Поощрение

В ресторане было душно, накурено и жарко. Рюмки звенели, чокаясь друг о друга. Пахло перегаром, дорогим парфюмом и всем тем, что называют «элитой.» Банкетный зал был полон разных гостей, в основном с Пенаконии, но и иноземцы были приглашены тоже. А каков повод! Уже седьмой Оскар, вручаемый Господину Реке за его небесные заслуги и вклад в киноиндустрию всей Вселенной. Свежий фильм за сутки набрал около 200 тысяч просмотров, а через день получил заслуженное звание самого быстро раскрутившегося фильма за это полугодие. По словам режиссера из его интервью у него долго не получалось снять заветный фильм, что на одну из сцен ушло 20 неудачных попыток, когда он обычно все снимает за минимум 5. На вопросы «как вам удалось получить идеальный кадр», Господин Река лишь таинственно отвечает: — Свои профессиональные способы имеются, друзья мои. И вот он, гордый, как павлин, расправив перья и выпрямив спину, стоит, властно оглядывая зал, держа в руках ярко блестящую золотую статуэтку. — Дорогие друзья товарищи! - хриплым, старческим голосом начал продюсер, становясь в ряд с Рекой. - Сегодня тот самый день, когда всеми любимый коллега, друг..- он начал перечислять с каким-то определенным акцентом на словах, морщинистая рука, прежде чем лечь на плечо Реки, поднялась выше собственной головы. -.. для кого-то он начальник, а для кого-то простой собутыльник.. В зале раздался смех, а шатен невольно фыркнул. У него и в помине не было никаких собутыльников, и вообще никогда у него не было дурной привычки выпивать в присутствии кого-то. Но встретившись взглядами со своим коллегой, ему пришлось фальшиво улыбнуться на его слова. — Вообщем, наш дорогой и любимый Господин Река вновь доказал, что является гением кино и фильмов, сценариев и задумок! - в зале раздались аплодисменты под громкие выкрики. - Поэтому, давайте поднимем бокал за нашего любимого Реку! — Браво, браво! Гений кинематографа!.. И тут..Слова вдруг стали ощущаться с эффектом эха, будто он попал в длинный тоннель без выхода. Рубинового цвета глаза остановились, не мигая. Взгляд уловил среди бесчисленного количества гостей одну крайне выделяющуюся особу. Сердце забилось с бешеной частотой, воздух застрял в горле. Еще минуту назад он с прямой спиной стоял на сцене, как на пьедестале, со 100 процентной гарантией на прочность своей режиссерской бравады, будто древнегреческий Атлант, он, как небо, удерживал свои самообладание и гордость на сильных плечах. А сейчас эта бравада с шумным треском разошлась по швам стоило ему всего навсего заприметить в толпе фиалковласую женщину. Объект его внимания ответил кратким взглядом в ответ, янтарные глаза ярко сверкнули. Пухлые губы раскрылись чтобы выкрикнуть в унисон с остальными «браво, поздравляю», и Река с каким-то трепетом отреагировал на вклинившийся в голоса толпы нежный голос Госпожи Черного Лебедя. Все это время он не сводил с нее глаз, от такого пронзительного взгляда хранительнице памяти стало не по себе. Но еще бы! как ему не пялить на нее во все глаза, когда она такая красивая, пришла сюда ради него, когда в Саду Воспоминаний или на Звездном Экспрессе точно есть дела поважнее чем этот корпоратив бухого характера. Краем уха Река уловил момент, когда продюсер наконец закончил свой тост. Только тогда он смог выйти из транса и сойти со сцены, откашлявшись. Уверенно пошел навстречу Лебедю, расправив плечи. — Привет. - с какой-то мурчащей интонацией поздоровался режиссер, театрально поклонившись перед хранительницей и по-джентельменски поднося ее худую ручку в шелковой перчатке к своим губам. Женщина улыбнулась, наблюдая как он кланяется. За этой ширмой вежливости что-то скрывалось, и она бы хотела заглянуть за занавес. — Здравствуй. - мягко говорит она. - Я наслышана о твоих достижениях. Ты.. молодец. Отличная работа. - она говорит лаконично, тщательно подбирая слова. - Я смотрела тот фильм. Как всегда хорошо. — И ты лучше всех знаешь почему хорошо. - вдруг говорит он, игриво дернув бровями. Лебедь оторопела, не зная что и сказать. Но на ее счастье к ним в пространство вторгся опрятно одетый официант с подносом, на