Подробный гид для начинающих актеров

Дорогая Госпожа Черный Лебедь,

Здравствуй, ненаглядная. Ты так много задаешь вопросов о процессе создания фильма, съемках и игре. Поздравляю, тебе выпал уникальный шанс опробовать себя в одной из самой сложной части фильма, а именно - постельной сцене. Сомневаюсь что другие тебе придутся по нраву, ибо они достаточно скучны для такой мадам как ты. В такие сокровенные моменты, когда актеры отдаются друг другу, когда нужно изобразить не изображаемое, когда через ложь нужно показать правду они, чаще всего, колются. Это, наверно, и есть причина по которой я долго снимаю фильмы: после таких сцен актерский состав приходится немножко корректировать. Но я думаю тебе захочется испытать себя и пройти «кастинг». ~

Не вынуждаю, просто подумал, что тебе было бы интересно.

Жду тебя в 20:00 через два дня, знаешь где меня искать.

С большой любовью,

Твой Река

Она быстро шла по дождливой улице. Обычно она никуда и никогда не торопилась: «у всего свое время, каждому свой удел». Но сегодня был совсем не тот случай когда ей можно было приходить тогда, когда хочется. Черный Лебедь крепче закуталась в ворсяной серый шарф; все-таки осень на Пенаконии не то чтобы и теплая. Рука замерзла под холодным воздухом, держа железную ручку зонтика, легкое пальтишко не сильно согревало. Она могла бы вызвать машину или даже подключить свои навыки хранительницы памяти на худой конец, что, как она говорит, является «не ее эстетикой», но раз зарядил ружье, значит уже поздно! В конце концов, дождь и ощущения момента - это тоже воспоминания, пусть и не самые яркие, но они есть. Ясновидица быстро подошла к многоэтажному зданию, худеньким пальчиком нажала на три цифры на новом домофоне. Ей быстро открыли и она шмыгнула внутрь. Ах, наконец-то тепло, наконец-то дождь остался где-то за стенами этой новопостроенной крепости. Встреча была назначена на 20:00 системных часов, а сейчас было без двух минут восемь. Надо торопиться. Девушка скоро пошла по белому коридору, звук ее каблуков отдавался, казалось, почти на все строение. Щеки зарумянились от быстрой ходьбы и холода, дыхание стало сбивчивым. Скорее, скорее.. Лебедь наконец нашла серые двери лифта и забежала внутрь в последнюю секунду их открытия. Схватилась ладонью за грудь, переводя дыхание. Пригладила растрепавшиеся на ветру фиолетовые локоны, повторно намазала губы розовым блеском. Сердце уже успокоилось к тому моменту, как она стояла на пороге его студии. Внимательный рубиновый взгляд разглядывал вошедшую с ног до головы. Он видел ее столько раз: и одетую, и раздетую, но все равно разглядывает так, будто во время их разлуки он забывает ее образ. — Ты опоздала. - медленно говорит мужчина вместо приветствия. Черному Лебедю было нечего сказать. Она уже без спешки расстегнула пальто и стянула шарф с худой шеи. Наконец, спустя несколько секунд она нашла верные слова для ответа. — Я вообще могла не приходить. - съязвила ясновидица, не поворачиваясь к нему лицом. Обычно такого стиля общения она старалась избегать, но что поделать в этом случае. — Тогда это было бы неправильно с твоей стороны, ибо ты уже написала мне письмо с согласием. - Парировал он, закинув ногу на ногу. Девушка тихо фыркнула и наконец прошла в комнату. Заметила небольшую камеру на штативе. Кажется, он подготовился. Вся ситуация была, мягко говоря, странной. Господин режиссер позвал ее к себе не под лживым предлогом «поговорить» или «выпить», а сразу и точно к делу - заняться сексом, да еще и изощренным методом, судя по оборудованию в комнате. — Я не буду принимать в этом участие, если ты будешь снимать. - сразу говорит, на лице хранителя памяти сразу появилась гримаса разочарования. — Это только для нас- — Нет. - отрезала Лебедь, скрестив руки на груди. - В письме не было ни слова о съемках. Господин Река вскинул брови так, будто бы она говорила бред сивой кобылы. — Дорогуша, там было слово «кастинг.» А кастинг, само собой разумеется, в себе подразумевает съемки. - Шатен как-то криво усмехнулся и поднялся с кожаного дивана на котором сидел, подходя к ней. За локоть подвел ближе, усадил на край. - Тебе еще надо ой как много узнавать о науке кино. Что за хамство! Черный Лебедь недовольно фыркнула, словно ее самым серьезным образом оскорбили. — Теперь ты меняешь условия? — Я не виноват в том, что ты не знала на что идешь. - Река пожал плечами, а затем улыбка снова появилась на его