Часть 5. Ссора

      Ма Сон слушала Тьерри — и не замечала, что рот её приоткрылся от удивления. Неужели... неужели он ей просто... не верит? Это ранило больнее всего. А уж когда Тьерри со всё той же улыбкой начал рассказывать Ма Сон, почему она лжёт... Про стихи было сказано таким несерьёзным тоном, что женщине показалось, будто её собеседник просто издевается. И она разревелась.       — Ну почему?! Почему ты никак не хочешь поверить?! — исступлённо повторяла она, трепыхаясь на всё ещё плохо слушающихся конечностях, силясь встать с кровати. — Я правду говорю! Правду!       Наконец у Ма Сон получилось встать. Какая-то пара мгновений — и она вымелась из комнаты, оказавшись в ду́ше. Там женщина уселась — почти упала — на пол, и, не обращая внимания на заботливо включившуюся воду, продолжила плакать.       Поражённый Тьерри некоторое время так и оставался полулежать на кровати. Вся прежняя приятная расслабленность улетучилась, будто и не было. Реакция Ма Сон, причины которой он не понял, заставила его, однако же, ощутить острую, пронзающую вину.       Он был виноват в её слезах, он её чем-то обидел!       В душу закрался ужас.       Тьерри встал и, наскоро обернувшись простынёй, пошёл в сторону душевой — именно туда, кажется, убежала оскорблённая им — ох, спаси и помилуй Мать Гестина! — женщина.       Судя по звукам льющейся воды и по тихим, надрывным всхлипам, доносившимся из-за стенок душевой, он не ошибся.       — Ма Сон! — позвал он с искренним раскаянием в голосе. — Я обидел тебя... Прости! Я не хотел, правда не хотел... Просто ситуация из ряда вон, я никогда не был в подобной. И... И я просто не знаю, как в ней правильно себя вести. Я сделал всё не так, я ошибся... Я дурак, Ма Сон, просто дурак... Ну не плачь, пожалуйста...       Тьерри, не зная, что ещё сказать, прислонился к стене и принялся ждать ответа.       Лозы Небесные! Что ж за нелепость-то такая? Да ещё так быстро, почти молниеносно умчалась, как будто пресловутый биотюнинг был и в ногах тоже...       Понемногу всхлипы начали стихать, и наконец, спустя какое-то время, прекратились совсем. Вскоре Ма Сон вышла из ду́ша — как была, нагая. Просто потому, что полотенец в будущем, кажется, было вовсе не предусмотрено. Женщина хмурилась, старательно не глядя на любовника.       — Обидел, — недовольно подтвердила она. — Ты что же, решил, что я тебе... вру? Если да — то и правда очень обидел. И что же тебя натолкнуло на такую мысль?       Ма Сон старалась, чтобы слова её звучали как можно более ядовито... но видно было, с каким большим трудом этот тон ей даётся.       — Дурак, — буркнула Ма Сон наконец... и всё же вернулась к Тьерри, обняла, словно ища защиты. — Я правду говорю.       У Тьерри будто камень с души свалился, когда Ма Сон прильнула к нему. Но что же ей ответить?       Правду? Такую, как он увидел? Но вдруг это снова ранит Ма Сон? Если честно, то он по-прежнему ничего не понимал в ней. Однако же несмело, медленно обнял в ответ, посмотрел на печальное, заплаканное лицо и решился признаться:       — Я подумал, что ты... туристка, — сказал он, моля Мать Гестину, чтоб Ма Сон выслушала его до конца и не вспылила во второй раз. — У нас в обжитом пространстве, я слышал, такие встречаются. Берут себе чужие имена, придумывают невероятные истории... и путешествуют по разным планетам. С определённым экстримом, естественно. Могут и без денег, без МФУ... — он кивнул на браслет-устройство у себя на запястье. — Вот я и решил, что ты — именно такая путешественница... Ма Сон, — обернулся к ней Тьерри и серьёзно взглянул в горящую красным глубину красивых раскосых глаз. — Я не хотел тебя обидеть! Я гестинец, я умру, но не обижу женщину, и я ничего дурного не хотел! Наоборот... Ты такая чудесная... И невероятно красивая. Я вижу тебя именно такой, — признался он, желая быть понятым, но не уверенный, что удастся подобрать нужные слова. — Я ведь об этом и хотел сказать, там ещё, в спальне... Просто... Просто я не понимаю... Совсем ничего не могу понять. Ну, представь себя на моём месте. Что я должен был подумать, как не вот это всё?       Ма Сон, пусть и не знала этого, но после слов Тьерри почувствовала себя так же, как и он сам. Обида понемногу уходила, оставляя только лёгкую горечь. Действительно, глупо было ожидать, что ей сразу поверят, никак не соотнеся её и правда невероятную историю с реалиями своего мира... или не своего мира, а просто будущего? Поди разберись тут...       Ма Сон вздохнула, прижалась к Тьерри крепче.       — Прости и ты меня. Я отчего-то решила, что ты сразу мне поверишь. Ты казался таким... не легковерным, нет — видно, что ты опытный — просто таким... надёжным, что мне подумалось: обратись я к тебе с любой бедой — ты смог бы мне помочь. Почти сразу такое впечатление сложилось, если честно. Ещё когда впервые тебя увидела, — призналась женщина. — Ты выглядел добрым, мудрым... и почему-то грустным. Я отчего-то решила, что только ты один сможешь мне помочь. Ну а так — да, я тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, двадцати семи лет, родом с Земли. Русская держава, Кызыл-Урманский край, город Нэрли, учитель английского языка в семьдесят четвёртой школе. Потом обязательно расскажу ещё кое-что, очень важное. Но сейчас не время.       Слова Ма Сон звучали как фрагмент из фантастического фильма. Или из мультсериала про незабвенных космических принцесс. Но так, будто и в самом деле были правдой...       Тысяча девятьсот девяносто восьмой год? Русская держава? Тьерри не был таким уж специалистом по истории Колыбели, чтоб оценить точность слов Ма Сон, но сейчас, когда от всего случившегося ум заходил за разум, и впрямь, кажется, было не время об этом думать. Сейчас Тьерри взволновало совсем другое...       — Ты можешь мне доверять, — прямо сказал он, по-прежнему пристально глядя в чудны́е, но прекрасные глаза Ма Сон. — Я помогу тебе. Не знаю пока, чем и как, но найду способ... Просто мне надо... поразмыслить. По крайней мере до утра. А там, может, что-то придёт на свежую голову... Ты ко мне пойдёшь спать, или в комнату для гостей? — спросил он, не зная наперёд, как это прозвучит для взвинченной женщины, и потому добавил: — Я бы очень хотел, чтоб ко мне, но выбор твой.       — Я ведь говорила, что хочу быть с тобой... — Ма Сон слабо улыбнулась, — В комнате для гостей мне будет одиноко. Знаешь... там, на родине, мне вообще никто не нужен был. Учеников я терпеть не могла, и было за что, коллеги... тоже не самые приятные люди. Даже товарищи, которые, по идее, должны были стать моей второй семьёй, как-то не вызывали желания пойти на смерть ради них. А ты... ты — другое дело. Вроде, знакомы всего ничего — а я уже не хочу с тобой разлучаться. Пошли, мой милый. Это был трудный день.       И тут Ма Сон, хихикнув, одним махом сорвала с Тьерри простыню и убежала с ней в спальню. Мужчина последовал за своей дамой, и вскоре пара оказалась на кровати. Ма Сон, больше не предпринимая никаких поползновений в сторону Тьерри, осторожно и нежно приникла к нему, обвила руками и постаралась уснуть.