котором стояли напитки с игристым. — Я так рад находиться в одном помещении с такой знаменитостью как вы, Господин Река. - он восхищенно говорит, лучезарно улыбаясь. Режиссер по своему обыкновению сощурил рубиновые глаза, уголки губ одновременно дернулись наверх. — Я польщен, не нужно. - посмеивается он, не особо то и благодаря его. За всю свою карьеру он слышал такое, что до сих пор остается в его памяти. И только официант вновь захотел открыть рот, Черный Лебедь перебивает его с улыбкой: — Принесите пожалуйста еще вон тот бутерброд. - тонкий пальчик указывает за спину мужчины. Тот помолчал с момент, медленно понимая, что его присутствию тут не очень рады. Нервно улыбнулся и кивнул, спешно удаляясь. Между ними повисла неловкая тишина. Лебедь стало как-то не по себе, она отвернулась от Реки, отчаянно думая на какую бы тему заговорить с ним. Они общались не словами, а микро эмоциями. Всего мало, только щепотка какой-то реакции и оба уже понимали что хотят. Хранитель памяти разглядывал ее со спины, а затем ненавязчиво приблизился, потирая большим пальцем свой золотой Оскар. — Хочешь в бар? В биллиард, в кальянную, на террасу, в боулинг? - он предлагает разные варианты по провождению времени, но почему-то оба они понимают, что им нужно что-то отдаленно другое. — Наверно, в бар было бы неплохо.. - она тихо отвечает, осушив бокал с игристым и поставив его на ближайший официантский поднос. Они устроились за круглым маленьким столиком прямо посреди зала. Река благодушно заказал им еще два бокала с алкоголем, а заказав, оперся локтями о стол, алые глаза расслабленно разглядывали лицо Черного Лебедя. Да, она выглядела волшебно. В банкетном зале он не мог разглядеть ее как следует, а здесь она предстала во всей своей красе. Шелковое платье с открытым декольте, на шее колье из серебра с драгоценным камнями, в длинных светло-фиолетовых волосах изящная брошка. Взгляд Реки просто физически не мог перестать сойти с нее. Она была гадюкой, гипнотизирующая маленького мышонка. Наверно, «гадюка» идеально подходила под описание поведения Черного Лебедя. Под малюсеньким столом раздался тихий звук появление вещи из голубого пламени. Маленький мешочек с белым порошком внутри. Тонкие пальчики осторожно его раскрывают, пока она всем своим видом пытается отвлечь внимание Реки от себя. — Как там на экспрессе дела? - спрашивает режиссер, выгнув бровь. Краем глаза видит движение под столом. — На экспрессе..? - Лебедь туманно отвечая, мозг сконцентрировался на пакетике в руках. — Именно там. - Река начинает замечать что-то неладное. Немного отклонился назад на стуле, желая заглянуть под маленький столик, но только он опускает взгляд как видит, что хранительница памяти торопливо спрятала вещицу. Хочет сыграть в кошки мышки? Он сыграет. — Ну.. так как там на экспрессе? — Там.. хорошо. Вполне себе. - она выдавливает улыбку, мешочек неудобно лежит в складках платья. — Конкретнее? - он все не отлипает, внимательно наблюдает за ней, желает уловить тот момент, когда она расколется. Но Лебедь не пальцем деланная. — Март 7 смотрит фильмы со Стеллой, Дань Хэн душнит.. — Мне неинтересно про это. - он устало вздыхает, и тут к ним подходит официант, принося два бокала. Это шанс. Пока шатен отвлекается чтобы завязать секундный разговор с мужчиной, хранительница памяти незаметно сыпет в бокал порошок. Сердце стучит так, будто она бежала марафон, коленки начинали дрожать от адреналина. Ему осталось всего-то навсего выпить это.. — Что в бокале? - вдруг спрашивает он, искоса глядя на женщину. Черный Лебедь оторопела. — Да так, пыльца для поддержания здорового сна. - криво скроила свою фирменную улыбку, но это ее не спасло. — В виски? Лебедь, ты странная женщина. - он хитро ухмыляется, наклоняясь вперед, кладя подбородок на мостик из пальцев. - Зачем же ты скрывала это от меня? - он продолжает играть в эту игру, зная, что уже является победителем. — Ну, знаешь, я стесняюсь пить лекарства на людях. - нагло врет, потупив взгляд в свой бокал, который, по идее, должен был быть его. Порошок растворился, почти. Остался лишь мелкий осадок на дне. — Меня