Глава 14. Дар или проклятие

Весь следующий день я провела как в тумане. Мысли разбегались, руки дрожали, а сердце билось где-то в горле при одном только воспоминании о вчерашнем вечере. Нетейам. Его обещание быть рядом. И сегодняшняя встреча с его родителями. Я перемерила всю свою немногочисленную одежду раза три, пытаясь понять, что надеть. Форма ученого? Слишком официально. Простая футболка и штаны? Слишком по-домашнему. В итоге остановилась на легкой рубашке пастельного тона и чистых джинсах — компромисс между «я уважаю ваши традиции» и «я человек и мне жарко». В животе порхали бабочки. Целый рой. Нет, целая стая летучих мышей. — Ты готова? — раздался голос сзади. Я обернулась. Паук стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на меня с каким-то странным выражением — вроде бы улыбался, но в глазах читалось беспокойство. — Нет, — честно призналась я. — Но Нетейам сказал, что это просто встреча и разговор, чтобы узнать друг друга получше. Мне не о чем переживать. — Так и есть, — Паук отлепился от косяка и подошел ближе. — Я знаю Салли. Они не из тех, кто судит по крови. Особенно после всего, через что прошли. — Пошли со мной, — я схватила его за руку. — Пожалуйста. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Паук мягко высвободил руку и покачал головой. — Не могу, сестренка. Это твой момент. Твое знакомство с семьей как избранницы. Я там буду лишним. — Ты не лишний! Ты мой брат! — Которого они знают с пеленок, — усмехнулся он. — Я и так каждый день у них торчу. А сегодня они хотят увидеть тебя. Я хотела возразить, но Паук вдруг шагнул вперед и обнял меня. Крепко, по-братски, так, что у меня перехватило дыхание. — Ты справишься, — сказал он мне в макушку. — Ты сильная. Ты дочь Паз Сокорро, лучшего пилота, о котором я только слышал. И ты моя сестра. А мы, Сокорро, не сдаемся, поняла? Я всхлипнула, уткнувшись носом в его плечо. — Поняла. — Мы еще наговоримся, сестренка, — сказал он хрипло, когда я отстранилась. — Иди. Нетейам ждет. Нетейам ждал меня у выхода из лабораторного комплекса. Солнце клонилось к закату, окрашивая джунгли в золотисто-розовые тона. Он стоял, прислонившись к дереву, и в этом свете казался ожившей статуей — совершенным, нереальным, слишком красивым для этого мира. — Ты готова? — спросил он, протягивая мне руку. — Нет, — честно ответила я, вкладывая свою ладонь в его. — Но с тобой я пойду куда угодно. Мы шли медленно. Нетейам специально сбавил шаг, подстраиваясь под меня, хотя его длинные ноги могли бы нести его гораздо быстрее. Я держалась за его руку и чувствовала, как по капле уходит страх. — Они не кусаются, — улыбнулся он, заметив мое напряжение. — Обещаю. — А если я скажу что-то не то? — Я переведу. — А если я упаду? — Подниму. — А если я расплачусь? — Вытру слезы. Я остановилась и посмотрела на него. В его золотистых глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. — Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим, — прошептала я. — Я настоящий, — ответил он серьезно. — И я твой. Древо Душ раскинулось перед нами, как живой собор. Тысячи светящихся лоз свисали с ветвей, создавая причудливый узор из бирюзового света. В воздухе пахло влажной землей и чем-то сладким, напоминающим жасмин. Под деревом сидели Нейтири и Джейк. Великая мать клана Оматикайя и бывший сержант, ставший одним из них. Они не разговаривали, просто сидели рядом, глядя на танцующие огоньки, но в этом молчании чувствовалась такая глубокая связь, что мне стало не по себе. У меня никогда не было такого. Ни с кем. — Теона пришла, — сказал Нетейам, когда мы приблизились. Нейтири поднялась первой. Высокая, статная, с пронзительными желтыми глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Я сглотнула и заставила себя не отводить взгляд. — Садись, дитя, — сказала она на удивление мягко. Ее голос звучал как далекий гром — глубоко, но не угрожающе. — Мы ждали тебя. Джейк просто кивнул и указал на место на против них. Я опустилась на траву, чувствуя, как колени подгибаются. Нетейам сел рядом, его рука нашла мою и сжала в успокаивающем жесте. — Ты боишься? — спросила Нейтири, глядя на меня в упор. — Да, — ответила я честно. — Очень. Она улыбнулась. Едва заметно, но улыбнулась. — Хорошо. Тот, кто не боится, не умеет быть осторожным. — Мы слышали о твоем отце, — продолжила Нейтири. — О том, кем он был. Он причинил много боли моему народу. Я опустила голову. — Я не он, — сказала тихо. — Я даже не знала его. Никогда не видела. — Мы знаем, — вмешался Джейк. Его голос был спокойным, почти ленивым, но