Глава 19:Тьма внутри

Честер и Менди исчезли. Просто — растворились в чёрной мгле, оставив после себя лишь эхо последнего поцелуя и запах мятных леденцов, который тут же поглотила тьма. Сириус стоял на возвышении, раскинув руки, и его тени клубились вокруг, словно празднуя победу. Армия кукол замерла за его спиной — десятки пустых глаз смотрели в одну точку, десятки одинаковых улыбок застыли в вечной насмешке. Пенни, Спайк, Поко, Эмз, Рико, Пайпер, Фенг, Шелли, Драко, Мелоди, Леон, Сенди, Эдгар, Колетт, Лола, Грей, 8-бит — все они стояли там, где когда-то были их друзья. И только одна фигура оставалась живой. Тара стояла в центре зала, окружённая тенями, но не теми, что принадлежали Сириусу. Её собственные тени — те, что всегда слушались только её — бились вокруг, отбивая атаки, но их становилось всё меньше. Она тяжело дышала, её плащ был разорван, из ран сочилась тьма. Но она не падала. Не отступала. Не закрывала глаза. — Ты всё ещё здесь, — голос Сириуса разнёсся по залу, пропитанный ядовитой нежностью. — Такая упрямая. Такая глупая. Тара подняла голову. Её три глаза горели — не золотом, как обычно, а тусклым, больным светом. Она смотрела на кукол. На брата. На всех, кого потеряла. И что-то внутри неё начало ломаться. — Ты забрал их всех, — её голос дрожал, но не от страха. От ярости. От боли, которая не помещалась в груди. — Всех, кого я любила. — Я подарил им вечность, — Сириус усмехнулся. — Они больше не страдают. Не сомневаются. Не боятся. Они — идеальны. — Они — пусты! — закричала Тара, и её тени рванули вперёд, врезаясь в барьер Сириуса. — Ты вынул их души, их сердца, их слёзы! Они не живут — они существуют! По твоей указке! Как марионетки! — И что с того? — Сириус шагнул вниз, с трона, и тьма потекла за ним, как шлейф. — Разве это не лучше, чем мучиться? Чем бояться? Чем терять? Посмотри на себя, Тара. Ты вся в крови. Твои тени иссякают. Твои друзья теперь мои. Твой брат стоит за моей спиной и улыбается. ЧЕМУ ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ? — Потому что я — не ты, — прошептала Тара. И вдруг её голос изменился. Стал ниже. Глубже. Страшнее. — Потому что я — хозяйка теней. Настоящая. Тьма вокруг неё взорвалась. --- Это было не то, чего ждал Сириус. Тара не атаковала. Она... менялась. Её тени, которые до этого были серыми и слабыми, вдруг налились густой, почти живой чернотой. Они вырвались из-под её ног, из её рук, из её глаз, закручиваясь в спирали, в смерчи, в кокон, который рос, пульсировал, дышал. — Что ты делаешь? — Сириус нахмурился, впервые за долгое время почувствовав что-то похожее на тревогу. — То, что должна была сделать давно, — голос Тары звучал отовсюду — из самой тьмы, из стен, из воздуха. — Я сдерживала себя. Боялась. Думала, что если выпущу эту силу — потеряю себя. Но теперь... Кокон лопнул. Тара стояла на том же месте, но это была уже не та Тара, которую знали друзья. Её плащ исчез, сменившись доспехами из чистой тьмы — переливающимися, живыми, пульсирующими. Её глаза — три провала в никуда — горели белым, холодным светом. Из спины вырывались щупальца теней — не ползучие, как у Сириуса, а быстрые, острые, похожие на копья. — Сириус, — её голос стал многоголосым, будто говорили десятки теней одновременно, — кажется, ты забыл, что есть тени, неподвластные тебе. — Этого не может быть, — Сириус отступил на шаг. — Ты не можешь быть сильнее меня. Я — первородная тьма. Я — корень, из которого выросло всё! — Ты — паразит, — отрезала Тара. — Ты питаешься чужими страхами, чужой болью, чужими душами. А я... — она шагнула вперёд, и пол под её ногой покрылся чёрной коркой. — Я — хозяйка. Я не беру. Я повелеваю. Её тени рванули вперёд, врезаясь в барьер Сириуса с такой силой, что по залу прошла ударная волна. Куклы покачнулись, некоторые упали. Сириус вцепился в подлокотники трона, удерживая равновесие. — Ты