ты можешь не стесняться. - Река наклоняется вперед еще больше, подметив раскрасневшиеся кончики ушей Черного Лебедя. - Пей, чего же ты. — Только ты отвернись. - она нервно улыбается, пытается юлить и обвести его вокруг пальца. — Это настолько запретно? — Да. - хранительница уже начинает раздражаться. Ситуация была все хуже и хуже. — Я просто закрою глаза. — Нет, отвернись. - упрямо стояла на своем, сощурив взгляд. — Не хочу. - режиссер принял вызов, улыбка стала более азартной. Она делает глубокий вдох, закрыв глаза. — Пожалуйста, Река. Шатен закатил глаза и с усталым вздохом отвернулся. Наконец-то. Она быстро меняет бокалы и пьет его напиток, безопасный в отличии от того, который она дала ему. — Можно смотреть, стесняшка? - он фыркает, но все же улыбается. — Давай мы лучше выпьем с тобой за твой Оскар. - Лебедь с облегчением говорит, улыбаясь подносит бокал к его. - За твои успехи, Река. — За мои успехи. - он повторяет ее выражение лица, а сам проклинает себя за то, что отвернулся. И спустя пару минут Река уже хотел выблевать все, что выпил. Он схватился за горло, исподлобья глядя на улыбающуюся Лебедь. — Скка.. - шипит он, почти с ненавистью. Какая же тонкая ткань между интимом и грубостью. — Оо, не надо, не надо. - она хихикает, глядя как он шатаясь встает из-за стола и торопливо уходит, придерживаясь за стену. Ноги путаются, давление вдруг подскочило, сердце начало биться чаще, маленькие спазмы то и дело пронзали его тело. Сейчас начнется самое интересное.

***

Режиссер буквально валялся на диване в одной из комнат здания. Широко расставил ноги, расстегнул первые пуговицы рубашки, снял перчатки. По лбу начинал течь пот, все тело покрылось испариной. А суставы и конечности продолжали ныть, обдаваться спазмами, пульсировать, особенно в месте его промежности. Река откидывает голову назад, активно глотая воздух. — Вот же гадюка..- шипит он то ли с досадой, то ли с возбуждением. - Никакая это не пыльца, тьфу ты.. Он уже полностью расстегнул рубашку, грудь быстро опускалась и поднималась. Надо что-то с этим делать, он должен был еще прийти и закончить банкет. Шатаясь, встает с дивана, думает не дойдет до сраной бутылки с водой. Подходит к столу, влажной рукой пытается открыть крышку. — Ну.. - нетерпеливо шипит, становится еще жарче. Втягивает воздух носом когда крышка отлетает в сторону. Река примкнул губами к горлышку, начиная жадно сосать воду. Прохлада его успокаивала, но тело все равно было напряжено. Шатен утер губы тыльной стороной руки, отдышавшись. Боже мой, что же она подсыпала? — Афродизиак. - вдруг он слышит голос прямо у своего уха. - не смей перебивать его. Тонкие ручки скользнули по груди и под рубашку, ощупывая влажную от пота грудь. Режиссер аж весь подпрыгнул, спазмы лишь усилились. — С какой целью ты это делаешь? - голос дрогнул когда ее руки полезли вниз по животу. — Подумай дольше минуты, а потом скажи. - она фыркнула, будто Река должен был с первой секунды понять, хотя, наверно, так и должно быть. Шатен стиснул зубы, выдыхая воздух через нос. Лебедь как-то грубо толкнула его обратно на диван, от чего Река вновь рухнул на него, запрокинув голову назад. — И куда ты разлегся? Прекращай быть тряпочкой, с этой секунды ты беспрекословно выполняешь мои приказы. От ее слов у него по спине пробежали мурашки. Тело обдало мощной волной холода, от чего его бедра невольно дернулись. Черный Лебедь с удовольствием глядела на то, как органика и поведение Реки выдавали его с головой. Хранительница памяти стаскивает его с дивана, ставя на колени и уже сама раздвигает ноги, приподняв подол шелкового платья. — Давай, за работу. - командует она, зарывая пальцы в каштановые волосы режиссера, массируя скальп. Это было слишком сильное воздействие. Река закусывает губу, глядя на пока еще закрытую промежность Лебедя. Дрожа, его рука поднимается, мягко очерчивает круги по пухлой ляхе девушки, немножко сжимая. Он даже не мог понять что именно его так заводит: сам вид пизды Лебедя, его реакцию тела на происходящее или кое-что хуже: осознание того, что вот он, жалкий и податливый, такой разгоряченный и