысленному диалогу.       — Поехали скорее... — шептала Ма Сон, и голос её от волнения приобретал особенно приятные, нежные тона. — Я не могу больше ждать...       — Я тоже... — пробормотал Тьерри, как будто стряхивая с себя не только возраст, но и всю неподъёмную тяжесть прожитых лет. Он поколдовал над МФУ, и вскоре к ним с Ма Сон подъехало лёгкое транспортное средство. Оно напоминало велосипед, соединённый с чем-то вроде небольшой, на двоих, закрытой коляски. Смотрелось донельзя архаично, однако не портило воздух и было одной из многочисленных визитных карточек Гестины.       В передней части — собственно, на велосипеде — сидел водитель. Удивлённо посмотрев на припозднившихся клиентов, он спросил адрес.       — Пасечное хозяйство номер девять, — сообщил ему Тьерри, помог своей даме сесть в коляску, забрался в неё сам, и вскоре они уже мягко и довольно быстро катили по ровным велодорожкам спящих городских улиц, а потом — по холмистой местности мимо бескрайних лугов, подсвеченных одними лишь звёздами и фарами велоповозки.