губах. - Но раз уж ты здесь.. — Не согласна. - тихо отвечает хранительница памяти, в презрении сощурив янтарные глаза. - Я уйду, если ты сейчас же не уберешь оборудование. Режиссер как-то странно на нее посмотрел, разглядывая ее обиженное личико. А затем вновь, почти равнодушно пожал плечами, хмыкнув. — Тебя никто не держит, иди. - вальяжно встает с дивана и медленно прогуливается до окна, отдергивая штору. - На улице льет как из ведра, ты точно хочешь уйти? Она уже открыла рот чтобы ответить, но тут замялась. Действительно, ей не хотелось идти. Она пришла красивая, накрашенная и разодетая, если б она ушла, то не было бы смысла в этом всем. Девушка закусила губу в раздумье, разглядывая технику вокруг себя. Остаться или же..? — Оставайся. - голос Реки стал нежнее, мягче. Подходит ближе, садится рядом с ней, заглядывая ей в глаза. - Камера- лишь эксперимент, часть кастинга. Попробуй, это только между нами. Я тебя научу технике игры, ракурсов. Ладно, можно. Только осторожно.. Черный Лебедь все таки согласилась, хотя понимала что будет безумно стыдиться этого дня позже. Глубоко вздохнув, она начала расстегивать пуговицы на своей тонкой молочной рубашке. Нехотя стягивает, а сама краем глаза видит, как Река настраивает небольшую камеру. Делает масштаб объектива больше, проверяет на себе. — Если ты это куда-то выложишь.. — Ты мне не веришь? - фыркает он, увлеченный процессом. - Я не тот кто обманывает. — А вдруг ты опять решишь поменять условия? Река устало закатил глаза на ее слова. Уже открыл рот чтобы сказать, что она сама виновата в том, что не понимает значение слова «кастинг.» Но потом подумал: а ему это надо? Лучше закончить перепалку и наконец приступить к процессу. Режиссер настроил объектив на них и сел напротив нее на коленях. Погладил по лицу обеими ладонями, большие пальцы скользнули по нарумяненным щекам. — Первое и самое важное правило съемок: никогда не смотри в объектив. Слова прозвучали так тихо и заговорщицки, словно он начал флирт. - Смотри на меня, поверх камеры, на стену, но не в саму камеру. Мы не хотим пробить четвертую стену, не так ли? - голос такой бархатистый, тихий, загадочный. Черный Лебедь даже начала наслаждаться их процессом. — Ты когда-нибудь смотрела, скажем так, плохое порно? - вдруг говорит Река, заставляя ее тут же напрячься. — Я не увлекаюсь порнографией. - отвечает как-то смущенно. - Но я помню одно, в чьей-то памяти. То ли актеры были плохие, то ли оператор, но я не насладилась нисколько. — Таким образом, я подвожу тебя к второму важному правилу: что порно, что обычный фильм имеют одно сходство. Актеры просто обязаны прожить момент, играть на микроэмоциях..- на этом моменте его рука медленно скользнула между ее бедрами, под драпированную бархатную юбку. Перебирая ткань пальцами, он наконец нашел ее промежность, мягко касаясь подушечками. Черный Лебедь дернулась от такого касания, резко втянула воздух носом, захотелось вдруг упасть с колен на спину, но Река упрямо придерживал ее за талию. - ..кино это не театр, - продолжает, проводит губами по щеке. - в кадре один лишь наклон головы говорит столько, сколько не сможет сказать целая палитра эмоций у актера на сцене. Понимаешь о чем я? Она быстро кивнула опять, медленно покачивая бедрами над его пальцами. — Быстро учишься. - Немножко улыбнулся Река и встретился томным алым взглядом с ее. - сейчас для кадра было бы хорошо если б ты меня поцеловала. — Только для кадра? - хранительница памяти улыбается в ответ, слегка наклоняя голову в его сторону. — И для меня.. тоже.. - прерывисто шепчет и слегка приподнимается на коленях чтобы коснуться губами с ее. Мягкий мазок его уст по ее после которого они вступают в неспешный и чувственный танец. Длинные фаланги начинают медленно надавливать, кружить по поверхности. Нащупывают мягкий бугорок клитора, осторожно надавливает. Ах, он всегда знал толк в сексе. Каждый раз от его прикосновений Лебедь изгибалась и наслаждалась как в пéрвые. Вот и сейчас она выгнула спину, продолжая тереться о его пальцы. Они дразнили, танцевали поверх белья, еще не спешили стягивать. Ясновидица оторвалась от долгого поцелуя с влажным звуком. В глазах все стало медленно мутнеть, внизу вдруг пробил холодок- предвестник скорого оргазма. — Третье правило.. - делает глубокий вдох, кладет голову на плечо, ускоряя темп. - Не борщи со звуками, лучше покажи лицом. — Чувствую себя порноактрисой. - недовольно