готовый, как собака, делать все, что она ему скажет. Вылизать - вылижет; присунуть- присунет. И да, наверно все-таки это было тем, что больше всего его трогало. Река наклоняется вперед, уже обеими руками ухватившись за бедра фиалковласой, мягко ощупывая их. Эрекция настолько очевидная, что он уже мечтает наконец-то снять тесные брюки и усмирить такое сильное желание. Но Лебедь приказа не давала, так ведь? Длинным пальцем отодвигает в сторону ее белье, прикрыв глаза перед тем как медленно, размеренно лизнуть. Язык обхватил всю территорию киски, начиная от клитора, заканчивая влажной щелью. Отодвигает белье еще дальше, пальцы начинают затекать от того, как неудобно он удерживает ткань ее трусиков. Шершавый язык скользнул по губам, затем к маленькому проходу, поднялся выше, вылизав все по бокам. Хватка Черного Лебедя в его волосах усилилась, когда он жадно втянул в рот клитор, начиная мягко посасывать. И в этой ситуации больше всего его возбуждал он сам. Его послушное поведение, как низко он себя ощущает когда лижет этой прекрасной женщине. Ощущает послушным псом, желающий играть и просящий большего. Зубы осторожно коснулись мягких губ, уши начали розоветь по мере того, как частые звонкие вздохи вырывались изо рта хранительницы. Она медленно скатилась вниз по спинке дивана, расставив ноги пошире, бедра дернулись ему навстречу как-то произвольно. Река вошел во вкус. Жадно брал в рот ее влажную киску, палец медленно скользнул наверх чтоб надавить на клитор. Слишком хорошо, слишком сладко. Шатен оторвался, стягивая мокрую рубашку с тела, небрежно кидая ее на пол. С силой поднял бедра Лебедя и положил их на своих плечи, что позволило ему проникнуть еще глубже. Вращательными движениями доводил женщину до конца, выбивал из нее жалобный скулеж и другие непристойные звуки. Что до Лебедь, то она не думала, что Река окажется таким мастером. Она шумно втянула воздух носом, зажмурив глаза и закусив губу. И вот последний мазок языком оказался решающим. Все тело пробило дрожью, холод пробежался от головы до пят. Черный Лебедь открыла рот, глотая воздух. Река отстраняется, вытирает рот тыльной стороной руки, рубиновые глаза затуманены и немного открыты. Грудь быстро двигалась, кровь приливает к щекам и ушам. На дрожащих руках поднимает себя с пола, коленки у самого дрожат от адреналина и невероятного желания. — Молодец. - выдыхает хранительница, сглотнув слюну. - Разрешаю попить воды, ведь тебя ждет второй раунд. Второй раунд. Да, конечно. Он только с радостью, никак иначе. Тело горело, все сводило дрожью. Он был готов, готов на все 100. Река на негнущихся ногах подходит к столу, жадно лакает воду из той же бутылки, а затем возвращается на диван. Не успел он сесть, как его обмякшее тело обвили мягкие руки Лебедя, прижимая к себе. Женщина с каким-то собственничеством целует его шею, рука ползает по влажной груди, ощупывая соски и немного разминая их. С особым удовольствием она наблюдает как Река скулит и всем своим видом умоляет ее продолжать, не останавливаться на этом. Она довела его до белого коления и теперь бросать его с ее стороны было бы неправильно. Да и сама Лебедь прекрасно это осознавала. Руки мягко скользнули вниз к его бедрам, прытко расстегивая пуговицы брюк и ремень. Режиссер не замечает как она берет его уже давно образовавшуюся эрекцию и начинает быстро массировать. Тело вновь не свое, словно он был тряпкой, куклой, обмякшим нечто. И ему нравилось, до чертиков нравилось. Алые глаза закрылись, рот распахнулся, язык немного высунулся как у вспотевшей собаки, а голова безвольно откинулась на плечо Лебедя. Этот маленький ритуал подчинения и признания своего поражения возбудил ее еще больше. Как же хорошо он умел играть роль послушного мальчика, как же хорошо Река сдавался. Либо он опытный, либо хранительница действительно впечатлена. Другая рука тем временем поднялась к его лицу, и пальцы нагло влезли в рот режиссера. А что он? Послушно взял, жадно обсасывая пальчики своей любимой женщины. Не может иначе, тело не слушается. Для какого-нибудь поджарого, с раздутым, огромным эго парня это было бы чересчур. Но Река обожал каждую секунду и момент этого страстного союза, женской силы. Наверно, когда он будет делать другой фильм, он рассмотрит их сегодняшний вечер как потенциальный троп. — Вот так, вот так..