8. Навязчивые мысли

Декабрь. Второе число. 9:40 по Берну. Утро ударило Келла по голове, едва он открыл глаза. Не похмелье, нет — хуже. В голову лезли мысли, не просто обычные утренние "что бы пожрать" и "надо бы встать", а какая-то ебанина, от которой хотелось то ли рассмеяться, то ли зарыдать, засунуть пальцы в розетку, нахуяриться пивом до состояния овоща, пойти отпиздить инопланетян монтировкой, сделать всё что угодно, но только не что-то полезное. Идеи сменяли друг друга, накладывались, спорили между собой, и от этого голова раскалывалась так, будто внутри черепа устроили рейв с отбойными молотками. Келл потянулся, зевнул и понял — нужно что-то делать. Нельзя так дальше, он сдохнет нахуй, если эти мысли не заткнуть. — Сука... — простонал он, садясь на кровати и хватаясь за голову. — Нужно сгонять до КПП... Набухаться... Так, сука, этого в планах явно не должно быть. Блять, почему я себя чувствую как после пьянки в общаге? Он встал, покачиваясь, будто и правда вчера нажрался вусмерть, хотя единственным алкоголем за последние дни были полторы банки пива, выпитые ещё в первый день. Он подошёл к холодильнику, открыл. Три пачки лапши, пустая упаковка из-под креветок. Ничего интересного, ничего того, что могло бы заткнуть этот внутренний пиздец. Холодильник гудел ровно, монотонно, будто насмехался над ним. Келл захлопнул дверцу с такой силой, что магниты едва не отлетели. — Хочу огромную пиццу, — сказал он пустому холодильнику. — И пиво. Блять, нет, сука, у меня денег нет. Хватит думать о хуйне. Но мысли не слушались. Они подкидывали картинку за картинкой — пицца с толстым слоем сыра, пиво, пузырьки поднимаются кверху, холодное, обжигающее горло. Келл сглотнул и понял, что сейчас либо он сделает что-то радикальное, либо эти мысли сожрут его заживо. Он вспомнил. В первый день, когда он обходил обсерваторию, на складе на втором этаже он видел пиво. Бутылки, стеклянные, с тёмным содержимым. Шесть штук, они стояли там, пылились, ждали своего часа, ждали его. — На меня глядит игриво пиво, пиво, пиво... — затянул он какую-то хуйню, что слышал давным давно по радио, топая наверх. Склад встретил его запахом пыли и старых тряпок. В углу, за ящиком с инструментами, стояли шесть бутылок. Тёмное стекло, пыльные этикетки на немецком. Келл взял одну, покрутил, тёплая, что логично — холодильника на складе не было. Он рассовал бутылки по карманам, в куртку влезло три, в штаны — ещё две, шестую пришлось нести в руке, и потопал обратно в спальню-кухню. Закинул всё добро в холодильник — пусть остывают, вечером будет чем заняться. Голова продолжала раскалываться, мысли не унимались. Келл спустился на первый этаж, зашёл в сигналку и замер. Около ёлки лежали три подарка. Коробки в подарочной упаковке — красная, синяя, зелёная, с бантиками и блёстками. Словно Санта-Клаус залетел в эту богами забытую дыру и решил, что Келл вёл себя хорошо. — Чё, бля? — спросил Келл у пустой комнаты. — Это откуда? Санта сюда приходил? Надеюсь, там не уголь... Он встал на колени перед ёлкой, как в детстве, и начал распаковывать. Сначала красную коробку — внутри оказалась канистра бензина, полная, с блестящими боками, пахнущая соляркой и чем-то ещё, чем пахнет настоящий мужской подарок. Потом синюю — плюшевая игрушка акулы, серая, с белым брюхом, смешная, даже милая. Потом зелёную — портативная карта местности, электронная, со всеми отметками, координатами, радиотелескопами, генераторами, даже тропинками, которых Келл ещё не знал. Карта была старая, с потёртыми краями, но на удивление точная. — Ахуеть, — выдохнул он, глядя на это богатство. — Вот это подарочки. А можно всегда так? Он разнёс вещи по комнатам. Карту — в сигналку, на