в глазах читалась та самая сталь, что помогала ему выживать на Пандоре все эти годы. — Мы знаем, Теона. Если бы ты была как он, ты бы не стояла здесь. Ты бы не держала за руку моего сына. — Ваш сын… — я запнулась. — Нетейам. Я люблю его. Я вижу его. Я не знаю, как это объяснить, но я… — Эйва уже объяснила, — перебила Нейтири. — Мы чувствуем это. Наша связь с ней сильна. Когда Нетейам говорил с нами о тебе, мы видели не просто слова. Мы видели правду. У меня защипало в глазах. Я моргнула, прогоняя слезы, но одна предательски скатилась по щеке. Но, надеюсь, из-за маски ее не было видно. — Я не подведу вас, — сказала я, глядя прямо на Нейтири. — Я не подведу его. — Мы знаем, — повторил Джейк. — А теперь давай просто поговорим. Без официальности. Расскажи о себе. О том, как ты росла. Разговор потек легко, почти естественно. Я рассказывала о Земле, о бабушкином доме с маленьким садиком, о школе, где меня дразнили за бледную кожу и светлые волосы. О том, как бабушка учила меня готовить и говорила, что мама была точно такой же неуклюжей на кухне. Нейтири слушала внимательно, изредка задавая вопросы. Джейк больше молчал, но в его взгляде чувствовалось одобрение. Нетейам не отпускал мою руку. Ни на секунду. — Теона, — вдруг позвал Нетейам. — Ты побледнела. Все в порядке? Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. Странно, почему оно расплывается? И почему вдруг стало так трудно дышать? — Да, я... — начала я, но голос прозвучал как-то глухо, будто издалека. — Просто... немного устала... Воздух. Где воздух? Я пыталась вдохнуть, но легкие будто сжались, отказываясь наполняться. В глазах потемнело, и я услышала свой собственный голос, удивленный и испуганный: — Я... я не могу... Золотистый свет Древа Душ поплыл перед глазами, смешиваясь с черными пятнами. Я почувствовала, как Нетейам подхватывает меня, не давая упасть, слышала встревоженный голос Нейтири, но слова уже не складывались в предложения. Они просто звучали где-то далеко-далеко. — Теона! Не закрывай глаза! Смотри на меня! Нетейам. Его лицо было последним, что я увидела, прежде чем сознание погасло, как свеча на ветру.

***

Тьма была тягучей и теплой. Я плыла в ней, не чувствуя ни рук, ни ног, ни своего тела вообще. Иногда сквозь черноту пробивались голоса — обрывки фраз, тревожные интонации, но я не могла понять, кому они принадлежат и что означают. Потом пришла боль. Тупая, ноющая, разливающаяся по всему телу. Особенно сильно ныло где-то внизу живота, будто тысяча кинжалов одновременно вонзились в мое тело. — Давление падает, — услышала я голос Макса. — Черт, Норман, быстрее подключай кислород! — Уже, — ответил Норман. — Дышит? Пульс есть? — Есть, но слабый. Очень слабый. Нужно взять кровь на анализ… Голоса становились громче. Я с трудом разлепила веки. Надо мной склонились Макс и Норман. Лица у обоих были такие встревоженные, что мне сразу захотелось закрыть глаза обратно и не видеть этой паники. — Очнулась, — выдохнул Норман. — Теона, ты нас слышишь? Я попыталась кивнуть, но сил хватило только на слабое моргание. — Не двигайся, — строго сказал Макс. — Мы сейчас сделаем полное сканирование. Твой организм… в общем, есть некоторые проблемы. Некоторые проблемы. Как же я ненавидела эту фразу. В устах врача она всегда означала что-то серьезное. Я лежала на знакомой кушетке в лазарете. Надо мной гудела аппаратура, к рукам и груди были прилеплены десятки датчиков. Где-то сбоку пищал кардиомонитор, отсчитывая удары моего сердца — слишком частые, слишком слабые. — Где… Нетейам? — прошептала я пересохшими губами. — Снаружи. С ним его родители. Не волнуйся, с тобой все будет хорошо. Вранье. Я читала это по глазам Нормана. Он врал, чтобы успокоить, но врал плохо. Сканирование длилось вечность. Макс и Норман переглядывались, обменивались какими-то данными, и их лица становились все мрачнее. Я пыталась понять, что происходит, но сил хватало только на то, чтобы просто дышать. Даже это давалось с трудом — каждый вдох требовал усилий, каждый выдох оставлял чувство, что легкие вот-вот спадутся. — Макс, — позвала я слабо. — Скажи мне правду. Я умираю? Он вздрогнул и обернулся. В его глазах мелькнуло что-то, отчего у меня внутри все похолодело. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Ты не умираешь. Но… — Но? — Нам нужно поговорить с Джейком. И с Нетейамом. Это касается… в общем, касается всех. Его уклончивость пугала больше любых страшных диагнозов. Я хотела настаивать, но силы снова оставили меня. Веки отяжелели, и я провалилась обратно в спасительную темноту.