- шепчет Лебедь, мягкий, заговорщицкий голос вплетается в сознание режиссера, в его мысли. - Ты весь горишь, так тверд и жалок..- приговаривает она, еще сильно надрачивая ему, шатен уже на гране бессознательности. - Эй, ты там не вырубился? Рано тебе еще, ты мне нужен. — Ле..бедь.. - он глотает воздух, оторвавшись от сосания пальцев хранительницы. Хочет что-то сказать, но голова пустая, горло сухое, а мысли превратились в дикое месиво. — Сиди спокойно, я знаю что ты хочешь. - Немножко хихикая, прижимается пухлыми губами к бьющейся точке пульса на его шее, считая ртом невыносимой скорости удары и размазывая темную помаду по бледной колонне. Пальцы давят сильнее, с какой-то грубой силой дергают его член вверх и вниз, острыми ноготками царапают кончик и всю длину, подстегивая еще сильнее. — Кончи мне в ладонь, не стесняйся. - эта последняя эротическая фраза была точкой невозврата. Река сразу после того, как она сказала, утробно скуля, разукрашивает всю её худенькую ладонь в вязкой белой жидкости, схватившись пальцами за ткань дивана. Сознание помутилось еще сильнее, бедра сводило дрожью. Он так надеялся, что это был не конец, так желал продолжить, но у него совершенно не было сил не то что говорить, но и продолжать. И тут, словно читая его мысли, женщина тихо говорит ему на ухо. — Хочешь дальше? Конечно хочет, иначе бы не кивал как семилетний мальчишка, желающий мороженого. Лебедь посмеивается, а затем с какой-то особой аккуратностью укладывает его на спину, уже начиная раздеваться сама. Река, конечно, был итак в шоке от себя, но его еще больше шокировало то, что после такого мощного оргазма минуту назад он вновь тверд и готов продолжать. Видимо, он не до конца знает границы и возможности своего тела. А вот хранительница памяти точно знает. За каждым ее медленным движением обнажалась нежная кожа. Платье скользнуло вниз с ее тела, высвобождая сантиметр за сантиметром ее груди. Река не стерпел: руки быстро метнулись к ее грудной клетке, желая смять эти идеальные и мягкие буфера. Но счастье вдруг обламывается: не успевает он дотронуться до Лебедя, как вокруг его рук обвились фиолетовые хрустальные кандалы. Режиссер раздосадовано опустил руки, а девушка с каким-то тихим злорадством посмотрела на него сверху вниз. — А-а-а. - она поводила перед его носом указательным пальцем, посмеиваясь. - Никакой самодеятельности, Река. Лебедь приподнимает бедра над его, скользит влажной киской по розовой головке его члена, проезжается так дразняще и медленно, слегка закусив пухлую губу. Упирается руками о его мокрую грудь, ощущая, как сильно она колышется под ее прикосновением. Река от безысходности закрыл глаза, немножко шипит и скулит когда она продолжает дразнить его, доводить до края слишком быстро. Хочет взять все в свои руки, хочет сам продолжить, но не может, не позволяют. Приходится смиренно ждать когда же Лебедь достаточно насладится видом его слабости и разрешит ему идти дальше. Но она упрямо оставалась на месте, вынуждая его уже расстраиваться и отчаиваться без продолжения. — Лебедь, я прошу тебя..- он взмолился, дернув бедрами, пытаясь пойти против системы. Она игнорирует его, запрокидывает голову назад и продолжает тереться, так беспощадно и жестоко. Режиссер скулит как пес, дрожит и чуть не плачет. Боже мой, сядь ты уже, сядь, пожалуйста.. И наконец-то она это делает. Медленно проталкивает всю его длину в себя, мягко усаживается до конца, не спеша, не торопясь. Шатен благодарно вздыхает, дернув инстинктивно руками в сторону ее бедер чтобы ухватиться за них, но тесные кандалы не давали ему это сделать. Он досадно вздыхает и откидывает голову назад, наслаждаясь тем, как Черный Лебедь властвует над ним. Она устанавливает до жути медленный ритм, сводя его с ума еще сильнее, заставляет его попросить ее пойти быстрее, наконец довести дело до конца. Но ясновидица непреклонна: не двигается, стенками сжимая член режиссера, пока