стол рядом с терминалами, чтобы всегда была под рукой. Игрушечную акулу — в спальню-кухню, на подоконник, пусть смотрит на снег. Канистру — в гараж, к остальному бензину. Даже пока он был занят делом, мысли и идеи не отпускали его, они сверлили череп изнутри. Сделай то, сделай это, пойди туда, разнеси всё к хуям. Келл не выдержал. Он завёл квадроцикл и поехал. Куда — сам не знал, ноги сами нажимали на газ, руки сами крутили руль. Лес мелькал вокруг, снег летел из-под колёс, ветер свистел в ушах. Холодный воздух обжигал лёгкие, но мыслям было плевать. Так он доехал до дома на дереве. Келл узнал его сразу — платформа на стволе, доски, листья, палки. Недавно он видел дым от костра именно отсюда. — Вот где вы обосновались, — сказал он громко, останавливаясь у подножия. — Доброе утро, инопланетяне, блять! Он несколько раз нажал на клаксон — би-би-би, мерзко, громко, на весь лес. Птицы испуганно сорвались с веток. Потом развернулся и уехал, даже не дожидаясь ответа. Зачем приезжал — сам не знал, просто захотелось, просто мысли сказали. --- Ариралы в это время спали на своих лежанках. В стелс-броне — потому что пока они не знакомы лично, это была единственная безопасная опция. Хоть и неудобно, хоть и броня жала, давила, не давала нормально вытянуться, но безопасность дороже комфорта, тем более в этом лесу, где по ночам кто-то воет, а из пещер выбегают сороконожки размером с автобус. — Твою мать, — прошипела Аргемия, когда звук клаксона стих вдалеке. — Вот же уёбок. Нахрена нас будить было? Эсраника села, потёрла лицо через шлем, бессмысленно, но привычка. — Предлагаю ночью его разбудить, — сказала она мрачно. — Чтобы не выёбывался. — Договорились. Они помолчали. Снаружи скрипел снег, где-то вдалеке пели птицы. Холод пробирал даже сквозь броню — декабрь, мать его, не шутки. В декабре в этом лесу можно было околевать даже в трёх одеялах, а уж в стелс-броне, которая хоть и грела, но не так, как хотелось бы... — Так-то с каждым днём всё холоднее, — заметила Эсраника. — Нам дом утеплять надо. Хотя это проблематично. Деревянные стены не спасает, ветер дует со всех сторон. Аргемия посмотрела на стены из досок, на щели между ними, на крышу, которая отлично пропускала ветер. — Мы можем попробовать к нему переехать, — сказала она. — Там теплее, определённо. — В обсерваторию? — А почему нет? Места много, он один, поделиться комнатой, не обломится. Эсраника задумалась. В теории — звучало неплохо. Практически — надо было договариваться, а с этим человеком договариваться... Весьма проблематично, из за его повседневного настроения и паранормальной хуйни. С другой стороны, если не он, то кто? Других людей в этом лесу нет. Только они, он и всякая паранормальная херня. — Ладно, — сказала она. — Попробуем к нему зайти на переговоры, но не сегодня. Пусть сначала успокоится. --- Тем временем Келл вернулся в обсерваторию. Он загнал квадроцикл в гараж, выключил двигатель и некоторое время просто сидел, глядя в стену. Мысли не утихали, они сверлили, грызли, требовали действий. Келл потряс головой, словно пытаясь вытряхнуть их наружу, и пошёл в спальню-кухню, вспомнил про пиво. Достал одну бутылку, холодную, с капельками конденсата на стекле. Открыл, сделал глоток, пиво было крепкое, пиздец какое крепкое, горьковатое, с хлебным послевкусием. Холодное, самое то. После общаги его не так сильно укачивало, но накрыло от этого напитка знатно. Келл допил бутылку, поставил на стол и почувствовал, как мысли немного отступили. Не ушли, нет — просто затихли на заднем плане. — Ладно, — сказал он сам себе. — Пока есть время, займусь делом. Он спустился в гараж и включил Керфура. Робот ожил, моргнул экраном и издал своё