Пролог

Солнце стояло в зените, безжалостно паля по тренировочной площадке №3. Обычно Наруто Узумаки был полон энергии, его крики «Я стану Хокаге!» разносились по всему лесу. Но сегодня что-то было не так. Кунаи летели мимо мишеней, клоны рассыпались при малейшем прикосновении, а «Расенган» выглядел скорее как вялая мыльная пена, чем разрушительная техника. Какаши Хатакэ, лениво читавший свою книжку «Ича Ича», давно заметил это. Он вздохнул, закрыл книгу и повернулся к своему подопечному. — Наруто, — голос сенсея был спокойным, но в нем чувствовалась стальная нотка. — На сегодня хватит. Наруто, весь в грязи и с растрепанными волосами, опустил голову. — Но, Какаши-сенсей... я еще не... — Я сказал, хватит, — перебил его Хатакэ. Он подошел ближе, скрестив руки на груди. — Что случилось? Опять Сакура? Узумаки вздрогнул, и его плечи поникли еще сильнее. — Ну... да. Я... я снова позвал её на свидание. А она... она опять сказала, что я ей не интересен. И... и назвала меня раздражающим. Какаши вздохнул. Он ожидал этого. Он уже давно наблюдал за этой односторонней «любовью» своего ученика. И видеть как Наруто мучается он не хотел. — Наруто, — Какаши сел на поваленное бревно, приглашая ученика сесть рядом. — Давай поговорим серьезно. То, что ты делаешь с Сакурой... это неправильно. Блондин поднял на него удивленный взгляд. — Но, сенсей! Я же её люблю! Я хочу, чтобы она была счастлива! — Любовь, Наруто, — Какаши посмотрел на него прямо, — это когда два человека хотят быть счастливы вместе. Когда они оба стремятся к этому. А ты... ты унижаешься. Ты бегаешь за ней, как щенок, который ждет, что его погладят. А она тебя отталкивает. Наруто вскочил. — Но я не могу! Я же обещал! Я... — Ты обещал ей? Или ты обещал себе, что будешь её любить, несмотря ни на что? — Какаши встал, его голос стал чуть громче. — Наруто, когда из двух человек любит только один — это не любовь. Это боль. Для тебя. И для неё, потому что ты не даешь ей покоя. — Но... но я не могу перестать! Я же... — Наруто пытался возразить, но Какаши не дал ему. — Можешь! — Какаши повысил голос, и Наруто вздрогнул. — Ты можешь! Ты — Узумаки Наруто! Ты — джинчуурики Девятихвостого! Ты — сын Четвертого Хокаге! Ты — не какой-то жалкий мальчишка, который будет унижаться перед девушкой, которой на него плевать! Глаза Наруто расширились. Какаши редко повышал голос. — Наруто, — голос Какаши снова стал спокойнее, но в нем чувствовалась непреклонная решимость. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но ты должен начать уважать себя. Ты должен повзрослеть. Ты уже не ребенок, который может позволить себе быть вспыльчивым и глупым. Если ты продолжишь так себя вести, ты никогда не обретешь настоящего счастья. Какаши сделал паузу, глядя на поникшего ученика. — Твои родители, Минато и Кушина... они хотели бы, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты нашел человека, который будет любить тебя так же сильно, как ты его. Они хотели бы, чтобы ты стал сильным и уважаемым человеком. Но если ты не изменишься сам, если ты не станешь чуточку серьезнее, чуточку ответственнее... то для всех ты так и останешься шумным и глупым мальчишкой. И тогда ты не сможешь никого спасти. Никого защитить. И уж тем более — не сможешь стать Хокаге. Наруто молчал. Слова Какаши били точно в цель, проникая сквозь его обычную беззаботность. Он никогда не думал об этом так. Он всегда считал, что его любовь к Сакуре — это часть его пути ниндзя, часть его решимости. Но Какаши... Какаши заставил его задуматься. — Подумай об этом, Наруто, — Какаши похлопал его по плечу. — Тренировка окончена. Иди, погуляй по деревне. И подумай над моими словами. Наруто медленно кивнул. — Да, сенсей... Спасибо. Он развернулся и медленно побрел прочь с тренировочной площадки. Солнце всё еще светило ярко, но в душе Наруто наступила странная, непривычная тишина. Слова Какаши эхом отдавались в его голове: «Начни уважать себя... повзрослей... не будь глупым мальчишкой...» Он шел по улицам Конохи, не замечая привычной суеты. Впервые за долгое время он не думал о рамене, не мечтал о Хокаге и не планировал розыгрыши. Он думал о себе. О Сакуре. О Какаши. И о том, что, возможно, сенсей прав. Возможно, пришло время что-то изменить.