Часть 1. Покидая СИОД, он начинает новую жизнь

— Эй, проснись! Дон дёрнулся, еле оторвал голову от каменной подушки и попытался разлепить сонные глаза. Он едва ли мог сфокусироваться на чём-либо, хотя уже прекрасно понимал, что сейчас глубокая ночь. Странно — до подъёма ещё как минимум несколько часов, кому пришло в голову его будить? Неужели кто-то опять решил пробраться на кухню, чтобы взять то, что осталось после и без того скромного ужина, из-за чего их всех сейчас отправят на наказание? Или опять Рая задумала побег и решила позвать его с собой? — О боже, какой же ты тугой! Просыпайся быстрее! «Этот голос!» — Дон вздрогнул и пошире раскрыл глаза, внимательно вглядываясь в глухую темноту. Он часто слышал его в своих снах, однако сейчас тот звучал так живо, так реально. Но разве такое могло быть? Не веря своему счастью, Дон приподнялся повыше и увидел его: высокого, с яркими глазами, широкой улыбкой на пухлых губах и тёмной, как у самого Дона, кожей, которая практически сливалась с тенью. Силуэт смотрел на него, словно Санта, решивший лично посетить его после разочаровывающего рождественского праздника, лишь бы тот снова поверил в сказку. Глаза Дона просияли. — Джеро… — Парень даже не смог закончить фразу. Они не виделись так много лет, что даже посчитать сложно. Дон хотел закричать от радости, а после броситься на шею столь дорогого ему брата и никогда больше не отпускать. Словно ребёнок, он был готов несколько часов кряду рассказывать и рассказывать ему о том, через что он прошёл за все эти годы. Дон смотрел на него восторженными, щенячьими глазами. Джеро лишь широко улыбнулся на это. — Проснулся, наконец. — Его лицо выражало лёгкую ухмылку. — Я вытащу тебя отсюда. Эти слова врезались в голову Дона, словно пуля. Только сейчас до него дошла вполне очевидная мысль: Джеронимо пришел за ним. Вернулся, как и обещал. Дон глубоко вздохнул. Он множество раз представлял этот момент, прокручивая поминутно у себя в голове. В те времена, когда ему было плохо, одна лишь мысль о том, что брат его не забыл и рано или поздно придёт к нему, согревала душу. И вот он, стоит в тени, улыбается и смотрит своими добрыми, такими родными для Дона, глазами. — Я… Я сейчас соберу вещи, — промямлил Дон, но Джеро тут же взял его за руку и остановил. — Нет, мы должны действовать быстро, — тихо прошептал он, искоса смотря на соседей брата по комнате, мирно спящих в своих кроватях. Донован уже практически забыл о них, а ведь если кто-нибудь из них проснётся, то тут же поднимет тревогу… И тут же Дона пробил страх. — Джеро… Тут камеры… — Мы их отключили, — проказливо улыбнулся тот и, видя непонимающее лицо брата, добавил: — Не волнуйся, пошли. Джеро потянул брата к себе, помогая аккуратно спуститься с кровати, которая не переставала предательски скрипеть от любого движения, даже от обычного вздоха. К счастью, никого это не разбудило. Все уже привыкли к постоянным скрипам от старых, как само здание, постелей. Только сейчас Дон задумался о том, как им выбраться отсюда, ведь, кроме камер, в здании куча охраны. Хотя, очевидно, Джеронимо это не волновало. Он потянул брата в сторону выхода из спальни, который, на удивление, был открыт. Обычно работники интерната запирали дверь на тяжёлый замок, круглосуточно висевший рядом на крючке, но, похоже, сегодня сами небеса сделали всё, чтобы Дон смог сбежать. Джеронимо, словно огромный кот, аккуратно скользил между кроватей и тумбочек, тихо ступая на каменный пол. Когда он вышел на свет от окна, Дон, к своему изумлению, отметил, что лицо его брата невероятно худое и вытянутое. Конечно, было бы странно прямо сейчас его об этом расспрашивать, учитывая их положение, но у Дона уже появилось к брату множество вопросов. Всё-таки они не виделись более 8 лет, и где всё это время