фирменное «Мяу!». — Кёфа, — сказал Келл, садясь на корточки перед роботом. — У меня есть авантюра интересная. Подсобишь? — Конечно! — бодро ответил Керфур. Келл включил компьютер и зашёл в магазин. На балансе было ещё около 100 баллов — хватит. Он заказал крюк, подтвердил покупку и вышел на улицу ждать доставку. — Доктор Келл, — спросил Керфур, подкатываясь ближе, — так что вы хотите сделать? — Чё бля? — Келл уставился на робота. — Ты откуда моё имя знаешь? — Оно находилось у меня в настройках, которые являются почти моими основными, благодаря которым я работаю и понимаю окружение. — А ты можешь быть не таким душнилой? Уши вянут. — К сожалению, не могу, — ответил Керфур. — Это прописано у меня в системе. — Пиздария блять, — вздохнул Келл. — Мне ведь теперь с тобой тут жить и жить... Он посмотрел вдаль, на горы, покрытые снегом. Чистый воздух, тишина, только снег скрипит под ногами. Если бы не вся эта паранормальная хуйня, здесь действительно можно было бы жить. Келл помотал головой, отгоняя лишние мысли. Дрон прилетел через десять минут. Келл забрал посылку, достал крюк — прочный, металлический, с толстой верёвкой. — Так, — сказал он, поворачиваясь к Керфуру. — Дело вот в чём. Помнишь бункер у обсерватории? — Да, я видел его на своих вылазках. — Там в щели на крыше бункера завалилась ключ-карта. Достать её можно только крюком. Понял задачу? — Понял. Я помогу вам, чем смогу. Они пошли к бункеру. Керфур катился следом, оставляя на снегу тонкие полосы от колёс. Снег скрипел, ветер дул в лицо, но Келл старался не обращать внимания. Он сосредоточился на задаче — это помогало заглушить мысли. Занятие это было похоже на рыбалку с батей. Рыбу вроде ловишь, вроде даже клюёт, да нихуя не получается, ещё и батя на ухо пиздит, только в этом случае батей был Керфур. — Может быть, вам стоит попробовать сменить угол? — советовал робот, пока Келл в десятый раз закидывал крюк в щель. — Да завали ебало, — шипел Келл, прицеливаясь. — Мешаешь пиздец. Он закинул крюк снова. В этот раз что-то зацепилось. Келл аккуратно начал подтягивать верёвку, чувствуя сопротивление. Ещё немного — и ключ-карта покажется из щели. Но в последний момент верёвка дёрнулась, крюк соскочил, и карта улетела глубже, откуда достать её было уже невозможно. — Сука! — Келл пнул стену бункера. — Твою мать! И тут Керфур зажужжал. Его экран залился помехами, глюками — полосы побежали сверху вниз, цвета смешались. А потом изображение сменилось. На экране появилось красное лицо — тролл-фейс, с выпученными глазами и широкой улыбкой. И голос — не механический, не синтезированный, а какой-то неестественный, будто кто-то говорил через динамик, сжимая горло. — Земля пухом, лошпед, — сказал Керфур чужим голосом. — Проблемы со скилом. Келл замер, кровь отлила от лица. Он смотрел на экран робота, не в силах пошевелиться. А потом изображение моргнуло — и снова стало обычным. Синий цвет, пустые глаза-экраны, никаких признаков того, что только что произошло. — Что блять? — выдохнул Келл. Он обернулся на бункер. На крыше, прямо рядом с ним, лежала ключ-карта. Откуда она там взялась? Ещё секунду назад её там не было. — Чё за... Да что за пиздец вообще происходит? — пробормотал Келл, хватаясь за голову. Керфур моргнул экраном и сказал своим обычным голосом: — Похоже, пока я уходил в режим энергоснабжения по вашей просьбе, вы смогли вытащить карту. Поздравляю! — Какого... — Келл сжал кулаки. — Да пошло оно всё. Он взял карту, подошёл к панели, провёл. Дверь щёлкнула и открылась. За ней была лестница, уходящая вниз, в темноту. Келл включил фонарик и начал спускаться, Керфур остался наверху. Внизу оказалась ещё одна дверь. Келл приложил карту — не