Часть 1

      На вилле Супер Камня было не по-северному душно. Казалось, сам воздух сгустился до состояния киселя и осел на лёгких тяжёлым, влажным грузом. Недавняя битва с охотниками закончилась, но война для них не утихала ни на минуту. Проклятье, которое те наложили на командира перед смертью, било не по телу — оно вцепилось мёртвой хваткой в разум, и с каждым часом эта хватка становилась только невыносимее.       В комнате, где на кровати метался во сне Кейл, собрались все, кто мог хоть чем-то помочь. Эрухабен, застывший изваянием у изголовья, в сотый раз сканировал тёмную энергию, клубящуюся вокруг чужого сознания. Он поджимал губы до тех пор, пока они не превратились в тонкую бледную нитку. Эрухабен не узнавал это плетение. Он, проживший целое тысячелетие, чувствовал себя сейчас беспомощным щенком. Его ребёнок, его семья, звал кого-то во сне, а он, древний и могущественный Дракон, мог лишь стоять и смотреть, как того пожирает тьма.       Розалин, стоящая по другую сторону кровати, молча теребила край своего плаща. Её магия здесь была бессильна — она даже не чувствовала привычного отклика от источника Кейла, тот словно закрылся от всех, спрятавшись в самую глубокую и тёмную раковину. Дети жались у дверей, не решаясь войти. Они были встревожены не меньше взрослых. Было тяжело осознавать своё бессилие, когда твой герой, твой спаситель, рассыпается на части у тебя на глазах, но они старались не мешать. Только тишина, повисшая в доме, была красноречивее любых слов.       Очередной приступ случился, когда за окном только начало смеркаться.       Кейл резко сел на кровати, распахнув глаза, но взгляд его был устремлён куда-то сквозь стены. Он обхватил себя руками за плечи, словно пытаясь удержать собственное тело от распада, и зашептал. Голос срывался, слова были бессвязными, полными мольбы.       — Нет.. прошу тебя, нет.. — шептал Кейл, крупно вздрагивая. — Не надо, не смотри так.. Не уходи.. Только не ты..       Глаза его были сухими, воспалёнными, но слёзы так и не проливались. Это было самое страшное — эта внутренняя, выжженная дотла пустота, которая не позволяла даже выплакать боль.       Альберу, стоявший чуть поодаль, шагнул вперёд, но Рон, точивший свои ножи у окна, едва заметно качнул головой. Бывший убийца знал, когда нужно действовать, а когда — просто ждать. Но даже его старые руки слегка дрожали, когда лезвие скользило по точильному камню. А Бикрос уже приготовил столько еды, что накормить можно было бы целый отряд, но мысль о том, что Молодой Господин может снова отказаться, выворачивала нутро.       — Где войска? — вдруг резко спросил Кейл, снова дёрнувшись на постели. Он смотрел прямо на Альберу, но с таким выражением, будто видел перед собой призрака. — Почему вы здесь?! Вы должны быть на фронте! Командуйте отступление, сейчас..!       — Кейл, — мягко, но твёрдо начал Альберу, делая ещё один медленный шаг, — войны больше нет. Она закончилась. Мы победили.       Кейл замер. Его взгляд потух, стал совсем пустым, а потом в нём мелькнула тень неверия, смешанного с отчаянием.       — Врёшь, — выдохнул он. — Ты.. ты не можешь так говорить. Ты мёртв.. Вы все.. — он обвёл комнату безумным взглядом, — вы все мертвы.. Я видел.. Я всё видел. Хватит мучить меня. Хватит являться в мои сны!       Он отшатнулся от приближающегося Альберу, вжимаясь спиной в изголовье кровати и закрывая голову руками. Сердце команды пропустило удар. В его фразе — «вы все мертвы» — крылась разгадка, но и новая, ещё более чудовищная загадка. Что он видел? Что за война до сих пор идёт в его сознании?       Эрухабен и Розалин переглянулись. Бикрос, который до этого бесцельно переставлял с места на место стопки тарелок на столе (готовка была единственным способом занять руки, чтобы не сойти с ума от бессилия), замер. Он уже переготовил всё, что можно, и теперь просто не находил себе места.       — Он не отличает реальность от кошмара, — тихо, одними губами, произнёс Эрухабен, подходя к Розалин. — Проклятье замкнуло его в моменте, которого не было. Или который был для него настолько реален, что стёр грань.       — Но как нам вытащить его оттуда? — так же тихо ответила Розалин, кусая губы.       В этот момент Кейл, всё ещё сидящий с закрытыми глазами, начал раскачиваться вперёд-назад. Шёпот его стал тише, но от того не менее жутким.       — Пожалуйста, оставьте меня.. Не приходите больше.. Я не вынесу, если вы снова умрёте.. Я не могу больше быть последним.. Не надо..       Напряжение в комнате достигло предела. Было физически больно смотреть на того, кто всегда был для них опорой и стеной. Кто сейчас сам рассыпался в прах.       Рон, наконец, убрал ножи в ножны. Он медленно, по-стариковски шаркая, подошёл к кровати и поставил на прикроватную тумбочку небольшую миску с тёплым бульоном.       — Молодой господин, — голос его был ровен, как всегда, но в глубине зрачков плескалась такая бездна тревоги, что становилось не по себе. — Вам нужно поесть. Это не сон.       Кейл дёрнулся на голос. Он поднял голову и посмотрел на Рона тем самым взглядом — недоверчивым, испуганным, словно перед ним стоял призрак, готовый вот-вот растаять. Взгляд скользнул на миску. Рука дрогнула, потянулась, но тут же отдёрнулась назад.       — Ты.. настоящий? — голос Кейла был хриплым, чужим.       — Да, Молодой Господин, — Рон склонил голову, пряча глаза. — И я буду очень огорчён, если вы не съедите то, что мой сын с таким трудом приготовил для вас.       Повисла пауза — тишина звенела в ушах. Все затаили дыхание, наблюдая за этой отчаянной борьбой внутри Кейла: между кошмаром, где все мертвы, и реальностью это все не может быть реальным.       Кейл поджал губы и медленно, словно через силу, отвернулся от миски. А в следующее мгновение что-то в нём неуловимо переменилось — воздух вокруг словно бы загустел, стал тяжёлым и чужим.       Резким, почти неуловимым движением Кейл смахнул миску на пол. Посуда с глухим стуком ударилась о деревянный настил, бульон тёплой лужей растёкся по доскам, осколки брызнули в стороны. Кейл даже не посмотрел на беспорядок — его взгляд был прикован к Рону — такой пустой, чужой и абсолютно безразличный.       — Вы такие идиоты, раз решили, что я буду есть с ваших рук, — голос Кейла звучал ровно, но каждое слово врезалось в тишину, как лезвие. — Я размажу тебя по стенке тоненьким слоем, если снова решишь подсунуть мне яд.       Рон замер. Его лицо осталось непроницаемым, только пальцы, ещё мгновение назад спокойно лежащие на ножнах, едва заметно дрогнули. Он не ответил — не стал оправдываться или возражать. Старый убийца знал: сейчас перед ним не его Молодой Господин. Сейчас перед ним кто-то чужой, кого проклятье вытащило из самых тёмных глубин сознания Кейла.       Повисла мёртвая тишина. Все присутствующие словно перестали дышать, боясь спугнуть это хрупкое равновесие между реальностью и безумием. Кейл ещё несколько долгих секунд сверлил Рона взглядом, а потом резко отвернулся к стене, поджав ноги и обхватив колени руками.       Прошло мгновение, другое — его плечи дрогнули, голова медленно опустилась, а потом так же медленно начала качаться из стороны в сторону — отрицание, сожаление, неверие — всё смешалось в этом одном-единственном жесте. Глаза Кейла, ещё секунду назад пустые и холодные, наполнились такой глубинной, выматывающей болью, что у сидящего на диване Альберу появился ком в горле.       А затем зрачки Кейла закатились, тело обмякло, и он тяжело рухнул обратно на подушки, проваливаясь в беспамятство.       Никто не шевелился несколько долгих ударов сердца.       Тишина давила на уши, заполняла комнату до краёв, не оставляя места для воздуха. Первым пришёл в себя Рон. Он глубоко, по-стариковски шумно вздохнул — выдох, который он сдерживал всё это время, наконец вырвался наружу вместе с тенью облегчения, что их Господин хотя бы перестал мучиться сейчас, в эту минуту.       Бикрос, не говоря ни слова, подошёл к отцу и опустился на корточки рядом с лужей бульона. Он молча начал собирать осколки, стараясь не смотреть на то, как дрожат его собственные пальцы. Убирать за Молодым Господином было привычно, но сейчас каждый осколок казался куском той самой разбитой реальности, которую они никак не могли склеить.       Альберу, сидящий на диване у окна, откинул голову назад и прикрыл глаза рукой. Ладонь легла на лицо, скрывая выражение, но тяжёлый выдох, сорвавшийся с губ, сказал больше любых слов. Собственная беспомощность душила хуже удавки.       Чхве Хан стоял чуть поодаль, в углу комнаты. Его рука сжимала рукоять меча — то вынимая клинок на пару дюймов, то с тихим металлическим шелестом заталкивая обратно в ножны. Это помогало ему не сорваться, не закричать, не броситься крушить всё вокруг от собственного бессилия. Меч входил и выходил, входил и выходил — единственный ритм, который удерживал его здесь и сейчас.       Эрухабен открыл рот, чтобы сказать хоть что-то — может быть, предложить очередную бесполезную теорию, может быть, просто разрушить эту гнетущую тишину, — но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, врезавшись ручкой в стену.       В комнату ворвалась Кейдж. Растрёпанная, запыхавшаяся, с лихорадочным блеском в глазах. Бывшая жрица Бога Смерти опёрлась рукой о косяк, пытаясь отдышаться после бега, и с порога выпалила:       — Этот ублюдок знает, что произошло с Молодым Мастером Кейлом!       Альберу тут же вскочил с дивана — резко, забыв о всей своей обычной невозмутимости. Бикрос замер с осколком в руке, так и не донеся его до ведра. Рон медленно, но с неожиданной для его возраста грацией поднялся с колен и шагнул вперёд, встав плечом к плечу с сыном.       — Что вы имеете в виду, мисс Кейдж? — голос Альберу звучал ровно, но сталь, проступившая в нём, заставила бы любого врага попятиться. Глаза будущего Императора впились в женщину, требуя ответа, подробностей, любой зацепки.       Кейдж подняла палец вверх, жестом прося дать ей минуту. Сделала несколько глубоких вдохов, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание. А когда открыла их снова, в них горела та самая решимость, с которой она когда-то сражалась с богами.       — Этот ублюдок смерти сказал, что это за проклятье, — голос Кейдж звучал глухо, каждое слово давалось ей с трудом. — Оно заставляет жертву терять собственное «я». Человек мучается внутри своих воспоминаний, ищет выход назад, но чем дольше ищет — тем сильнее застревает. Рано или поздно он просто.. затеряется там навсегда.       Кейдж перевела взгляд на неподвижное тело Кейла на кровати и поджала губы, сдерживая эмоции.       — Молодой Мастер Кейл, скорее всего, перебирает в голове всех, кого когда-то играл, или личности, которые он примерял на себя в разных воспоминаниях… Они смешиваются, накладываются друг на друга, и он уже не понимает, где настоящий он. Он перебирает память, как старые маски, пытаясь найти своё лицо.       Она сделала паузу, давая собравшимся осознать услышанное.       — Он не может найти выход. Он страдает среди своих же воспоминаний и не в силах отличить реальность от того, что у него в голове.       Розалин, стоявшая всё это время у изножья кровати, побелела как полотно. Её пальцы вцепились в край покрывала, сминая дорогую ткань.       — Значит… — голос магессы дрогнул, но она заставила себя договорить, — значит, Молодой Мастер Кейл не сможет вернуться без постороннего вмешательства?       Кейдж медленно кивнула. Один короткий, тяжёлый кивок, который обрушился на всех присутствующих тяжелее каменной глыбы.       — Да, — подтвердила она. — Не сможет. Сам — нет.       — Тогда… — Альберу провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, и замер с ладонью на затылке. Он смотрел куда-то в стену, в пустоту, не в силах заставить себя повернуть голову и снова увидеть брата на этой кровати. Голос его сорвался на выдох, почти на шепот: — Тогда что же нам делать?       В отчаянии, плеснувшемся в этих словах, не было ни капли привычной аристократической сдержанности. Был только старший брат, который терял младшего, и понятия не имел, как его удержать.       В комнате повисла тяжёлая, вязкая тишина. Каждый переваривал услышанное по-своему.       Рон стоял неподвижно, и только старый дворецкий знал, чего ему стоило сохранять это каменное спокойствие. В его голове уже прокручивались варианты. Все до единого — кровавые, отчаянные, невозможные. Если надо будет вытаскивать молодого господина из его собственного разума силой — он пойдёт. Даже если придётся резать по живому.       