тот находился, оставалось для Дона загадкой. Они вышли в коридор. К их счастью, там никого не было, тёмное пространство встретило лишь звенящей тишиной. Они пошли в сторону запасного выхода. Это было странно, ведь обычно он был завален грудой ненужной мебели. В этот момент Дон обратил внимание на настенные часы. Без десяти два. Да уж, до подъёма им ещё далеко, даже солнце пока не собиралось всходить. А что будет, когда наутро все узнают, что его нет? А если его поймает нифриция, что он тогда делать будет? И что будет с братом? Но ведь если камеры отключены, то они не узнают, как он пропал, ведь так? В этот момент Дон вспомнил слова брата. «Мы их отключили». Кто это «мы»? Значит, он пришёл сюда не один? Неужели с ним Оливия? Дон скучал по сестре не меньше, чем по Джеронимо, но её он не видел с тех пор, как на «отборе» их разделили на мужские и женские группы. Но, возможно, Джеро нашел её, пока сам был в интернате, и вот они пришли за Доном. Эта мысль отражалась в нём, словно теплый напиток, разливающийся по телу. Окрылённый ею, он увереннее зашагал вперед, лелея надежду на то, что как только они выйдут отсюда, сможет увидеть круглое, немного веснушчатое, но невероятно жизнерадостное лицо Оливии. И тут до них доносятся чьи-то громкие шаги и голоса. Внутри Дона всё замирает, но не успевает он осознать это, как тут же оказывается в соседнем коридоре, прижатый к стене. Джеро стоял рядом, всеми силами прижимаясь к поверхности, которая в темноте казалась полностью чёрной. Он прижимал брата как можно ближе к стене, заткнув его рот, и сам старался практически не дышать. Дон был поражен его реакцией. Конечно, Джеро и до этого отличался недюжинной ловкостью и смекалкой, но сейчас он действовал молниеносно и бесшумно. В этот момент звуки всё приближались и приближались. Братья спрятались за широкий, старый шкаф, в котором уборщики обычно хранили свои принадлежности. Он был достаточно большим, чтобы своей тенью укрыть сразу двух человек, хотя легче от этого не становилось. Как только звуки поравнялись с ними, Дон сразу же попытался рассмотреть тех, от кого они исходили, несмотря на то, что страх сковал его движения. Как только на путников упал свет от уличных фонарей, бивший из ближайшего окна, Дон тут же узнал одного из неизвестных — это был охранник интерната, который отличался особой грубостью и злобой, из-за чего воспитанники называли его не иначе как «Бульдог». Хотя и внешне они имели немало общего друг с другом. Забавно, но именно в этот момент Донован понял, что не знает, как на самом деле зовут этого охранника. Он и его, предположительно, партнёрша выглядели так, словно выпили немало алкоголя. Это было вполне возможно, так как охранник, судя по всему, еле держался на ногах, из-за чего всем своим солидным весом взвалился на девушку. Кроме того, они словно бы даже не думали о том, чтобы оглянуться по сторонам, увлеченными собственными весёлыми, но бессмысленными разговорами. Парочка быстро прошла мимо них, и Дон, к своему ужасу, понял, что девушка, идущая рядом с Бульдогом, очень уж похожа на Оливию. Хотя, возможно, ему лишь показалось это, ведь он едва ли разглядел её фигуру и причёску, но ужасная догадка не покидала голову парня. А что если именно так они с Джеро смогли пробраться в интернат и отключить камеры? Он испугано глянул на брата, но его лицо едва ли можно было различить в такой темноте. В это время тело Дона, наконец, ожило, и он едва ли мог стоять на месте, думая о том, что мимо него могла пройти сестра. Джеро держал его крепко, не давая даже шелохнуться, поэтому всё, что ему оставалось, это вслушиваться в удаляющиеся голоса. За громким басом Бульдога едва ли проклёвывался звонкий голосок девушки, но, кажется, это не был голос сестры. Дон попытался успокоить себя этой