***

— Я не понимаю, как это возможно. Голос Макса звучал растерянно. Таким я его еще никогда не слышала. Даже когда во время моей первой болезни все шло наперекосяк, он сохранял ледяное спокойствие. А сейчас в его голосе сквозила настоящая паника. — Объясните еще раз, — это уже Джейк. Спокойно, но с металлическими нотками. — Медленнее. — Теона беременна, — сказал Норман. — Срок — около двух месяцев. Может, чуть больше. Тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом. Я не открывала глаза, но слышала все. Каждое слово врезалось в сознание, как раскаленное тавро. — Это невозможно, — продолжил Макс. — Физически невозможно. За последние два месяца она не контактировала ни с одним мужчиной-человеком. Мы проверяли журналы перемещений, камеры, все. Она либо была в лаборатории, либо в своей комнате, либо с… — он запнулся. — Либо с твоими детьми, Джейк.  — Вы хотите сказать… — начал Джейк. — Я хочу сказать, что понятия не имею, как это произошло. Но тесты показывают беременность. УЗИ подтверждает. В ее матке развивается плод. Человеческий плод. Или… не совсем человеческий. Новая тишина. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Беременна? Я? Этого не может быть. Я же не… я ни с кем не… И тут меня осенило. Древо Душ. Нетейам. Та ночь, когда мы сидели под его ветвями, и он говорил мне, что Эйва слышит нас. Что она благословляет союз, который зародился в сердцах. Я думала, это просто красивые слова. Метафоры. Поэзия На'ви. — Есть еще кое-что, — голос Нормана дрогнул. — Плод развивается нетипично. Слишком быстро. Для человеческого эмбриона он должен быть вдвое меньше. А здесь… здесь темпы развития ближе к на'вийским. Но при этом генетический материал — человеческий. Частично. — Частично? — переспросил Джейк. — Что значит «частично»? — Это значит, — вмешался Макс, — что мы не можем объяснить природу этого зачатия. Медицина бессильна. Это… это за пределами всего, что мы знаем. В этот момент дверь распахнулась, и в палату ворвались Нетейам и со своей матерью. Лицо Нетейама было белым от напряжения, он бросился ко мне, схватил за руки. — Теона! Ты очнулась! Что случилось? Что с тобой? Я посмотрела на него, и слезы потекли по щекам. — Нетейам... я... у нас будет ребенок. Он замер. Застыл, глядя на меня расширенными глазами. — Что? — Я беременна. От тебя. Но это... это убивает меня. Ребенок слишком быстро растет, забирает слишком много... Нетейам побелел. Буквально посерел на глазах. — Эйва, — прошептал он. — Это Эйва. Я просил ее. Я просил благословить нашу любовь, сделать так, чтобы мы были связаны навсегда. Я не думал, что она ответит так... — Ты просил? — Джейк шагнул вперед. — Сын, ты понимаешь, что наделал? — Я люблю ее! — Нетейам резко обернулся к отцу. — Я хотел быть с ней всегда! Я не знал, что это убьет ее! Я не знала, плакать мне или смеяться. Ребенок. Наш с Нетейамом ребенок. Маленькое существо, в котором смешаются человеческая кровь и кровь На'ви. Это было чудо. Настоящее чудо. — Но есть проблема, Нетейам, — голос Макса вернул меня с небес на землю. — Серьезная проблема. Я перевела взгляд на него. Лицо его выглядело измученным и несчастным. — Ребенок развивается слишком быстро. Он забирает у Теоны слишком много ресурсов. Кислород, питательные вещества, энергию. Ее организм просто не справляется. Она теряет вес. Ей не хватает воздуха, потому что плод потребляет кислород в объемах, не свойственных человеческому эмбриону. — Что вы хотите сказать? — спросил Нетейам напряженно. — Я хочу сказать, — Макс сглотнул, — что если так пойдет дальше, Теона может не выжить. Ее тело не приспособлено для вынашивания такого плода. Он буквально растет убивая при этом Теону и ее здоровье… В комнате повисла такая тишина, что я слышала, как где-то далеко капает вода из неисправного крана. — Мы должны прервать беременность, — выдохнул Макс. — Это единственный способ спасти Теону. — Нет. Голос Нейтири прозвучал как удар грома. Она выступила вперед, и даже Макс, обычно не робкого десятка, отступил на шаг. — Это дар Эйвы, — сказала она