говорит она, но ее недовольство испаряется когда его пальцы вдруг быстро скользнули под трусы, начиная натирать ее влажную пизду. Подушечки среднего и безымянного своими толчками и круговыми движениями доводили ее все больше и больше, желая скорее не удовлетворить, а лишь подготовить, растянуть. Что касается Реки, то он ощущал себя как-то по особенному. В отличие от Лебедя, его сильно возбуждал процесс съемок. Он частенько проводил эту практику, иногда даже заказывал девушек чтобы поставить где-то скрытую камеру или на крайняк заплатить. Эта запретная кинопленка лежит у него где-то в очень секретном месте, хотя он все равно частенько туда заглядывает. Но запись, получившаяся сегодня, будет лежать к нему ближе всего. Всё-таки, Черный Лебедь такая девушка, которой просто невозможно не наслаждаться. Она словно редкий зверь, за которым гонится фото охотник. Пытается запечатлеть прежде чем она вновь исчезнет. Хранит эту запись у себя, гордится собой что увидел ее такой. Тем временем, один из его пальцев скользнул между ее складками, медленно проталкиваясь в ее узкую щель. Черный Лебедь громко вскрикнула, выгнув спину. Золотые глаза широко раскрылись, внизу все пронзило тягучей болью, которая осадком осела чуть ниже живота. Затем второй палец. Медленно, также заполняя. — Река! - громко выкрикнула от боли, шумно втянув воздух носом. - Больно! — Потерпи немножко. - мягко шепчет, губы скользнули по кончику ушка, успокаивая. И вот когда пальцы режиссера наконец полностью протиснулись сквозь тугой вход Лебедя, сопротивления больше не было. Фаланги мучительно медленно скрутились и вновь распрямились, устанавливая размеренный, но глубокий темп. С каждым толчком глубже, с каждым толчком приятнее. Сознание хранительницы мутнело с каждой минутой, становилось труднее сохранять самообладание и контроль. Бедра разъехались в разные стороны, насаживая себя еще сильнее на его пальцы. Голова безвольно закатилась набок, дыхание сперло. В голове быстро крутились мысли о том, как же сильно она хочет его проникновения, как сильно желает больше касаний. Представляет как он кладет ее на живот, резко прижимает голову к дивану, одной рукой удерживает ее за голову, а второй поднимает задницу вверх, чтобы было удобней долбить ее тугую киску. Это было чересчур и вот девушка уже отчетливо видит не то, как она сидит перед ним и он перед ней, а то, как ее безжалостно и почти по звериному берет господин Река на этом же самом диване, жестко сжимая большую грудь и буквально выбивая каждым движением бедер о ее таз ужасно смущающие звуки. Да, иногда воображение является таким катализатором, что ты успешно забываешь что происходит на самом деле, а что в твоей голове. И вот сейчас Лебедь уже до мельчайших подробностей видит этот момент, будто предсказывает будущее. — Как себя чувствуешь? - вдруг его голос является не приятным бонусом, а нежданным пришельцем в ее фантазии. — А-ах..? Я..? - тихо говорит, нехотя выбираясь из всепоглощающих мечт. - Прекрасно, восхитительно.. — Не может не радовать. - отвечает режиссер, издавая какой-то глухой смешок. - Ложись на живот. Точно, она действительно предвидела будущее. Черный Лебедь охотно укладывается на живот, подпирая себя ладонями. Сгибает ноги в коленях, приподнимает таз без каких-либо просьб, что сильно поражает режиссера. Но вид ее задницы, слегка приподнятый, оттопыренной для него, заставляет его замять сомнения. С тягучей медлительностью он вынимает пальцы из ее вагины, проводя подушечками по влажным половым губам. У самого сердце бьется как отбойный молоток, жар большой рукой накрыл все его лицо, рубашка прилипла к его потной спине, и Река поспешил ее поскорее снять, вернее, грубо, почти порвав, стянуть. Выбросил куда-то, не зная куда, рубашка повисла на камере, идеально закрыв объектив. Позже он будет жалеть об этом, но сейчас ему неважно. Шатен липкими пальцами попытался быстро расстегнуть ремень и также выбросить его к чертям собачьим. Обнажив бедра, он даже невольно ахнул: как же долго он не замечал своей эрекции. Небрежно провел рукой по всей длине, а затем, мягко, почти бережно придерживая Лебедя за ее пышные бедра, двинулся вперед, коснувшись кончиком ее щели, уже не настолько тугой. Хранительница памяти нетерпеливо дернула бедрами, закусив губу. Давай же, милый Река.. И входя в нее сантиметр за сантиметром, режиссера стали наполнять воспоминания. Помнится, он в первое время общения