подходит. — Да сука! — он ударил дверь ногой, потом ещё раз. Никакого эффекта. Келл огляделся, нашёл монтировку, которую предусмотрительно прихватил с собой, и начал долбить. Сила есть — ума не надо. Через две минуты дверь поддалась. Келл подставил стул, чтобы она не закрылась, и вошёл внутрь. Темно, пиздец. Фонарик выхватывал из мрака стены, заставленные ящиками, старые столы и стулья, книги в пыльных переплётах. Маленькая комната, размером с комнату отдыха. А в конце — ещё одна дверь, железная, большая, заколоченная досками крест-накрест. — Пиздец... — выдохнул Келл. — Ну, надеюсь, это было не зря. Он начал двигать ящики, перебирать предметы. Старые бумаги, пустые бутылки, какие-то инструменты. И наконец — книга, мануал, на обложке было написано: «Керфур Омега. Модель повышенной функциональности. Инструкция по сборке и настройке». Келл открыл, пролистал. Керфур Омега — размером с человека, с руками и ногами, полноценным телом, расширенным функционалом. Робот-помощник, способный на большее, чем просто чинить сервера. На страницах были схемы, списки деталей, чертежи. — Ебать... — сказал Келл. — Слыш, Кёфа! Хочешь тело себе нормальное с расширенным функционалом? Сверху донёсся приглушённый голос Керфура: — Конечно! Я хотел бы иметь больше возможностей, чтобы помочь вам! Келл пролистал дальше. Металл, пластик, резина, стекло, электроника — это найти возможно, но дальше пошли пункты, от которых у него глаза полезли на лоб. Омега-ИИ модуль, радиоактивная капсула, соединители. — Какого, сука, хуя? — прошептал Келл. — Где я эту поеботу найти должен? Рядом лежал блокнот. Старый, потрёпанный, с корявым почерком. Келл открыл — там было расписано, хоть и плохо, но где что можно найти. Координаты, ориентиры, приметы. Кто-то до него уже пытался собрать эту херню, или же самолично разбросал все материалы по территории. — Ебать... — Келл сунул мануал в карман, блокнот — в другой. — Ладно, разберёмся позже. Он вышел наверх, закрыл дверь бункера и повернулся к Керфуру. — Ну, Кёфа, а теперь мы идём бухать. — Я не думаю, что вам стоит этим заниматься, — осторожно заметил Керфур. — Сейчас рабочий день. — Да мне похуй... Так, блять, не похуй... — Келл схватился за голову. — Блять, Кёфа, помогай. Голова раскалывается, я хочу сделать всякую разную хуету, я же не выдержу. — Может быть, вам стоит заняться делом? — предложил Керфур. — Да не могу я, блять! — заорал Келл. — Я сдохну, наебусь и заебусь, и похоронишь ты меня тут бесславно. — В таком случае, может быть, вам стоит просто отдохнуть? — Да меня Бао отпиздит за такое, — Келл махнул рукой. — Так, сука, заебал. Пиздуй чинить сервера, а я, очень надеюсь, не ебанусь на голову. — Я вас понял! — Керфур развернулся и покатил в сторону леса, оставляя за собой тонкие полосы на снегу. Келл остался один. Мысли снова набросились на него — громче, агрессивнее, требовательнее. Он постоял минуту, глядя в небо, потом выдохнул. — Бляяя... — простонал он. — Пойду к этим ебланам пришельцам. Мне помощь нужна, а то я сам себя захуярю. Он завёл квадроцикл и снова поехал к дому на дереве. --- Келл подъехал к платформе, заглушил двигатель и посмотрел вверх. Ветки, доски, тишина. — Эй, вы, невидимки! — крикнул он, задрав голову. — Мне бошку мысли дрочат, пиздец! Можете помочь, а? Ариралы переглянулись. Они стояли на платформе, глядя вниз на растрёпанного, бледного человека, который явно был на грани. — Он серьёзно? — прошептала Эсраника. — Похоже на то, — ответила Аргемия. — И выглядит он хреново. — Может, просто притворимся, что нас нет? Аргемия покачала головой. — Не получится. Он уже знает, что мы здесь и он не отстанет. Они спустились вниз. Келл их не видел — стелс-броня работала