Дружба или любовь

Дорога обратно пролетела в одно мгновение. Я ничего не видела, мои мысли занимала лишь одно «Только бы успеть». Фёдор не приходил в себя, поэтому мне приходилось одной рукой сжимать поводья, а второй крепко держать опричника за ворот кафтана, чтобы тот не упал с коня. Выехав из леса, я погнала Бурана прямо к дому Агафьи, благо он был ближе всех. Остановившись, стянула Басманова с седла и волоком потащила к крыльцу, что заняло немало усилий. Наконец войдя внутрь, я аккуратно уложила Фёдора на лавку. Пока я его укладывала, случайно задела рану, отчего Басманов вздрогнул и застонал. Для меня это стало облегчением. Он жив. Я затопила печь и начала кипятить воду. После стянула с Фёдора кафтан и рубаху, оставляя в одних штанах. Когда вода вскипела, я добавила туда все целебные травы, которые только смогла найти. Потом началось самое сложное. Надо было вытащить шипы. Взяв в руки сухую тряпицу, я обмотала её вокруг ладони, чтобы не порезаться. Руки дрожали, но сделав глубокий вдох и ухватившись за первый шип, я резко выдернула его из спины. Басманов резко дернулся, а из раны хлынула кровь. — Тише-тише, Феденька, — проворковала я, поглаживая его по голове, — сейчас полегче станет. Отвязав амулет от кушака, я поводила им вокруг раны, чтобы остановить кровотечение. Тоже самое я проделала с остальными ранами, а после обработала их целебным отваром. В запасах у Агафьи я также нашла лечебную мазь. Достав из дорожной сумки приготовленные чистые лоскуты ткани, я обмазала раны мазью и наложила на них повязки. Неожиданно дверь отворилась и в избу вошли знахари. Белозар и Агафья тащили под руки бледного Улу-Актара. — Он ранен? — подскочив, я кинулась помогать им. — Всë в порядке. Откат нагнал, — успокоил меня Белозар и аккуратно положил шамана на соседнюю лавку. — Крепким оказался, знахарь-то заморский. Всех чудищ перебил, — похвалила Агафья. Пока я готовила снадобье для Улу-Актара, Белозар со знахаркой наперебой рассказывали мне о том, что произошло, когда я уехала. Оказалось, монстры начали окружать их все больше и больше, образуя вокруг плотное кольцо. Места для отступления не оставалось, поэтому Улу-Актар предпринял давольно рискованный шаг. Собрав остатки сил, он со всей силы ударил в колдовской бубен, призывая к духам предков. Земля задрожала и начала обваливаться прямо под чудищами, проглатывая их в свои недра. Для шамана это могло закончиться фатально. Из-за истощения сил, его Дар мог захватить разум полностью и Улу-Актар попросту бы лишился рассудка. А для знахаря лучше уж смерть, чем такой исход. Дослушав рассказ, я перелила приготовленное снадобье в деревянную кружку и протянула Улу-Актару. Тот дрожащими руками принял целебный напиток и в несколько глотков выпил его. Снадобье подействовало быстро, отчего бледность на лице шамана уступила место здоровому румянцу. — А дружок твой как? Уже пришёл в себя? — Агафья перевела взгляд на опричника. От неожиданности вопроса, я вздрогнула, чуть не уронив склянку с целебной настойкой. Пока я слушала про подвиг Улу-Актара, немного позабыла о Басманове. Я подошла к нему и приложила ладонь ко лбу. Жар от воспаления почти спал, а дыхание стало ровным и тихим, но Фëдор все равно оставался в забытье. — Нет. Он всë ещё без сознания. — оглянувшись, я посмотрела на знахарку, — мне ещё раз надо будет ему повязки поменять. Вдруг Белозар встал и направился к выходу из дома. — Ты куда? — окликнула его я. — Пойду деревню осмотрю. Все равно от меня сейчас мало пользы будет, — не оборачиваясь, он дернул за ручку двери и быстрым шагом вышел на улицу. Немного помедлив, я направилась за ним. Во мне очень крепко засело чувство недосказанности и недопонимания между нами, поэтому я поняла, что сейчас как раз самое время это обсудить. Кинув быстрый взгляд на Агафью и получив короткий кивок от неё, я выскользнула из избы. Наступили глубокие сумерки и вся деревня погрузилась в звенящую тишину, лишь изредка нарушаемую голосами ночных птиц и зверей. По столь спокойной обстановке и подумать было нельзя, что всего несколько часов назад вокруг этого места обитали смертоносные твари. Белозар отошёл недалеко. Казалось что он вполне спокоен, но слишком собранная осанка и напряжение в плечах выдавали