твердо. — Нельзя отвергать дар Великой Матери. — Дар? — вспылил Макс. — Она умирает! Вы понимаете? Ваша «Великая Мать» убивает ее! — Ты не понимаешь, человек, — глаза Нейтири сверкнули. — Эйва не дает даров, которые убивают. Она дает испытания. И этот ребенок — не просто плод. Это знак. Знак того, что союз благословлен. Что Нетейам и Теона связаны навеки. — Мне плевать на символизм! — Макс повысил голос. — Я врач! Я должен спасать пациентов, а не наблюдать, как они умирают ради красивой легенды! — Хватит! — рявкнул Джейк. Он встал между ними, разнимая. — Прекратите оба. Теона здесь, она слышит вас. Пусть она сама решает. Все взгляды обратились ко мне. Я лежала, вжатая в кушетку десятками датчиков, и чувствовала, как кружится голова. Решать. Я должна решать. Жизнь или смерть. Ребенок или я. Я посмотрела на Нетейама. Он стоял на коленях рядом с кроватью, сжимая мою руку, и в его глазах плескалась такая бездна отчаяния, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Я не хочу умирать, — прошептала я. — Я только нашла тебя. Я только нашла брата. Я только начала жить. Нетейам закрыл глаза. По его лицу пробежала судорога. — Но я не хочу убивать нашего ребенка, — продолжила я, чувствуя, как слезы текут по вискам в волосы. — Я не могу. Понимаешь? Не могу. — Теона, — вмешался Макс мягко, — если мы не сделаем это сейчас, потом может быть поздно. Ребенок растет слишком быстро. Еще пара недель, и твое тело просто откажет. — Сколько? — спросила я. — Что? — Сколько у меня времени? Если я решу сохранить беременность. Макс и Норман переглянулись. — Максимум месяц, — нехотя ответил Норман. — Может, чуть больше, если мы подключим постоянную кислородную поддержку и будем кормить тебя внутривенно. Но это не решение. Это отсрочка. Месяц. Тридцать дней. Чтобы носить под сердцем ребенка, который меня убивает. — Нейтири, — позвала я, — ты говорила, что это дар. Что Эйва дает испытания. Но зачем ей такое испытание? Зачем дарить жизнь, которая отнимает другую жизнь? Нейтири подошла ближе. Ее огромные желтые глаза смотрели на меня с непонятным выражением — не жалость, не гнев, что-то среднее. — Эйва видит то, чего не видим мы, — ответила она. — Этот ребенок нужен. Не нам. Не тебе. Миру. Я чувствую это. Он будет особенным. Он соединит народы так, как никто до него. — А если я умру? — спросила я горько. — Какая польза от мертвой матери? — Ты не умрешь, — твердо сказал Нетейам. Он поднял на меня глаза, и в них горела такая решимость, что у меня перехватило дыхание. — Я не дам тебе умереть. Мы найдем способ. Будем искать. Спрашивать старейшин. Молиться Эйве. Что угодно. Его голос сорвался. Он плакал. Нетейам, сильный, гордый воин, плакал, уткнувшись лицом в мою ладонь. Я смотрела на него и понимала, что выбор уже сделан. Не головой. Сердцем. — Я оставлю ребенка, — сказала я тихо, но твердо. — Теона! — воскликнул Макс. — Я сказала — оставлю, — повторила я громче. — Это мое тело. Мой ребенок. Мой выбор. Макс открыл рот, чтобы возразить, но Джейк положил руку ему на плечо. — Уважай ее решение, — сказал он тихо. — Мы будем бороться. Всеми способами. Но выбор за ней. Нейтири кивнула, и в ее взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Ты сильнее, чем кажешься, маленькая воительница, — сказала она. — Эйва не ошиблась в тебе. Я устало закрыла глаза. Сил не осталось совсем. Только слабость, боль внизу живота и странное, ни на что не похожее тепло — там, где росла новая жизнь. Жизнь, которую я, возможно, не смогу подарить этому миру. — Нетейам, — прошептала я, — не уходи. — Никуда, — ответил он, прижимаясь губами к моей руке. — Я здесь. Навсегда. Я провалилась в сон под звук его голоса и писк аппаратуры, отсчитывающей удары моего сердца. Сколько их осталось? Месяц? Неделя? День? Я не знала. Но знала другое — я не одна. У меня есть брат. У меня есть любимый. У меня есть семья, которая готова бороться за меня. И где-то глубоко внутри меня бьется второе сердце — крошечное, но уже живое. Дар или проклятие? Я все еще не знала ответа. Но была готова узнать.