исправно. Но он чувствовал их присутствие — кожей, затылком, той частью мозга, которая отвечает за паранойю. Ариралы подошли ближе, изучая его лицо, дыхание, пульс. — Зрачки расширены, — заметила Эсраника. — Дыхание частое. Похоже на... — На что? — Не знаю, на что-то нехорошее. Аргемия достала шприц — снотворное, стандартная доза для человека. Подошла к Келлу сзади, осторожно, чтобы не задеть, не выдать себя, воткнула в шею. Келл моргнул, покачнулся и рухнул в снег, как подкошенный. — Блять, — сказала Эсраника. — Надо было подстраховать, а не на снег валить. — Сам упадёт, сам встанет, — отмахнулась Аргемия. — Тащи его наверх. Они закинули Келла на плечи, втащили на платформу, уложили на лежанку. Теперь надо было понять, что за херня творится у него в голове. Ариралы подключили к его вискам несколько датчиков — тонкие провода, почти невесомые, считывающие мозговую активность. Результат заставил их переглянуться. — Это... — начала Эсраника. — Да, — перебила Аргемия. — Это пиздец. Мозг Келла работал на пределе. Хаотичная активность, скачки, всплески. Образы сменяли друг друга с такой скоростью, что датчики не успевали считывать. Мысли, воспоминания, голоса — всё перемешалось в одну кашу. Келл дёргался во сне, что-то бормотал, сжимал и разжимал кулаки. Лицо его то расслаблялось, то искажалось гримасой боли. — Что будем делать? — спросила Эсраника. — Метод тыка. Они попробовали всё. Шприц с успокоительным — не помогло. Ингаляция с каким-то газом — ноль реакции. Массаж головы — кристаллически поебать, Келл даже не перестал дёргаться. Охлаждение — положили ему на лоб холодный компресс — тоже не то. — Примитивные методы не работают, — констатировала Аргемия. — Будем херачить шприцы на рандом и подключим всё сразу. Они вкололи ему три разных препарата одновременно, подключили какие-то стимулирующие датчики, даже музыкальную терапию попробовали — включили тихую, спокойную мелодию на частоте, которую, по идее, должен был улавливать мозг. Ничего, абсолютно. Келл дёргался, бормотал, но не просыпался и не успокаивался. — Пиздец, — сказала Аргемия, откидываясь на стену. — По-моему, мы здесь бессильны. — Нет такой херни, где мы можем быть бессильны, — упрямо ответила Эсраника. — Что-то тут не так. — Да мы уже всё попробовали! Ничего не помогает. Эсраника посмотрела на Келла. Тот лежал, дёргаясь, и бормотал что-то. — Ладно, — сдалась она. — Будем наблюдать. Может, само пройдёт. Они отключили датчики, убрали шприцы и сели ждать. А в голове Келла в это время происходил пиздец локального масштаба. Одни мысли сменялись другими, воспоминания перемешивались в абсолютный рандом. Вот он маленький, на дне рождения, задувает свечи. Вот он в университете, сдаёт экзамен, препод смотрит с недоверием. Вот он в общаге, пьёт пиво с соседями, кто-то играет на гитаре, кто-то орёт песню. Потом — темнота, лес, светящиеся глаза существа. Потом — подвал, кости, череп. Потом — голоса. Голоса на непонятном языке, которые что-то говорят, спорят, ругаются. Самые худшие и лучшие моменты сменяли друг друга с ускорением. Келл хотел проснуться, но не мог. Он хотел кричать, но у него не было рта. Ариралы смотрели на его мучения ещё полчаса. Потом — без изменений. --- Келл открыл глаза. Потолок из веток и листьев, запах хвои и дыма, холодный воздух, пробирающий до костей. Он лежал на чём-то мягком, на пуфике, и голова всё ещё болела. Мысли никуда не делись — они сидели в черепе, как осы в банке, жужжали, бились, требовали выхода. — Хуёвые из вас доктора, — прохрипел Келл, садясь. Он посмотрел по сторонам — пусто, никого. Только шприцы и другой мусор, что был тут разбросан. Но он знал — они здесь, рядом, смотрят. — Блять, то