Бикрос, закончивший собирать осколки, так и застыл с тряпкой в руках, комкая её до побелевших костяшек. Он смотрел на отца, ища в нём опору, и находил — но даже эта опора сейчас шаталась.       Чхве Хан перестал теребить меч. Рука замерла на рукояти, сжимая её так, будто от этого зависела жизнь. Впрочем, так оно и было. Только враг сейчас находился не снаружи, а внутри головы человека, которого он поклялся защищать. И меч против этого врага был бесполезен.       Эрухабен шагнул вперёд, вставая рядом с Кейдж. Его глаза, видевшие столетия, сейчас смотрели растерянно, по-человечески беспомощно.       — Если мы войдём в его сознание… — начал он медленно, проговаривая мысль вслух, — если кто-то из нас сможет пробраться туда и вытащить его… Это возможно?       Кейдж покачала головой, но не отрицательно, а скорее задумчиво.       — Теоретически — да. Но есть проблема, — она обвела взглядом собравшихся. — Чтобы войти, нужна очень сильная связь с жертвой. Тот, кто пойдёт, должен быть для Кейла по-настоящему важен. Иначе его сознание просто не впустит чужака — или, что хуже, примет за угрозу и уничтожит.       Альберу наконец опустил руку и повернулся. Глаза его покраснели, но взгляд был твёрдым.       — Я пойду, — сказал он без тени сомнения.       — Я тоже, — шагнул вперёд Чхве Хан.       — Молодой Господин не простит, если я останусь в стороне, — тихо добавил Рон, в его тихом голосе звенела сталь.       Кейдж поджала губы, глядя на них видит только отчаянных, готовых на всё людей, которые уже мысленно выстроились в очередь на верную смерть ради одного человека. В её глазах мелькнуло что-то странное — смесь раздражения и... вины? А потом она резко схватилась за голову, зажмурилась и прошипела сквозь зубы:       — Этот ублюдок...       Кейдж дёрнулась, будто от удара током, и вдруг заорала в пустоту, обращаясь к кому-то, кого никто кроме неё не мог видеть:       — ХВАТИТ УЖЕ ГОВОРИТЬ БЕСПОЛЕЗНЫЕ ВЕЩИ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ!       Эхо её крика заметалось по комнате, врезаясь в стены. Все замерли, глядя на бывшую жрицу с недоумением и надеждой одновременно. Кейдж стояла, тяжело дыша, прижимая ладони к вискам, словно пытаясь удержать черепную коробку от разрывания.       — Вот почему, — выдохнула она уже тише, — этот ублюдок всегда, когда мне нужна его помощь, говорит всякую чушь?       Она открыла глаза и обвела взглядом присутствующих. Взгляд был уставший, но решительный.       — Ладно. Заткнулся он наконец, так что слушайте сюда.       Кейдж сделала глубокий вздох, собираясь с мыслями.       — Пойдут все, кто в этой комнате. Бог Смерти нам поможет.       Чхве Хан, стоявший у стены, сжал ножны так, что сталь жалобно скрипнула. На его лице мелькнуло что-то мрачное, почти злое.       — Хоть в чём-то будет полезен, — пробормотал он тихо, но так, что услышали все.       Никто не стал его одёргивать. Потому что в глубине души каждый здесь думал примерно то же самое. Боги редко вмешивались в дела смертных, а когда вмешивались — выходило обычно боком. Но если сейчас этот бог действительно мог помочь...       — Наша задача, — продолжила Кейдж, — войти в его сознание и пройтись по воспоминаниям. Найти Молодого Мастера Кейла среди них.       Она сделала паузу, подбирая слова, чтобы объяснить максимально понятно.       — Представьте себе, что наше сознание — это огромная библиотека. Там записано всё, что мы когда-либо видели, чувствовали, переживали. И у нас есть множество дверей, которые ведут к разным стеллажам, к разным периодам жизни.       Кейдж перевела взгляд на кровать, где Кейл снова начал тихо стонать, дёргаясь во сне.       — Где-то в этой библиотеке находится Молодой Мастер Кейл. Но проблема в том... — она замялась, подбирая слова, — Мастер Кейл может быть не просто где-то в зале. Он может находиться внутри одной из книг. Внутри собственного воспоминания. И тогда он не видит и не слышит нас, даже если мы будем орать ему в ухо в реальности. Он живёт там, в том моменте, считая его реальным.       Розалин побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно.       — То есть... нам нужно не просто найти его, а прочитать ту самую книгу, в которую он провалился? И вытащить его оттуда?       — Именно, — кивнула Кейдж. — Мы должны войти, понять, в каком воспоминании он застрял, и каким-то образом убедить его, что это не реальность. Или выдернуть его силой. Или... я не знаю! — она вдруг сорвалась на эмоции, но тут же взяла себя в руки. — Я не делала этого раньше. Бог Смерти дал мне инструкцию, но на словах это звучит проще, чем на деле.       Альберу шагнул вперёд, вставая рядом с ней.       — Сколько у нас времени? Реального времени?       — Внутри оно течёт иначе, — Кейдж покачала головой. — Мы можем провести там часы, а здесь пройдёт минута. Или наоборот. Но в любом случае, медлить нельзя. Чем дольше он там, тем глубже засасывает.       Рон, до этого молчавший, подал голос. Тихий, спокойный, но от этого не менее пугающий.       — Что случается если мы не сможем его вернуть?       Кейдж посмотрела на него долгим взглядом.             — Он остаётся там,но уже навсгда. А здесь останется его тело, которое будет дышать, есть, спать.. В общем, нормально функционировать.. Но внутри не будет ни мыслей, ни чувств, ни воспоминаний. Просто пустая оболочка.       В комнате повисла тишина. Каждый представил себе эту картину — Кейл, который смотрит сквозь них пустыми глазами, не узнаёт, не реагирует, не живёт. И от этой картины захотелось разбить всё вокруг.       — Давайте попробуем, — голос Эрухабена прозвучал в тишине комнаты как гром среди ясного неба. Древний Дракон скрестил руки на груди, сверля взглядом Кейдж. — Что нам нужно сделать?       Кейдж медленно обвела взглядом каждого из присутствующих. Задержалась на Альберу, который уже потянулся к коммуникатору. На Роне, застывшем каменным изваянием. На Бикросе, всё ещё комкающем в руках несчастную тряпку. На Чхве Хане, чьи пальцы побелели на рукояти меча. На Розалин, которая сжалась, будто ожидая удара. На Эрухабене, чьи глаза, видевшие года, сейчас смотрели с отчаянной надеждой.       