Часть 2

Мотивация для Народного артиста чаще бегать и плавать.

***

Открутив свой Тур де Франс под визги фан-фитоняшек, Филипп стащил промокшую футболку в раздевалке и вытер ею лицо — красное, разгорячённое, с размазавшимся слоем тонального крема. На белоснежной ткани остались жёлтые разводы, будто кто-то расплющил яичный желток о его портрет. Он с отвращением швырнул её в шкафчик, хлопнув дверцей так, что та прогнулась. Киркоров ненавидел сауну. Всю эту духоту, этот горячий воздух, который обжигал лёгкие и заставлял сердце колотиться как сумасшедшее. Но сегодня — сегодня было исключение. После того ада на велотренажёре его мышцы горели так, будто кто-то залил под кожу расплавленный свинец. И хотя он знал, что от сауны у него подскочит давление, а в последний раз его чуть не накрыл очередной инсульт, — сегодня он был готов рискнуть. Дверь в парную открылась с характерным скрипом, выпустив облако пара, которое тут же обволокло Филиппа плотным, влажным одеялом. Он зажмурился, почувствовав, как горячий воздух мгновенно склеил ресницы, и сделал шаг внутрь, пластиковые тапки гулко шлёпнули по плитке. В воздухе пахло хвоей, потом и чем-то ещё — сладковатым, женским, что заставило его ноздри рефлекторно расшириться. — Ой! — раздался тонкий, сдавленный визг, когда Филипп, не глядя, опустился на деревянную полку. Его бедро с хрустом столкнулось с чьим-то коленом. Он резко разомкнул веки, слипшиеся от пота, и в полумраке, сквозь клубы пара, увидел мясо — розовое, влажное, идеально округлое. Грудь. Очень хорошая грудь. Очень искусственная грудь, если судить по тому, как она не двигалась, когда девушка резко вдохнула. — Здрасьте, — выдавил он, чувствуя, как что-то внизу живота дёрнулось, будто пытаясь вскочить по стойке «смирно». Это был неожиданный скачок либидо для человека, половой орган которого в последний раз поднимался только под воздействием Сиалекса или пятичасового массажа простаты от тайского мастера по кличке «Дракон». — Присоединюсь? — спросил он, не дожидаясь ответа, и возлёг на лавку с грацией старого кота, который уже знает, что его никто не выгонит. Девушка сжалась, будто пытаясь занять меньше места, Киркоров же, напротив, развалился, как будто его тело пыталось заполнить собой всю парную. Он бросил взгляд на её спортивное тело, подчеркнутое простым чёрным купальником, и едва заметно закатил глаза — какой-то внутренний голос прошептал ему, что сегодняшний день явно задуман свыше, а это тело дано ему в качестве компенсации за мучения на тренажёре. — Деточка, раздевай давай, не стесняться, — Киркоров сорвал с себя полотенце, которым прикрывал бёдра, и бросил его в угол, где оно шлёпнулось о стену, как мокрая рыба. Он привык, что люди перед ним теряются, но эта девушка сжалась так, будто пыталась провалиться сквозь деревянные доски лавки. Её колени были плотно сжаты, пальцы переплетены на животе, а взгляд упорно избегал его паха, где коронованный волосатый лобок демонстрировал вычурную татуировку «King of Pop». Парная наполнилась густым молчанием, которое он нарушил громким вздохом, откинув голову назад и закрыв глаза. — Давай быстрее, а то коней двину, — пробормотал он, но девушка не шевелилась, лишь её пальцы слегка дрожали на коленях. Киркоров приоткрыл один глаз, оценивая ситуацию. Она не убегала, не кричала, не звала на помощь — значит, шанс был. Его взгляд скользнул вниз, и он уловил момент, когда её бёдра слегка сжались, будто в ответ на его ненасытный осмотр. — Ну же, — прошептал он, опуская руку между своих бёдер и демонстративно проводя ладонью по напрягшемуся члену. — Видишь, как я жду? Парная внезапно стала ещё горячее. Девушка медленно подняла глаза, и их взгляды встретились — он с вызовом, она с неуверенностью, но что-то в