думаешь, это что-то меняет? — прошипел он, вставая. — Даже если ты сильнее — ты одна. А я — армия. Он щёлкнул пальцами. Позади него вспыхнули все тени. Десятки фигур, десятки кукол — Пенни, Спайк, Поко, Эмз, Рико, Пайпер, Фенг, Шелли, Драко, Мелоди, Леон, Сенди, Эдгар, Колетт, Лола, Грей, 8-бит — все они зашевелились одновременно. Их пустые глаза уставились на Тару. Их одинаковые улыбки стали шире. — Не играй в героя, — голос Сириуса стал тихим, вкрадчивым, опасным. — Я могу заставить тебя пожалеть. Сильнее, чем ты когда-либо жалела. Тара замерла. Потому что из толпы кукол выступила одна фигура. Знакомая. Родная. Та, которую она пыталась спасти, но не успела. Сенди. Он шёл вперёд, но его движения были неестественными, дёргаными, будто кто-то дёргал за нитки. Его руки были привязаны к запястьям тонкими, почти невидимыми цепями из тьмы — цепи тянулись назад, к Сириусу, к самому трону. Каждый шаг давался Сенди с трудом, но он шёл. — Сенди... — прошептала Тара, и её многоголосый голос дрогнул, превратившись в обычный, человеческий, испуганный. — Тара... — Сенди поднял голову. И Тара увидела его глаза. Они были пустыми. Такими же, как у остальных кукол. Но из них текли слёзы. Чёрные, густые, как дёготь — слёзы тьмы, которые стекали по щекам и падали на пол, оставляя чёрные пятна. — Тара, — повторил Сенди, и его голос — не мёртвый, не чужой, а его собственный, живой, настоящий — дрожал. — Мне так страшно... — Сенди! — Тара шагнула вперёд, протягивая руку. — Не подходи, — цепи на запястьях Сенди натянулись, дёрнули его назад, заставив замереть на месте. Он зажмурился, и чёрные слёзы потекли сильнее. — Он... он заставляет меня... я не могу... не могу остановиться... — Что он заставляет тебя делать? — голос Тары срывался. — Напасть на тебя, — прошептал Сенди. — Он хочет, чтобы я... убил тебя. Своими руками. Тара замерла. За спиной Сенди, в полумраке, Сириус улыбался. Его глаза горели торжеством. — Ты сильнее меня, Тара? — его голос был ласковым, почти нежным. — Ты повелеваешь тенями? Тогда повели ему. Скажи ему остановиться. Скажи ему не подчиняться. Скажи ему, что ты его сестра, и что он тебя любит. — Заткнись, — прошептала Тара. — Или, может, ты слаба? — продолжал Сириус, делая шаг вперёд. Цепи на руках Сенди натянулись, заставляя его поднять кулаки. — Может, ты не можешь причинить боль тому, кого любишь? Даже если это спасёт всех остальных? — Заткнись! — Сенди, — голос Сириуса стал приказом, холодным, стальным, — убей её. Сенди дёрнулся. Его тело напряглось, руки поднялись, готовясь к атаке. Но его глаза — его живые, пустые, плачущие глаза — смотрели на Тару с мольбой. — Тара, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли, что у неё сжалось сердце. — Помоги... Тара смотрела на брата. На цепи, которые привязывали его к Сириусу. На слёзы тьмы, которые текли по его щекам. На его руки, которые дрожали, пытаясь не подчиниться приказу. — Я помогу, — прошептала она. — Я обещаю. Я тебя вытащу. Сенди улыбнулся — той же чужой улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то живое. Благодарность. Надежда. — Спасибо, — прошептал он. А потом его тело дёрнулось, и он бросился на неё с кулаками. Тара отступила, уклоняясь, но не атакуя. Она не могла ударить брата. Даже сейчас. Даже зная, что это не он. — Дерись! — крикнул Сириус. — Или умри! — Я не буду драться с братом, — ответила Тара, уходя от очередного удара. — Тогда ты умрёшь, — Сириус щёлкнул пальцами, и цепи на руках Сенди затянулись, заставляя его бить сильнее, быстрее, безжалостнее. Тара уклонялась, но с каждым ударом Сенди приближался. С каждым ударом её силы таяли. С каждым ударом она понимала: выхода нет. Либо она ударит в ответ, либо погибнет. А если она погибнет — Сенди останется с Сириусом навсегда. — Прости меня, — прошептала она, когда кулак брата пролетел в сантиметре от её лица.