Глава 4:Слухи и скандалы

Следующее утро встретило Менди противным писком будильника и тяжестью в груди. Ещё не открыв глаза, она уже знала: сегодня будет ужасный день. Слишком много всего произошло вчера. Слишком много свидетелей. Слишком много Честера. Она натянула свежий фартук (идеально выглаженный, складка в складку) и решительно направилась в парк. Стратегия была проста: игнорировать. Делать вид, что ничего не случилось. Что она просто упала. Случайно. На Честера. В обнимку. Под романтичную музыку. — Сработает, — пробормотала она себе под нос, подходя к закусочной. Не сработало. Ещё на подходе она увидела странную картину: у входа в её заведение толпился народ. И это были не просто голодные посетители. Это были зеваки. — О, смотрите, идёт! — раздался чей-то шёпот. — Какая она вблизи? — это был голос Пенни, которая делала вид, что протирает свой прилавок с игрушками, но на самом деле стреляла глазами в сторону Менди. — Говорят, они чуть не поцеловались, — донёсся мечтательный голос Колетт. — Прямо как в моих любимых дорамах! Менди стиснула зубы и вошла внутрь. Внутри было ещё хуже. За её столиками сидели явно не для того, чтобы есть. Сенди, притворяясь спящим, лежал головой на столе, но сквозь ресницы было видно, как он наблюдает. Леон сидел рядом, даже не пытаясь скрывать интерес, и крутил в руках салфетку (которую, кстати, смял! Безжалостно смял!). — Менди! — пропела Колетт, подлетая к стойке. — Доброе утро! Мне, пожалуйста, самый большой коктейль и ВСЕ ПОДРОБНОСТИ! — О чём ты? — ледяным тоном спросила Менди, наливая кофе трясущимися руками. Трясущимися! Она никогда не тряслась. Это всё Честер. Он заразил её своим хаосом. — Ну как же! Вчера! Ты и Честер! На полу! — Колетт аж подпрыгивала на месте от возбуждения. — Это же так романтично! Он такой хулиган, а ты такая правильная! Искры! Страсть! Конфетно-фантиковый разврат! — Мы просто упали, — отчеканила Менди, ставя перед ней стакан так резко, что часть коктейля выплеснулась на стойку. Она даже не сразу бросилась это вытирать. Кошмар. — Ага, а Спайк просто кактус, — фыркнул Леон, подходя ближе. — Мы всё видели, Менди. Он на тебя смотрел так... ну, как Эдгар смотрит на твою фотку, только без отчаяния. — Где, кстати, Эдгар? — спросил Сенди, лениво поднимая голову. — Вчера он убежал в слезах, — сообщил Леон. — Я видел. Он рыдал в кустах и бормотал что-то про "невероятную несправедливость бытия". Менди простонала. Этого ей только не хватало — вина за разбитое сердце вечно страдающего Эдгара. — Ничего не было, — повторила она, но голос предательски дрогнул. Потому что было. Было это дурацкое падение, его рука на её щеке, его шёпот про ресничку. И она до сих пор помнила, как билось его сердце под её щекой. — Ой, да ладно, — Колетт махнула рукой. — Ты краснеешь! Значит, точно что-то было! Рассказывай! Это была любовь с первого падения? Дверь закусочной открылась, и Менди внутренне собралась для нового удара. Но это был не Честер. Это были Бонни и Джеки. Бонни тащила за руку упирающуюся Джеки. — Бонни, ну почему мы не можем просто убивать монстров, как раньше? — ныла Джеки. — Зачем нам в эту дурацкую закусочную? — Затем, что тут сегодня эпицентр событий! — отрезала Бонни, усаживаясь за столик. — Менди, нам два коктейля и всё, что ты знаешь про Честера. Говорят, он вчера вышел отсюда с очень довольной мордой. — Я ничего не знаю про Честера! — взорвалась Менди. — И знать не хочу! Он — ходячая катастрофа! Он — антипод порядка! Он — моя личная головная боль! — Обычно так говорят о тех, кто нам очень нравится, но мы боимся себе в этом признаться, — философски заметил Сенди и снова уронил голову на стол. Менди открыла рот, чтобы выдать уничтожающую тираду, но в этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял Честер. В руках у него был огромный букет... нет, не цветов. Конфет. Огромный букет из леденцов на палочке, обёрнутых в разноцветную шуршащую бумагу. А на его наглой физиономии сияла улыбка от уха до уха. В закусочной воцарилась мёртвая тишина. Даже Сенди поднял голову и широко открыл глаза. — Менди, сладкая моя! — провозгласил Честер, направляясь к стойке. — Я пришёл извиниться за вчерашний беспорядок. И принёс тебе... конфеты! — Он водрузил букет на стойку, смахнув при этом идеально выстроенный ряд стаканчиков. Те с жалобным звоном покатились по полу. Менди смотрела на него. На конфеты. На разбросанные стаканчики. На толпу зевак, замерших в ожидании шоу. И вдруг, вместо того чтобы закричать, она... рассмеялась. Звонко, громко, от души. — Ты невыносим, Честер, — выдохнула она сквозь смех. — Знаю, — он облокотился на стойку, приближая лицо к ней. — Но ты же всё равно будешь скучать по мне, если я исчезну? — Я буду праздновать, — соврала Менди, не в силах отвести взгляд от его глаз. — Врёшь, — прошептал он так тихо, что слышала только она. — Врёшь, Менди. И это делает тебя ещё прекраснее. По закусочной пронёсся коллективный вздох. Колетт прижала руки к груди и беззвучно заплакала от умиления. Леон толкнул Сенди локтем. Бонни довольно хмыкнула. — Честер... — Менди взяла один леденец из букета. — Это клубничный? — Мятный, — улыбнулся он. — Но для тебя я готов стать любым вкусом. — Фу, — скривилась она, но леденец не выбросила. Спрятала в карман фартука. — Садись за столик. Я принесу тебе поесть. Но если ты хоть чем-нибудь испачкаешь скатерть... — Убьёшь меня? — с надеждой спросил Честер. — Посажу убираться на неделю. — О, Боги, это ещё хуже! — театрально ужаснулся он и пошёл к столику, по пути подмигнув Колетт и показав язык Леону. Менди смотрела ему вслед и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и совершенно неподконтрольное. Её идеальный мир трещал по швам. И, кажется, ей это начинало нравиться.