Она глубоко, прерывисто вздохнула и обхватила себя руками за плечи — жест, который у бывшей жрицы Бога Смерти видели крайне редко. Жест, выдававший неуверенность.       — Если у нас не получится... — Кейдж запнулась, подбирая слова, и выдохнула рвано, с хрипотцой: — Не вините себя. Мы сделаем всё, что от нас зависит.       Повисла тяжёлая тишина, когда слова повисают в воздухе свинцовым грузом и давят на плечи.       Все нахмурились практически одновременно. Чхве Хан перестал дышать на пару секунд, его кадык дёрнулся. Розалин побледнела до синевы, вцепившись пальцами в подол платья.       — Значит... — магесса сглотнула, голос её сел, пришлось прокашливаться, — есть шанс, что у нас может не получиться?       Кейдж нахмурилась сильнее, между бровей пролегла глубокая складка. Короткий, резкий кивок.       — Да. Если не получится... мы просто вернёмся, или нас вытолкнет обратно. В худшем случае — очнёмся здесь, с чувством, что провалили всё. Но Молодой Мастер Кейл... — она запнулась, — Молодой Мастер Кейл останется там.       Эрухабен первым нарушил молчание. Он распрямил плечи, хотя внутри у него всё сжималось от ледяного страха.       — В таком случае нам стоит предупредить остальных, что мы уходим, — сказал он ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — На какое-то время мы выпадаем из реальности. Кто-то должен знать, где мы и что с нами.       Альберу кивнул, уже поднимаясь с дивана. Движения его были резкими, но в них чувствовалась знакомая собранность — наследник Имперского престола брал себя в руки, пряча личное за маской правителя.       — Я позвоню тёте, — коротко бросил он, доставая коммуникатор. — Предупрежу, что беру отгул на неопределённый срок. Скажу, что мы заняты... важным делом.       Остальные согласно закивали. Никто не стал уточнять, поймёт ли Таша, что именно происходит. Сейчас это было неважно, важно было сделать всё правильно — снаружи, чтобы внутри ничто не отвлекало.       Будущему правителю действительно нужно было решить кучу формальностей, прежде чем позволить себе провалиться в чужое сознание на неопределённый срок. Слишком много ответственности, слишком много людей, которые зависят от его решений.       Альберу вышел в коридор, уже доставая шар связи, и его голос — деловой, собранный — донёсся сквозь приоткрытую дверь приглушёнными обрывками фраз: «да, срочно», «отложите встречи», «скажите, что я свяжусь позже».       В комнате повисло напряжённое ожидание. Каждый думал о своём, но мысли бились в одну точку — успеют ли? Смогут ли?       Кейдж, не дожидаясь остальных, устало плюхнулась на диван, запрокинув голову и уставившись в потолок.       — В таком случае будьте готовы уже через час, — бросила она в пространство, не меняя позы. — Я пока настроюсь, свяжусь с этим... ублюдком в моей голове, чтобы он дал чёткие инструкции. И помните — как только войдём, обратного пути не будет.       Рон, молчавший всё это время, шагнул к кровати и бережно, по-отечески, поправил сползшее с Кейла одеяло. Его рука на мгновение замерла над плечом молодого господина — не касаясь, но словно передавая тепло.       — Мы придём за вами, Молодой Господин, — прошептал он одними губами. — Ждите.       Бикрос подошёл к отцу, положил тяжёлую ладонь ему на плечо и коротко сжал выражая свою поддержку.       Чхве Хан наконец разжал пальцы на рукояти меча и перевёл дыхание. Кивнул сам себе пообещав сделать все, что в его силах и даже больше.       Розалин подошла к изголовью кровати и осторожно коснулась лба Кейла кончиками пальцев.       — Мы скоро, Мастер Кейл, — прошептала она, и в голосе её звенели слёзы, которые она запрещала себе проливать. — Потерпите немного.       Эрухабен стоял чуть поодаль, наблюдая за этой картиной, и в груди у него разливалось странное чувство ответственности.       Час пролетел как одно мгновение.

***

      Все собрались в комнате. Дети жались в дверях, не решаясь заходить внутрь, но и уйти не могли. Глаза у младших были красные, опухшие, но они держались изо всех сил, понимая, что сейчас нельзя нагружать взрослых своими эмоциями. Раон то и дело шмыгал носом, но сжимая лапки. Хонг вцепился в брата и смотрел на кровать, где метался Кейл, с такой отчаянной надеждой, что у Розалин сердце разрывалось.       — Мы хотим с вами, — твёрдо сказал Раон, делая шаг вперёд. — Мы тоже можем помочь!       Кейдж покачала головой, в этом жесте не было жестокости — только усталое понимание.       — Не можете, малыш. Ваша связь с ним сильная, но детское сознание слишком гибкое. Вы можете застрять там навсегда, если что-то пойдёт не так. Мы не имеем права вами рисковать.       Хонг всхлипнул, но сдержался. Он поджала губы, готовая спорить, но Альберу шагнул к ним и мягко, по-отечески, потрепал троих по макушкам.       — Мы вытащим его, — сказал он с уверенностью, которая не терпела возражений. — Обещаю. А вы ждите здесь и присматривайте за телом Кейла. Если что-то пойдёт не так — разбудите нас.       Раон шмыгнул носом ещё раз и кивнул. Хонг уткнулся лицом ему в плечо, чтобы не разреветься в голос.       Альберу улыбнулся уголками губ — устало, но тепло. Потом выпрямился, провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, и перевёл взгляд на кровать. На того, кто всегда вытаскивал их всех из любых передряг, а теперь сам нуждался в спасении.       — Мы готовы? — спросил он, обводя взглядом собравшихся.       Рон кивнул, поправляя ножи на поясе. Бесполезно в мире снов, но привычка — вторая натура.       Бикрос сжал плечо отца и шагнул ближе к центру комнаты.       Чхве Хан молча кивнул, положив ладонь на рукоять меча.       Розалин выдохнула, собираясь с духом.       Эрухабен скрестил руки на груди, готовый ко всему.       Кейдж кивнула и указала на диваны и кресла, которые специально для этого случая стащили в комнату.       — Садимся. И постарайтесь не паниковать, когда войдём. Первые секунды могут быть... странными.       Они расселись закрывая глаза, а Кейдж начала что-то шептать, их окутало черной дымкой, а потом их просто не стало.       Сознание Кейла встретило их тьмой.       