её зрачках дрогнуло, когда она увидела его руку, мерно скользящую вверх-вниз. — Не бойся, — он усмехнулся, понимая, что страх — это просто приправа к возбуждению. — Ты же фанатка, наверное? Раз припёрлась смотреть, как я педали кручу. Её пальцы разжались, словно подчиняясь невидимому приказу, и медленно поползли по деревянной лавке к его бедру. Он вздохнул, чувствуя, как кончики её ногтей слегка царапают его кожу — сначала случайно, потом уже намеренно, рисуя невидимые узоры на внутренней стороне его бедра. — Так-то лучше, — прошептал он, разваливаясь ещё шире и позволяя ей взять себя в руку. Её ладонь была горячей, даже горячее воздуха в сауне, и слегка дрожала, но сжалась уверенно, когда обхватила его член. Она начала медленно, почти робко, словно боялась сломать этот дорогой, тщательно поддерживаемый инструмент. Но Киркоров не терпел нерешительности. Он положил свою тяжёлую руку поверх её пальцев, сжал их сильнее и показал ритм — жёстко, властно, без лишних нежностей. — Вот так, деточка, — прошипел он, чувствуя, как её пальцы подчиняются, повторяя его движения. Она научилась быстро — может, слишком быстро. Её ладонь скользила по его члену, то замедляясь, то ускоряясь, подстраиваясь под его дыхание, под хриплые стоны, которые он уже не мог сдержать. — Таблетки пьёшь? — хрипло выдохнул Киркоров, прежде чем насадить девушку на себя с характерным чавкающим звуком, который вряд ли можно было назвать романтичным. Она закивала, закусив нижнюю губу, и он тут же отпустил её бёдра, позволяя ей самой двигаться, пока он полулежал на полке, как выброшенный на берег кит. Его колени дрожали от нагрузки на велотренажёре, а между ног горело — седло, проклятое седло, натёрло кожу так, что каждое движение девушки вызывало не только удовольствие, но и жгучую боль. Он прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях: её внутренности сжимались вокруг него, а её потные ладони скользили по его животу, цепляясь за татуировки. — Сама, сама, — буркнул он, когда она замедлилась, будто ожидая его участия. Он не собирался утруждаться — после часового марафона на велосипеде и так чувствовал себя выжатым, как лимон, а сауна лишь усугубляла его состояние. Сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть через грудную клетку, а в висках пульсировала горячая кровь, напоминая о гипертонии, с которой он играл в русскую рулетку. Но чёрт возьми, оно того стоило. Он прикрыл глаза, позволив девушке взять инициативу, и лишь изредка лениво направлял её движения, шлёпая по её упругой заднице ладонью, оставляя красные отпечатки на влажной коже. — Сейчас… сейчас кончу, — Киркоров выдавил сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как волна тепла разливается от низа живота к кончикам пальцев. — Слезай, блять, — он резко отстранил её, хватая за бёдра, и она чуть не упала с полки, но успела ухватиться за его плечо, оставив на коже красные царапины. Он кончил на деревянные доски между ними, сперма брызнула горячими каплями на её колени, а сам он закинул голову назад с хриплым стоном, больше похожим на предсмертный хрип. Парная наполнилась тяжёлым дыханием и запахом пота, смешанным со сладковатым ароматом её парфюма. Киркоров развалился на лавке, как выпотрошенная рыба, его член медленно опадал, оставляя на коже липкие следы. Он потянулся к полотенцу, валявшемуся в углу, но лень пересилила — вместо этого провёл ладонью по животу, размазывая пот и сперму, и шлёпнул по её бедру. — Вытрись, — буркнул он, закрывая глаза. Мысль о том, что подобные бонусы прилагаются к спортзалу, вызвала у него редкую улыбку. — Надо бы купить абонемент, — пробормотал Киркоров, растягивая одеревеневшие ноги и с наслаждением наблюдая, как девушка протирает его живот влажным полотенцем.