волнение. Услышав шаги он обернулся и наши взгляды встретились. Он будто бы ждал меня и мое появление не вызвало удивления. — Всë в порядке? — скорее просто, чтобы нарушить неловкую паузу спросил знахарь. — Да... всë хорошо..., ну то есть не совсем... — замешкалась я, подбирая слова, — мне надо с тобой поговорить. Белозар ничего не ответил, но подошёл ближе, давая понять что он слушает. Сделав глубокий вдох, я осторожно начала. — После того случая с Басмановым, я чувствую, что между нами что-то изменилось. Да и в принципе в последнее время, ты будто отдаляешься от меня. — Я ничего не чувствую. Всë нормально, — скороговоркой ответил Белозар и отвёл взгляд. Было видно, что он понял к чему я клоню, но пытался скрыть это. Не найдя другого выхода вытянуть из него правду, я резко озвучила вопрос, который терзал меня последние дни. — Это из-за него, да? Это из-за Фёдора? Лицо друга заметно изменилось. Я угадала. Я уже давно заметила, что чем больше я сближалась с Басмановым, тем сильнее от меня отдалялся Белозар. Мы стали реже проводить с ним время, а когда Фёдор появлялся рядом, Белозар сразу уходил в другое место. — Что произошло сегодня между вами? Расскажи мне, прошу, — я взяла друга за руку, заглядывая в глаза. Тяжело вздохнув, Белозар повернулся. Взгляд уперся прямо в моë лицо, изучая каждую маленькую черточку, будто бы он видел меня впервые. — Агния, Он не тот человек, кому можно доверять. Ты разве забыла, что он царский пëс? Его руки кровью невинных людей запачканы, а ты его привечаешь, к себе близко подпускаешь, — выпалил Белозар, крепче беря меня за руку, — он будто бы тебе взор затуманил. Ты же ненавидишь опричников, ты же возмездия жаждешь! Ты же для этого ночи напролет за книгами сидела, заклинания отрабатывала, на службу рвалась! Неужели это всё напрасно было? Глаза знахаря были наполнены разочарованием. От такого взгляда ныло сердце и в районе живота, где-то очень глубоко затягивался тяжёлый узел. Я не знала, что ему ответить. Сама до сих пор не могла понять, что со мной произошло. Может быть я просто устала? Все опричники, погубленные моей рукой во имя мести не принесли мне того удовольствия, которое я ожидала испытать. Они принесли мне лишь опустошение и горечь. Я видела как страдали их родные на казни. В тот момент я поняла, что таким образом я ничем не отличаюсь от них. Какая разница во имя чего я это сделала? Мою семью уже не вернуть, но жизни их семей я разрушила бесповоротно. Я видела в Фёдоре знакомые черты. Он тоже остался совсем один. У него нету, ни одного родного человека, который мог бы поддержать в трудную минуту, совет дать. Просто любить за то, что ты есть. Он не может отказаться от службы опричника. Он не может не подчиняться царю. Для него это смысл жизни. Смысл жизни, который дал ему самый близкий человек, который у него был — его отец. — Фëдор не виноват в этом. Он выполняет приказ. На самом деле он... — Ты его оправдываешь?! — Нет! Просто ты его не знаешь. Не знаешь, что он пережил. Тут Белозар резко отпустил мою руку. Его глаза прежде горевшие возмущением и негодованием, озарились смутным пониманием. — Ты его любишь? — голос знахаря прозвучал глухо, но твердо, словно не спрашивая, а утверждая мысль. — Белозар, — я попыталась снова взять его за руку, но он отступил. — Не отрицай. Я же вижу, как ты на него смотришь, по имени зовешь. Раньше только змеенышем называла, а теперь Фёдором величаешь, — Белозар всë дальше и дальше отходил от меня, — ты разве не видешь, что он тебя использует? Наиграется и забудет, а ты одна останешься. — Он не такой. Он так не поступит со мной, — почти шепотом ответила я, чувствуя как к горлу подкатывает ком. Белозар покачав головой, хмыкнул и безнадежно взглянул на меня. — Поступай, как знаешь. Но помни, что я тебя предупреждал, — сказал он и развернушись, побрел в глубь леса. — Белозар! Стой! Он не откликнулся, а лишь ускорил шаг, и вскоре скрылся среди деревьев. Я не смогла больше сдерживаться. Слезы скатывались по щекам крупными каплями, падая на кафтан. Еле как дойдя до крыльца дома Агафьи, я опустилась на ступеньку и закрыв глаза руками, задрожала всем телом. Единственный близкий друг, который у меня остался, отвернулся от меня, бросил. Теперь-то я точно осталась одна...