мыслью, но вскоре дверь в кабинет в конце коридора распахнулась, и оттуда послышалось множество пьяных голосов. Похоже, что именно там находились те охранники, которые должны быть на посту в это время. Им сейчас определённо было гораздо лучше, чем в холодном, тёмном коридоре. Дон даже в своём укрытии мог видеть промелькнувший свет от раскрывшейся двери и две тёмные тени, скрывшиеся в этой комнате. Тут же в его голове промелькнула мысль, что Оливия может быть именно там, среди толпы пьяных, грязных тел, но Дон тут же отмел эту мысль, не желая вновь углубляться в столь отвратительную догадку. Ему даже стало стыдно за то, что он мог подумать подобное про свою сестру. Нет, она бы никогда до подобного не опустилась. Наверняка, они нашли другой способ проложить ему безопасную дорогу наружу, где сейчас его с нетерпением ждёт Оливия. А может быть, не только она. У Дона ёкнуло сердце — он вспомнил о своей матери и младшей сестренке Диди. Наверняка, если Джеро нашел Оливию, то встретил и всех остальных. Из собственных рассуждений Дона вырвала короткая фраза «Пора!». И в самом деле, не время думать об этом. Если они не выберутся отсюда, то не видать ему встречи ни с Оливией, ни с мамой, ни с Диди. Коротко кивнув друг другу, они продолжили свой путь, с замиранием сердца проходя мимо комнаты, откуда раздавался шум. Тут произошло то, чего Дон даже представить себе не мог. Когда они поравнялись с хрустальной вазой, стоявшей на тумбочке за поворотом от двери в кабинет, Джеронимо легонько щёлкнул по ней. Раздался жалобный писк, разлетевшийся по тёмному коридору, словно звон колокола. Дон был в ужасе. Зачем?! Ведь их сейчас услышат, поймают. Что они скажут пьяному охраннику, вышедшему взглянуть на того, кто посмел выйти в столь поздний час из комнаты? Он испуганно посмотрел на брата. Конечно, из-за спины было сложно сказать, какую эмоцию сейчас выражал Джеро, но не похоже, чтобы он беспокоился. Скорее напротив, он выпрямился и увереннее зашагал дальше, даже не думая повернуться к младшему и объяснить, что это вообще было. Всю оставшуюся дорогу сердце Дона сжималось от страха при каждом шорохе. Он то и дело оглядывался, боясь увидеть в начале коридора чью-либо тень. Однако никто так и не вышел на звук. Очевидно, что этот коротенький звоночек утонул в море чужих голосов. Но зачем Джеронимо понадобилось делать это? Кому предназначался этот звук? Или правильнее сказать, «сигнал»? Донован решил не думать об этом больше. Очевидно, Джеро знал, что делать, и ему стоит просто покорно следовать за ним. «Не волнуйся», — вспомнил он слова брата. Они уже прошли следующий коридор и вот он — запасный выход. Дон обратил внимание на улицу и понял, почему им никогда никто не пользовался. За ним разросся большой куст, загородивший выход. Через него было бы сложно пройти, не порезавшись о колючие ветки. К тому же, он выходил на ту территорию интерната, на которую никого не допускали, так что, вполне возможно, осматривался он гораздо хуже, чем остальная часть. Весьма умно пройти именно через него, но всё же, как они это сделают? Джеронимо подозвал брата ближе к себе. Всё это время он шёл, держа Дона за запястье, а сейчас потянул его ниже и коротко сказал: «Вперёд, а там жди меня». Дон прищурился и смог разглядеть небольшой проход между партами, который вёл прямо к выходу. Увидеть что-либо было крайне сложно, но даже так Дон точно знал, что дверь закрыта. Решив, что во всём этом деле он мало что понимает, парень спустился на колени и начал аккуратно пролезать вперёд. Точнее, планировал так сделать, но Джеро тут же попытался протолкнуть его, явно давая понять, что у них нет на это времени. Дон подчинился и, проскользнув ещё немного по холодному полу, он наткнулся на деревянную раму двери. Не успел он её переступить, как