Абсолютной, непроглядной, гробовой тишиной, которая давила на уши так, что хотелось закричать просто чтобы услышать хоть что-то. Но крик застревал в горле, потому что звуки здесь будто бы не работали. Собственное дыхание казалось чужим, далёким.       Было неуютно, было холодно. Было так паршиво, что хотелось развернуться и уйти, забыть этот кошмар как страшный сон. Но они пришли сюда не для того, чтобы отступать.       Все оглядывались, не решаясь сделать первый шаг. Тьма клубилась вокруг, готовая поглотить любого, кто отобьётся от группы. Только их маленькая компания была освещена тусклым, болезненно-бледным светом, исходившим буквально ниоткуда.       — Наверное... нам просто вперёд? — пробормотала Кейдж неуверенно, но шагнула первой, увлекая остальных за собой.       Они шли медленно, осторожно, стараясь не выпускать друг друга из виду. Тьма расступалась неохотно, словно давая понять, что им здесь не рады.       Вскоре впереди показалось что-то странное. Над головой, на чём-то, отдалённо напоминающем потолок, мигали продолговатые лампы. Некоторые горели тускло, с перебоями, другие почти не работали — висели на оголённых проводах, раскачиваясь от невидимых сквозняков. Мерцающий свет выхватывал из темноты куски стен, пола, но тут же прятал обратно, играя в жуткие прятки.       Чхве Хан сглотнул. Современная техника — мерцающие лампы, провода.. Это напомнило ему Корею, ту жизнь, которая осталась где-то там, за гранью реальности. Он быстро отогнал эти мысли, сжал зубы и пошёл дальше. Сейчас было не время и не место.       Коридор тянулся бесконечной лентой, уходя во тьму. А потом впереди возникла дверь.       Тёмная, массивная, на вид крепкая — такие ставят в бункерах или тюрьмах, чтобы никто не вышел наружу. Все переглянулись. Кейдж шагнула ближе, но не решалась коснуться ручки.       А потом, словно по команде, двери начали появляться отовсюду.       Слева, справа, впереди, сзади — они вырастали из темноты, как грибы после дождя. Тяжёлые, мрачные, одинаковые. Каждая вела в мрачную неизвестность.       "Какая у тебя была жизнь, что всё настолько мрачно?" — подумал Эрухабен, оглядывая этот бесконечный коридор запертых дверей. Ответа не было — только тишина и тусклый свет мерцающих ламп.       — Полагаю... — голос Эрухабена прозвучал глухо, приглушённо, словно сквозь вату, — здесь мы увидим первое воспоминание несчастного парня?       Он указал рукой на дверь, перед которой они остановились. Первая, которую они заметили. Значит, она и станет первой, в которую они войдут .       Кейдж кивнула сама себе, глубоко вздохнула и толкнула тяжёлую створку.       Дверь поддалась с протяжным, тоскливым скрипом, от которого у Розалин мурашки побежали по коже. За ней оказалась небольшая комната — пустая, если не считать пьедестала в центре. А на пьедестале, источая тот же тусклый свет, что горел над их головами в коридоре, лежала книга.       Обычная книжонка без названия с новой обложкой. Они все вошли в комнату не закрывая двери.       Вокруг пьедестала, словно по мановению невидимой руки, начали появляться кресла. Тяжёлые, тёмные, обитые потёртой кожей — такие же мрачные, как и всё вокруг. Они возникали одно за другим, бесшумно вырастая из пустоты, и выстроились полукругом, приглашая присесть.       Посетители поколебались. Никому не хотелось садиться в чужом, враждебном пространстве, под пристальным взглядом книги, которая лежала на пьедестале и, кажется, тоже смотрела на них. Но ноги гудели от напряжения, а неизвестность давила сильнее усталости.       Первым сел Эрухабен. Потом, выдохнув, опустилась в соседнее кресло Розалин. За ними — остальные. Только Рон задержался на мгновение, окинув комнату цепким взглядом убийцы, и только потом занял своё место.       Книга открылась.       Страницы зашелестели сами собой, переворачиваясь с бешеной скоростью. Шорох бумаги заполнил комнату, отражаясь от стен и усиливаясь, превращаясь в настоящий гул. Листы мелькали, сливаясь в одно сплошное пятно, пока наконец не замерли резко, будто кто-то невидимый прихлопнул ладонью ровно посередине тома.       — Что это... — пробормотала Кейдж, не сводя глаз с книги.       Она попыталась встать, чтобы подойти поближе, рассмотреть, потрогать — и вдруг поняла, что не может пошевелиться. Тело словно приросло к креслу, налилось свинцовой тяжестью. Сердце пропустило удар. Кейдж дёрнулась ещё раз — бесполезно. Она быстро оглянулась по сторонам, но остальные, кажется, ещё не заметили. Сидели, замерев, и тоже смотрели на книгу.       А книга замерла. А потом из неё потянулся свет — тонкий, белесый, он поднимался над страницами, струился в воздух и собирался в плотное полотно, формируя тёмный экран, на котором начинали проступать слова.       Чхве Хан напрягся. Это напомнило ему кинотеатры, куда он ходил с друзьями в той, прошлой жизни. Попкорн, кока-кола, громкий смех и никакой ответственности. Сейчас от этих воспоминаний стало только тоскливее.       На экране проявилась первая фраза. Белые буквы на чёрном фоне, которые тут же озвучил знакомый, до дрожи родной голос.       «На улицах было немноголюдно, потому что это был жилой район.»       Все в комнате напряглись одновременно, превратившись в одно большое ухо. Это был голос Кейла. Он звучал ровно, спокойно, немного устало — совсем как в жизни, когда он читал очередной рапорт или делал вид, что его бесит происходящее.       Они замерли, боясь дышать, боясь шелохнуться — хотя шелохнуться всё равно никто не мог.       Экран мигнул, и голос продолжил:       «Кейл глубоко вздохнул, добравшись до нужного места.       Ровно в ста шагах от городских ворот.       Это был угол жилого района, поэтому никакого другого света, кроме факела, который стражники повесили на стену, и света из окон жилых домов, не было.»       На тёмном полотне начали проступать очертания — размытые, нечёткие, но с каждой секундой всё яснее. Тёмные улицы, окраина города, тусклый свет факелов, жёлтые квадраты окон вдалеке. Картинка оживала, впуская зрителей в чужую память.       Розалин облизала пересохшие губы.       — Это... это и есть воспоминание Молодого Мастера? — голос её дрогнул, сорвался на шёпот.       Никто не ответил.       