есть... — Келл потёр лицо ладонями. — Спасибо хотя бы за попытку меня вылечить, если она была. Аргемия, стоящая в двух шагах, скрестила руки на груди. — Пожалуйста, блять, — прошептала она. Келл, естественно, ничего не услышал. Он спустился с платформы, осторожно, ступеньки обледенели. Он сел на квадроцикл и поехал к обсерватории. Мысли не ушли. Они сверлили, грызли, требовали. Сделай то, сделай это, разнеси всё к хуям, пойди нахуй, останься здесь, выпей, не пей, убей кого-нибудь, убей себя. Келл сжимал руль так, что костяшки побелели. Когда он подъехал к обсерватории, у ворот уже стоял Керфур, ждал. — О... Котя, — сказал Келл, глуша двигатель. — Ну как? Всё починил? — Конечно, — ответил Керфур. — Так же, из своих наблюдений, могу сказать, что вам нужно будет скоро сдать отчёт. Уже вечереет. Келл посмотрел на небо. Серое, мрачное, солнце уже клонилось к закату. Время где-то около пяти. — Блять... — выдохнул он. — Отчёт... Сука, котя, убей меня нахрен, я не вывожу уже. — Я не могу выполнить данную просьбу из-за внутренних настроек и из-за отсутствия средств для убийства, — невозмутимо ответил Керфур. — Душнила ебаный, — беззлобно сказал Келл и загнал квадроцикл в гараж. Он закрыл все двери — входную на код, гаражную, даже дверь в подвал проверил, хотя туда и оттуда никто не ломился. Потом вместе с Керфуром пошёл в сигналку. В комнате было темно. Келл включил свет, сел в кресло, уставился на терминалы. На полке стояли диски — три штуки, записанные, готовые к отправке, но этого мало, нужны хэш-коды. А хэш-коды — это ехать по радиотелескопам, мёрзнуть, дышать холодным воздухом, и чтобы при этом голова раскалывалась, а мысли орали "сделай что-нибудь безумное". — Слушай, Кёфа, — сказал Келл, поворачиваясь к роботу. — Ну тут есть половина дисков с сигналами. Ну неужели ты не можешь съездить по трём радиотелескопам и ввести одну команду? Тогда я смогу записать их на листочек и отправить ахуевшему начальству. — К сожалению, не могу, — ответил Керфур. — Мои функции ограничены обслуживанием серверов и калибровкой оборудования. Сбор хэш-кодов не входит в мои задачи. — Сука... — Келл откинулся на спинку кресла. — Ну без хэш-кодов тут в отчёте выйдет дай бог 35 баллов. Этого даже на сухпай, ебаный, не хватит. — Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь. Келл открыл рот, чтобы ответить что-то едкое, но в этот момент раздался вой. Оглушительный, низкий, протяжный звук, который, казалось, шёл со всех сторон сразу. Он нарастал, заполнял комнату, дрожал в стёклах, отдавался в зубах. Керфур моргнул экраном, издал короткий писк и выключился. Просто погас — экран потух, динамик замолк, робот обмяк и замер. — Кёфа? — Келл тронул его за ухо. — Кёфа, блять! Вой стих так же внезапно, как и начался. Тишина стала тяжёлой, ватной. Келл осмотрел Керфура — батарея села. Просто разрядилась, вот и всё. Обычное дело, ничего сверхъестественного. Совпадение? Или нет? — Ну, ёбаный в рот, — выдохнул Келл, прислоняясь к стене. — Мне даже интересно... А если мне придут бить ебало какие-нибудь звери, меня эти инопланетяне защитят? Сука, а ведь мы даже имён друг друга не знаем. Да что там, я их, сука, даже не видел! Ахуенные у нас отношения получаются. Он посмотрел на часы. 19:47. — Сука, и я ведь даже планы на сегодня не выполнил... Сука! Келл ударил кулаком в стену. Больно, глупо, бесполезно. Выдохнул, успокаиваясь. — У меня не так много времени, — сказал он сам себе. — Нужно поймать ещё один сигнал и сгонять за хэшами... Или набухаться... Блять, сука. Хорошо, нахуй. Исполню я хотелки своих тараканов в голове. Дайте хотя бы спокойно отчёт сдать. Он взял листочек, ручку, проверил карту, ту самую, подарочную, с