что просто позволяет ему ощутить свой жар и влагу. А у него уже сносит башню; Реке хочется ругаться и плакать, взять все в свои руки и одновременно позволить ей подавить его, схватить ее за горло и быть схваченным самим. Все смешалось в непонятное нечто, сейчас было опасно думать, иначе какая-то логическая часть в его затуманенном разуме скажет ему остановиться. Наконец она начала. Задаёт темп, начинает уже быстрее скакать на нем, вбивая до конца и поднимаясь почти полностью. Тиски сильнее сжали его запястья, Река открыл рот, из которого то и дело вырывались рваные хрипы. В памяти вдруг вспыхнула их прошлая встреча, моменты, когда он сам доводил ее до такого же состояния, сам вытрахивал из нее каждый звук, любой намек на сопротивление или отказ. А теперь, когда они поменялись местами, Река уже точно определился что именно ему больше нравится. — Боже мой, так глубоко..- вдруг она нарушает тишину и сердце режиссера забилось не где-то в груди, а у щек, словно птица в клетке. - Ты так хорошо меня тянешь, ты бы знал.. — Я з-знаю. - он выдавил из себя кое-как эту фразу, пытаясь парировать. — Мм, это хорошо. - лисья улыбка касается ее губ, когда она вдруг начинает прыгать еще быстрее. Лебедь уже сама на краю, не может больше удерживаться. - Тебе нравится? — Не сомневайся в этом. - вновь сдавленный полу-хрип полу-шепот. Хранительница памяти смеется, ее щеки стали розовыми, как два персика. А тем временем его длина задевала ее чувствительную точку изнутри, терлась с таким напряжением и стремлением. Наверно вот и наступил момент когда контроль исчез у каждого. И вправду: Черный Лебедь опускает голову, опирается о его грудь ладонями, ритм стал еще быстрее, более напористым. Бледно-фиолетовые локоны повисли над его лицом словно водопад, янтарно-фиалковые глаза закрылись, дыхание сбилось. Каждый мощный толчок в себя подталкивал с неимоверной силой, каждый прыжок отзывался приятной болью внутри живота. Тело гиперчувствительное, становится ватным, бедра уже начали ныть, но ей надо доделать, довести до точки.. Лебедь закрыла глаза и в ее памяти ярко вспыхнул момент их близости еще в пузыре памяти. Тот же дикий темп, почти жесткий, почти карающий, те, пронзающие тело и каждую клеточку существа, разряды удовольствия, как сильно колотилось сердце, желая проломить к чертям ребра и вылететь, как кружилась голова и насколько сильно она хотела тогда просто развалиться под Господином Рекой, растаять и отпустить. Надо сделать то же, надо довести до конца, надо… Мысли закончились когда она почувствовала глубоко в себе горячую струю его освобождения. И это было концом, финалом, как в большом фильме после кульминации, как салюты и взрывы после победы. Тело пробило в 10 раз сильнее чем тогда, мощность оргазма, казалось, превышала рамки обычного. Мышцы ее влагалища быстро сокращались и пульсировали, еще сильнее сжимая его. Ритм сердца нельзя было измерить, оно неслось словно скоростная машина по трассе. И все это в один миг, в одну секунду, накрыло ее, как цунами, выбило, словно ударная волна. Черный Лебедь не устояла: хрустальные фиолетовые кандалы с треском разрушились на руках Реки перед тем, как она безвольно рухнула на его грудь. Оба молчали, быстро и громко дыша. Не стеснялись казаться сырыми, слабыми, позволяли друг другу отпустить и передохнуть, дать свободу накопившемуся. Режиссер наконец смог выбраться из оков ее власти. Без приказа и позволения взял ее за щеки и со всеми чувствами поцеловал. Долго, протяжно, словно она оторвется ему и жестко напомнит про свой контроль. Но хранительница памяти лишь мягко вздохнула навстречу его губам, разрешая себе перестать быть командиршей в их сексе и отдаться этому чувствительному моменту. Откуда-то сбоку вдруг раздался тихий звук. Река оторвался от нее, с удивлением взглянув на сформировавшийся пузырь памяти. — Я буду хранить этот вечер у себя. - тихо говорит Лебедь, светящаяся сфера левитировала у дивана. — Я теперь жалею что не смог запечатлеть это на кинопленку. - мурлычет в ответ, прикрыв алые глаза. - Спасибо что подстраховала, не могу допустить чтобы такое было потеряно.