с ней считал сколько раз они занимались любовью. На 5 или 6 он сбился, то ли не желая считать дальше, то ли понимая, что этих разов будет такое множество, что их легче будет просто прогонять через пленку и трепетно наслаждаться тем, что у них получилось. Но особенно сильно ему нравился тот день, когда он попробовал для себя что-то новое - подчинение. Он не мог для себя очень долго признаться что имел гораздо большее к Лебедю чем просто симпатия, даже больше чем любовь. Какая-то обоюдная зависимость, симбиоз двух хранителей памяти - вот что это было, несмотря на то, что оно непонятное и странное. Погружаясь в нее, он погружался во все дни их совместного существования, во все самые яркие и чудесные мгновения. Эта игра чувств, игра прошлого и настоящего, реальности и грез - все это было тем, что он бы ни за что и никогда не потерял. Для такой пленки воспоминаний нужна самая лучшая камера во всей Вселенной. Войдя до конца, Река наконец вынырнул из забвения. Вдохнув в грудь побольше воздуха, он принялся быстро двигаться в ее тепле, стенки ее киски туго стягивали его, зажимали, обволакивали. Длинные пальцы жадно сжались на ее ягодицах, раздвигая с особым смакованием. Оба молчали, оба были с головой погружены в удовольствие. Разве только быстрые и рваные вздохи вырывались из их ртов, разве только тихие влажные шлепки кожи о кожу нарушали тишину. И все было так, и все было как по плану, как написано свыше. Каждый их секс не просто удовлетворение физических процессов, а что-то символическое, ритуал, как сектанты, призывающие своего бога. — Р-река.. - скулит почти по-собачьи Лебедь, выгибая спину еще больше. - жестче, я тебя молю..! — Не нужно молить. - Кое-как выдыхает он, начиная еще быстрее двигаться. Пальцы скользят по четкой впадине девушки между лопатками, четверня скользнула по бокам, поглаживая ребра, задевая вставшие соски. Их цель была проста и ясна: разрядка, освобождение. И вот опять воспоминания начинают катализировать, являясь прекрасной приправой. Сознание вновь мутится, Река сам не понимает как он может продолжать долбиться если весь его мозг и сознание вообще в другом месте. Концентрация потеряна, в глазах все вдруг поплыло, коленки начинают дрожать, а бедра сводить истомой. И спустя мучительно долгую секунду ему ударило в голову. Мощная волна оргазма, накрывающая что его, что Лебедь, захватывающая и почти болезненно. Все тело бьет дрожью, внутри все сжимается и вдруг резко начинает пульсировать когда он кончает. Невероятные ощущения, каждый раз как новый. А Лебедь, протяжно застонав, широко распахнув янтарные глаза и рот, опустила бедра, которые тоже сводило адски приятными спазмами оргазма. Потребовались две минуты чтобы наконец прийти в себя. Река небрежно провел рукой по каштановым волосам, убирая назад влажные, свисающие пряди. Переворачивает Лебедя на спину, припадает ртом к ее, захватив в благодарный поцелуй. Крепко обнял, вновь возвращаясь в реальность. — Так хорошо.. - Еле проговаривает она, взяв режиссера за щеки. Взгляд мягкий, чувственный, такой, какой обычно бывает в моменты освобождения. Разглядывает его черты лица, острый нос, тонкие губы, алые глаза. И весь он хорош, весь уникальный, созданный самой памятью, самой Вечностью. Режиссер почти улыбнулся кончиками губ, прикрыв глаза. — Надеюсь, ты запомнила все правила о снятии фильма? - почти мурчит, ткнувшись носом в ее фалангу. — Из уважения к тебе, конечно. - отвечает она и тянет его вниз. Река втягивает воздух носом и как верный пес кладет голову на ее грудь, слыша беспокойное сердце, которое медленно начинает замедлять свой бешеный ритм. Хочется уснуть, остаться тут, в этом обволакивающем спокойствии, но надо мыться и переодеваться. А кто торопится? Можно ведь еще минутку полежать.. И дождь уже, похоже, кончается..

***

— О черт! - он недовольно стиснул зубы, глядя на кадр. - Почему я так кинул рубашку?! Ничего же не видно, тьфу.. - раздосадовано бормочет, разглядывая запечатленный на камеру момент. — К тебе вопросы. - равнодушно пожимает плечами светловолосая девушка рядом, подпиливая аккуратные ноготочки пилкой. Он игнорирует ее слова, продолжая смотреть снятый материал. Тут на его лице появилась хитрая улыбка. — Кому я говорил не смотреть в объектив? - замечает он на видео быстрый взгляд Лебедя прямо в камеру. Ясновидица тихонько хмыкнула. — Это смертельно? — В кино- да. Но тебе прощается. На первый раз, имей ввиду.