отметками, накинул куртку и пошёл на улицу. Квадроцикл завёлся с полтычка, будто только и ждал, когда его снова погоняют. Келл газанул в лес. Было муторно, больно и темно. Снег скрипел под колёсами, ветер хлестал в лицо, холод пробирал до костей. Мысли не замолкали — они орали, требовали, подкидывали безумные идеи. Келл мотал головой, пытаясь сосредоточиться на дороге. Первый телескоп — Чарли. Ввёл команду, записал символы. Второй — Дельта. Дорога заняла минут двадцать, пришлось объезжать замёрзшее болото. Третий — Эхо. Уже в полной темноте, только фары квадрика выхватывали из мрака мокрые стволы и падающий снег. Келл не знал, что за ним наблюдают. Две пары глаз в стелс-броне следили с безопасного расстояния, готовые вмешаться, если он снова начнёт творить дичь, но Келл держался. Он собрал все хэш-коды, вернулся в обсерваторию, закинул диски в коробку, листочек сверху, вызвал дрона. Дрон прилетел, забрал, улетел. Отчёт сдан. Келл выдохнул и впервые за день почувствовал что-то похожее на облегчение. — Чтож... — сказал он, глядя в потолок. — Ну, раз мои голоса в голове велят мне выпить пива — я выпью ещё бутылочку и лягу спать. Он поднялся на второй этаж, зашёл в спальню-кухню и замер. На полу лежали бургеры. Три штуки, с кунжутом на булках, с сочащимся соком, настоящие, горячие, пахнущие мясом и сыром. — Чего нахуй? — спросил Келл у пустой комнаты. — То есть в университете халяву все вызывали, а она не приходила, а здесь — наоборот? Он протянул руку, чтобы взять бургер. Пальцы коснулись булки и бургер исчез. Просто — раз — и нет, будто его и не было. Келл моргнул, посмотрел на пол, пусто, ни крошек, ни запаха. Только в этот момент он понял, что очень хочет есть. Желудок скрутило в тугой узел, заурчало так, что, наверное, было слышно на первом этаже. — Галлюцинации, — сказал Келл, хватаясь за голову. — У меня уже галлюцинации, отлично, просто ахуенно. Он взял упаковку лапши, даже не стал заваривать — сгрыз сухой брикет, хрустя макаронами, запивая водой из-под крана. Потом достал из холодильника бутылку пива, отхлебнул прямо из горла. Тёплое, горьковатое, но живительное. Возможно, желания голосов в голове были удовлетворены на время. Возможно, они заткнутся хотя бы на ночь. Келл завалился на кровать, выдохнул и закрыл глаза. — Надеюсь, завтра это не повторится, — прошептал он. — Очень надеюсь... Сразу после этих слов он уснул. Провалился в темноту, в тишину, в пустоту. Снег за окном всё падал. --- Ариралы стояли под окнами обсерватории и смотрели на тёмные стёкла. — Он уснул, — сказала Аргемия. — Вижу, — ответила Эсраника. Они помолчали, ветер гнал позёмку, где-то в лесу треснула ветка. Холод пробирал даже сквозь броню. — Как думаешь, — спросила Аргемия, — эти мысли у него... Они пройдут? — Не знаю, — Эсраника поёжилась. — Но если нет — он долго не протянет. — Тогда нам нужно с ним познакомиться по-настоящему. Пока он ещё вменяемый. Эсраника посмотрела на подругу. В темноте её глаза светились — не так ярко, как у Кости, но заметно. — Завтра, — сказала она. — Сделаем завтрашний день идеальным для него. А когда он будет в хорошем настроении — познакомимся. — А если не получится? — Получится. Аргемия вздохнула, поправила ворот брони. — Ладно, пошли утепляться, завтра много дел. Они развернулись и пошли к своему дому на дереве. Снег заметал следы — отпечатки исчезали через минуту после того, как Ариралы проходили. В обсерватории было тихо. Только холодильник гудел на втором этаже, только сервера шумели в подвале, только Келл спал и видел сны. Кошмары не приходили — усталость взяла своё. А декабрь всё так же падал за окном, снег, тишина и двое невидимых кошек, которые строили планы на завтра.