Рон, до этого сидевший неподвижно, чуть наклонился вперёд, прищуривая глаза. Он всматривался в картинку, в тёмные улочки, в очертания домов, и на лице его медленно проступало узнавание.       — Хм... — старый дворецкий потёр подбородок, не отрывая взгляда от экрана. — Я пока не могу быть уверенным, но... эта местность кажется мне знакомой.       Они продолжили смотреть дальше, наблюдая за происходящим словно из глаз самого Кейла. Камера держалась от первого лица, и от этого становилось немного не по себе — слишком личное, слишком чужое вторжение в то, что никто не должен был видеть.       «Но этого света было достаточно.       Кейл медленно приближался к месту назначения, устремив взгляд только в темноту.»       Голос Кейла звучал ровно, спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась какая-то неправильная собранность. Словно он уже знал, что увидит, и готовился к этому.       — Молодой Мастер идёт куда-то один так поздно? — Кейдж нахмурилась, в голосе её прозвучало сомнение. — Где те, кто должен присматривать?       Рон, сидящий в кресле справа от неё, вдруг улыбнулся. Улыбка была тёплой, почти ласковой, но отчего-то у Кейдж по коже побежали мурашки. Старый дворецкий умел улыбаться так, что становилось не по себе даже тем, кто знал его уже достаточно времени.       — Вероятно, это была одна из ночных прогулок Молодого Господина, — ответил он мягко, и в голосе его слышалась та самая интонация, с которой говорят о милых детских шалостях.       Только вот шалости эти, судя по обстановке, были те ещё.       На экране тем временем картинка дрогнула, и голос Кейла продолжил:       «Как я и ожидал.»       Он увидел что-то, свернувшееся калачиком под городской стеной.»*       Эрухабен выгнул бровь, всматриваясь в тёмный силуэт у стены. Голос мальчишки был до странности спокойным — ни страха, ни удивления, только какая-то усталая обречённость, словно находить под стеной людей было для него обычным делом.       Чхве Хан вдруг дёрнулся в кресле. Глаза его расширились, узнавание вспыхнуло яркой искрой.       — Ах, — выдохнул он, и голос его дрогнул от нахлынувших воспоминаний. — Это же наша первая встреча с Кейл-нимом.       Все головы повернулись к нему. Чхве Хан смотрел на экран, где тёмный силуэт под стеной обретал знакомые очертания, и на губах его появилась мягкая, почти ностальгическая улыбка. Он вспомнил. Вспомнил ту стену, через которую перепрыгнул тогда, в отчаянии, чтобы попасть в город и сообщить лорду земель о смерти всех жителей деревни Харрис. Вспомнил холод, голод и полную безнадёжность. И вспомнил человека, который подошёл к нему в темноте.       — Значит, тебя подобрали и забрали домой, инструктор? — Альберу улыбнулся, и в голосе его послышалось лёгкое веселье. Несмотря на всю серьёзность ситуации, сейчас, глядя на это воспоминание, он не мог не чувствовать тепла. Вот так всё и началось.       Чхве Хан смущённо отвёл взгляд, на щеках его проступил лёгкий румянец. Рядом тихо хмыкнул Рон — этот смешок был полон насмешки. Бикрос закатил глаза, сохраняя безразличное выражение лица.       — Ой, да ладно тебе, — фыркнул он. — Сколько лет прошло, а ты всё смущаешься, когда об этом речь заходит.       Чхве Хан только отмахнулся, но улыбку спрятать не смог.       Розалин прикрыла рот ладошкой, сдерживая смех. Даже в таком мрачном месте, даже перед лицом неизвестности — они находили моменты для света.       — Чхве Хан, оказывается, был подобран на улице, как бездомный котёнок, — с притворной серьёзностью заметила Кейдж, и в глазах её плясали смешинки.       — Я не котёнок, — буркнул Чхве Хан, но беззлобно.       — Ну да, ну да, — Альберу хлопнул его по плечу. — Ты грозный воин, который просто замёрз под стеной и ждал, когда его спасут.       Эрухабен сдержал дёрганье уголков губ, но в глазах его заплясали тёплые искры.              Они продолжили смотреть дальше, наблюдая за происходящим от лица Кейла.       «На самом деле, там было много чего.       Хрупкие на вид существа, дрожащие от холода.       Кейл продолжал идти к месту.       Он слышал голоса свернувшихся калачиком существ.       Мяу-мяу-мяу.       Две кошки мяукали, лежа, свернувшись калачиком, под городской стеной.       Кейл начал улыбаться.»       — Хм? Это разве не Он и Хонг? — Розалин прищурилась, вглядываясь в экран, где два крошечных пушистых комочка жались друг к другу под стеной.       — Да, точно они, — подтвердила Кейдж, и голос её вдруг изменился, став неожиданно мягким. — Они такие милые.       Бывшая жрица заворковала над котятами, позабыв на мгновение, где находится и зачем они сюда пришли. В её глазах появился тот самый блеск, который бывает у людей при виде чего-то безнадёжно умилительного.       «Это прямо здесь».       Он нашёл нужное место.       В тот момент, когда..       Экран внезапно погас, погружая комнату в непроглядную тьму. Сердца пропустили удар. А затем свет зажегся снова, но картинка стала другой — словно кто-то невидимый перемотал плёнку, и теперь изображение шло с помехами. Слова на экране расплывались, некоторые буквы исчезали совсем, превращая фразы в бессмысленный набор символов.       — Что за черт... — выругалась Кейдж, впиваясь взглядом в мельтешащие образы. — Что происходит?       Все нахмурились — никто ничего не понимал. Память Кейла, которая только что была такой чёткой, вдруг стала рваной, обрывочной, словно кто-то вырывал страницы из книги прямо у них перед глазами.       «Мяяяу, мяяяу.       Кейл посмотрел на котёнка, который свернулся калачиком и дрожал, а также на другого котёнка, который, казалось, был его братом и облизывал дрожащего котёнка.       Затем он отвёл взгляд.       Он повернулся и посмотрел на один из переулков рядом с тем местом, где стоял котёнок.       Он видел его.»       Голос Кейла снова зазвучал, но теперь картинка показывала его со стороны. Тот самый парень, которого они все знали — лет восемнадцати на вид, с рыжими волосами и бесстрастным выражением лица. Он стоял на тёмной улице и смотрел в переулок.       «Я нашёл его».       Эрухабен и Рон одновременно подняли брови. В его спокойном голосе слышалась удовлетворённость, словно Кейл только что завершил сложный поиск и остался доволен результатом.       — Что значит «нашёл»? — насмешливо фыркнула Кейдж, но в голосе её проскользнуло недоумение. — Он специально искал сэра Чхве Хана?       Рон нахмурился, обдумывая это. В его памяти всплыл тот самый вечер — Молодой Мосподин тогда вернулся домой после пьянки ночной прогулки, ничего не разгромив, что уже было странно. И привёл с собой бездомную шавку, которая, как Рон определил по запаху за версту, имела отношение к той самой секретной организации, от которой они с Бикросом когда-то сбежали.       Вот где его хозяин подобрал эту псину.       На экране картинка прояснилась настолько, чтобы можно было разглядеть фигуру в переулке.       «Мужчина, морщившийся от боли и похожий на одного из бездомных из трущоб.       Кейл видел его лохматые чёрные волосы и старую, обгоревшую одежду.       Согласно..»       И снова искажение. Голос Кейла пропал, растворился в шипении и треске. Слова на экране превратились в кашу, в которой невозможно было разобрать ни буквы. Картинка дёргалась, распадалась на пиксели и собиралась обратно, но звука не было.       Кейдж стиснула зубы.       — Да что ж такое! — рявкнула она в пустоту. — Почему мы не слышим?!       Но ответа не было. Только мерцающий экран и тишина, тяжёлая, как свинцовое одеяло.       Кейл встал, присев на корточки, чтобы посмотреть на котят.       Чхве Хан, должно быть, почувствовал его взгляд несколько мгновений назад, когда тот медленно поднял голову, и его взгляд сфокусировался на Кейле сквозь его лохматые чёрные волосы.       «Чёрт, меня трясёт».       Кейл слышал, как бешено колотится его сердце.       Картинка снова появилась на экране, чёткая и ясная, словно и не было этих дурацких помех. Голос Кейла звучал ровно, размеренно, но в нём угадывалось внутреннее напряжение.       Розалин прикрыла рот ладошкой, сдерживая улыбку.       — Молодой Мастер такой забавный, — сказала магесса, и в голосе её слышалась неподдельная нежность. — Волнуется, но виду не подаёт.       Она смотрела на экран, где восемнадцатилетний Кейл стоял напротив Чхве Хана, которого они все знали — только измождённого, с диким взглядом затравленного зверя.       Но у Рона был другой вопрос. Старый дворецкий сидел неподвижно, но в голове его лихорадочно прокручивались воспоминания. Был ли Кейл раньше таким... пугливым?       Рон знал своего молодого господина как облупленного. Знал, что Кейл совсем не боялся гулять ночью по самым опасным районам. Знал, что тот мог пить днями напролёт, драться с бандитами на улицах и кидаться в них бутылками с улыбочкой на лице. Знал, что Кейл никогда не показывал страха.       Но сейчас, глядя на это воспоминание, Рон вдруг осознал: он мог назвать только один раз, когда его юный господин вёл себя не в своём обычном характере. Один единственный раз.       То пробуждение после одной из пьянок. И тот самый день, когда Кейл выпил лимонад без единой жалобы.       Рон мог с уверенностью сказать, что его молодой господин ненавидит кислое. До дрожи, до отвращения, до того, как морщился, словно ему лимон в рот запихнули целиком. Но в тот день — в тот день он покривлялся, но взял и выпил.       Рон тогда ничего не сказал, но запомнил. Особенно запомнил это бесценное выражение лица, после того как тот выпил чашку лимонада.       А сейчас, глядя на экран, старый дворецкий начал понимать — было что-то важное, что-то, что ускользало от него все эти годы.       Чхве Хан молчал, вцепившись в подлокотники кресла. Он смотрел на себя — на того себя, каким был тогда. Израненного, потерянного, готового умереть под этой стеной.       Он был рад. Рад до дрожи, до слёз, которые никогда не покажет, что в тот вечер его нашли и забрали. Это буквально спасло мечника.       Чхве Хан помнил своё состояние тогда. Будучи в таком нестабильном, разбитом состоянии, только что потерявший семью, которую приобрёл не так давно — и в итоге потерявший снова. Деревня Харрис, эти люди, принявшие его как своего... они все погибли. Были убиты, а после сгорели в огне, пока он был где-то в другом месте, бесполезный, никчёмный, не успевший.       Чхве Хан с ужасом вспоминал тот день, когда наткнулся на горящую деревню. Тошнотворный запах гари, что заполнил его нос, тела на земле, и ассасины, Рука, которые всё ещё бегали среди трупов, добивая раненых.       Он помнил, как впервые в жизни убил человека — в бешенстве, в отчаянии. Кровь на пальцах, хруст костей, пустые глаза.       Если бы не Кейл-ним тогда...       Чхве Хан мотнул головой, отгоняя воспоминания и мысли. Не сейчас.       Он резко выдохнул и заставил себя смотреть на экран, где его прошлое «я» медленно поднимало голову, встречаясь взглядом с рыжим мальчишкой.       — Эй, ты как? — тихо спросила Розалин, заметив его состояние.       Чхве Хан кивнул. Один короткий, резкий кивок.       — Нормально. Смотрим дальше.       Но голос его дрогнул.       Хотя было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, глаза Чхве Хана, которые Кейл видел сквозь его волосы, были невероятно холодными.       Кейл подумал, что это была хорошая идея, что он решил выпить.       Рон снова обратил внимание на эти слова. Чего же его юный господин так боялся? Там буквально на вид раненый мальчишка в подворотне лежит. Выглядит безобидным, истощённым, едва живым. Чего так бояться?       Старый дворецкий нахмурился, вглядываясь в экран. Он знал Кейла как отважного до безрассудства. Тот мог спокойно пройти через толпу бандитов с таким видом, будто это муравьи под ногами. Но здесь... здесь восемнадцатилетний парень буквально чуть-ли трясётся от страха, встречаясь взглядом с раненым подростком.       Это не укладывалось в голове.              Кейл поздравил себя с таким мудрым решением и постарался успокоиться, насколько это было возможно.       Эрухабен нахмурился, потирая подбородок. Его глаза сейчас внимательно изучали каждое движение Кейла на экране.       — Удивительно, насколько он боится, — задумчиво произнёс золотой дракон, наблюдая за поведением молодого господина. — Но как хорошо держит лицо. Если не знать, что творится у него внутри — ни за что не догадаешься.       Он покачал головой. Эта способность — прятать всё за маской равнодушия — была в Кейле развита до совершенства. Даже сейчас, когда его сердце колотилось как бешеное, на лице не дрогнул ни один мускул.       Укол.       Ему нужно было сделать укол и оставить хорошее первое впечатление.       Кейл сделал глубокий вдох и начал говорить с Чхве Ханом, который смотрел на него.       «Ты выглядишь голодным».       Цыц-цыц.       Кейл щёлкнул языком и достал куриную грудку из пакета.       Затем необычайно нежным движением Кейл предложил жареную куриную грудку не Чхве Хану, а котятам.       Рон с довольным лицом насмешливо наблюдал за этой сценой. Его глаза хитро блеснули, когда он покосился на сидящего рядом Чхве Хана.       Мечник густо покраснел и отвёл взгляд в сторону, делая вид, что его очень интересует тёмный угол комнаты. Он и не думал, что это предлагают ему, прекрасно понимая ситуацию, но почему-то всё равно смущался под этим насмешливым взглядом старшего дворецкого.       — Инструктор, вы покраснели, — беззлобно заметил Альберу, и в голосе его слышалась усмешка.       — Заткнись, — буркнул Чхве Хан, но уши его горели огнём.       «Бедняжки. Идите и съешьте».       Кейл не знал, что котята будут такими маленькими.       Он надеялся, что они всё ещё смогут съесть куриную грудку.       Тсс.       Он цокнул языком, разрывая куриную грудку на куски, чтобы котятам было легче её съесть.       — Молодой Мастер Кейл такой заботливый, — проворковала Кейдж, наблюдая за этой сценой. В её голосе появились те самые нотки, с которыми обычно смотрят на милых котят или трогательные видео. — Даже в такой ситуации думает о других.       Эрухабен только фыркнул. Он тоже смотрел на то, как юный Кейл аккуратно разрывает курицу для котят, и в глазах его теплело.       Он недоумевал, какого чёрта он тут сидит и кормит этих котят.       Честно говоря, Кейл не любил кошек.       А вот Чхве Хан ценил маленьких животных.       Грууууул.       Грууууул.       Пострадавший котёнок, должно быть, понял неприязнь Кейла к кошкам, оскалившись и зарычав, но Кейл начал гладить его по серебристой шерстке, глядя в его золотистые глаза.       Котёнку это, должно быть, не понравилось, потому что он изо всех сил старался не попасться Кейлу на руку.       Розалин с умилением наблюдала за этой сценой, но одновременно в её глазах читалось лёгкое недоумение. Котята явно не доверяли незнакомцу — и это было правильно. Они бы не выжили на улице, если бы были неосторожны к действиям других. Инстинкты работали чётко.       «Бедняжки. Ешьте это и поправляйтесь скорее».       Он даже не взглянул на Чхве Хана, когда говорил это, однако подумал, что тот определённо смотрит на него.       «Тебе есть куда пойти?»       Он не услышал ответа.       Однако Кейл продолжал говорить.       Скоро должны были прийти стражники, чтобы патрулировать эту территорию, и ему нужно было что-то предпринять, прежде чем Чхве Хан начнёт хромать, чтобы избежать встречи с ними.       «Или где-то остановиться?»       Кейл погладил рычащего серебристого котёнка с золотистыми глазами и оттолкнул рыжего, который пытался напасть на него, когда он спросил.       Рыжий котёнок почему-то продолжал пытаться ударить Кейла.              Его золотистые глаза, как и глаза его брата, ярко светились даже в темноте.       — Удивительно, насколько он не понимает... — пробормотал Эрухабен, качая головой. В его голосе слышалось что-то среднее между восхищением и лёгким разочарованием.       — И правда, — Розалин приложила ладонь к щеке с весёлым выражением лица, глядя на экран. — Хонг просто тоже хотел, чтобы его погладили. А Молодой Мастер думает, что на него нападают.       Она тихо рассмеялась, наблюдая за тем, как маленький рыжий комочек снова и снова пытается добраться до руки Кейла, а тот методично его отодвигает, совершенно не понимая истинных намерений котёнка.       — Бедный Хонг, — добавила Кейдж с ухмылкой. — Его отвергают с первой встречи.       Чхве Хан, всё ещё с лёгким румянцем на щеках, тоже невольно улыбнулся, глядя на эту сцену. Он помнил этих котят и как они потом всё-таки добились своего и теперь спят на коленях Кейла при любой возможности.       Но Кейлу нужно было сосредоточиться на Чхве Хане.       «Ты голоден?»       Ответа всё ещё не было.       Кейл ожидал этого.       Чхве Хан, вероятно, наблюдал за ним прямо сейчас, но, вероятно, хотел отдохнуть.       И его тело, и разум достигли предела.       Кроме того, буквально на днях он испытал сильнейший шок.       — Удивительно, насколько Молодой Мастер знал Чхве Хана на тот момент, — пробормотала Розалин, глядя на проекцию. В её голосе слышалось искреннее недоумение. — Они же встретились впервые. Откуда такая уверенность в его состоянии?       Чхве Хан сидел неподвижно, но по лбу его скатывались капли пота. Он прекрасно понимал, к чему ведёт этот разговор. Слишком много вопросов, слишком много несостыковок, которые сейчас, в этом путешествии по воспоминаниям, могли всплыть наружу.       Альберу скосил глаза на Розалин, потом коротко переглянулся с Чхве Ханом. В этом взгляде читалось многое — напряжение, понимание, и твёрдая решимость.       В этой.. Комнате никто, кроме Альберу и Чхве Хана, не знал тайны Кейла. Что их драгоценный Молодой Мастер Кейл на самом деле совсем не Кейл. И всю информацию о них, об этом мире, о будущем он взял из путеводителя, который дал ему Бог Смерти перед тем, как переместить его в чужое тело.       Они понимали: возможно, пока они будут скитаться по воспоминаниям в поисках Кейла, правда может всплыть. Может вырваться наружу из этих книг, и в таком случае разговора не миновать.       Но Альберу, как и Чхве Хан, был уверен в одном.       Кейла примут здесь.       Не важно, как его зовут на самом деле. Не важно, откуда он взял информацию. Важно только то, что он сделал для них всех. Что он вытаскивал их из самых страшных передряг, не требуя ничего взамен. Что он стал для них семьёй.       Чхве Хан перевёл дыхание, стараясь унять бешеный стук сердца.       На самом деле было действительно непонятно — как именно Кейл мог знать о них так много? Откуда у него была информация о том, что произойдёт? Как он так точно просчитывал события, словно видел их заранее?       Вопросы, вопросы, вопросы.       И ответ, который знали только двое в этой комнате.