брат вновь толкнул его, из-за чего в следующую же секунду Дон почувствовал удар обо что-то рыхлое и холодное. Когда он опёрся руками о новую для себя субстанцию, чтобы приподняться, он тут же понял, что это земля. Вот оно что! Джеро проделал проход в двери и прокопал рядом небольшую яму, чтобы выбраться отсюда. «Это же отличная идея!» — подумал Дон и подтянул остальную часть тела к себе, оставляя путь свободным. Яма была небольшая, но этот факт компенсировали ветки, плотным одеялом укрывавшие братьев от посторонних глаз. Через ветки едва ли пробивались крапинки фонарного света, да и те достаточно бледные, чтобы передвигаться можно было только на ощупь. Дон подогнул ноги под себя и обернулся на дверь. Действительно, в ней была вырезана квадратная дыра, достаточная для того, чтобы через неё мог пролезть человек. Интересно, как Джеро умудрился это сделать и не привлечь ничьё внимание. Тут Донован нащупал то, что поначалу принял за корень, но гладкая, холодная поверхность дала ему понять, что он ошибся. Ощупав странный предмет, Дона постигла догадка — это бутылка. А ведь действительно, где ещё сотрудники могли держать алкоголь, если РЭЙ проводит антиалкогольную кампанию, а в интернате ежемесячно проходят проверки. Да и летом здесь наверняка в отличие от остального здания, прохладно и влажно. Очень находчиво, нечего сказать. Да вот только откуда Джеронимо узнал об этом? В это время сам Джеро, точно так же, как пару секунд назад его брат, встал на колени и пролез в небольшое квадратное отверстие. Его всё ещё было сложно разглядеть, но, похоже, что его лицо выражало облегчение. Он развернулся, видимо, чтобы скрыть наличие их тайного хода и в ту же секунду замер. Дон уж хотел было уточнить, чего так испугался брат, но ответ сам дошёл до его ушей. По коридору, громко топая и ругаясь, кто-то шёл. Вот он, конец. Их точно увидят, и весь план накроется медным тазом. Прислушавшись к голосу, Дон узнал кто это. Мистер Нейл — один из самых строгих преподавателей, готовый наказать любого, кто даже посмотрит в его сторону неуважительно. Его мало кто любил, в том числе и из работников приюта. Он всегда со всеми ругался и стоял на своём до последнего, даже если на самом деле был не прав. Кажется, даже если бы он предстал перед самим Лордом, он бы ни на секунду не отступился от своего мнения. Дон не раз поражался тому, насколько этот человек был высокомерен. Если именно такой человек сейчас обнаружит их, то абсолютно точно сдаст нифриции. Дон перевёл взгляд на Джеронимо. Тот не шевелился, будто бы надеясь таким образом слиться с окружением, хотя и сам Донован едва ли решался сделать вдох, который, как ему казалось, мог выдать их. Мистер Нейл все приближался и приближался, как вдруг в поток его ругани вклинился чей-то голос. Он был достаточно низкий, хотя Дон точно понимал, что это говорит девушка. Мистер Нейл на секунду остановился, отвлёкшись на чужой голос, и тут же продолжил свои изречения. — Я же сказал, я сейчас же иду к директору… — Да полно вам… — Нет! Сейчас же, — своим привычным тоном высказался Нейл, хотя сейчас его язык откровенно заплетался, и к концу фразы он терял запал. — Он должен знать, как эти придурки со мной обошлись. — Ну Вы же знаете, что они идиоты, будьте умнее, — кокетливо сказала девушка, и, выдержав небольшую паузу, прибавила. — К тому же, Вам для этого и стараться особо не надо. От такой похвалы Нейл, очевидно, растаял. Такое, к тому же от девушки, воспитатель получал крайне редко. Он остановился недалеко от запасного выхода. Видимо, девушка достаточно его отвлекла, и он не заметил ничего подозрительного. Или же всему виной темнота? — Раз на то пошло, может, посидим отдельно от всех, у Вас в комнате, например? — А это любопытно… Я сейчас возьму что-нибудь выпить и прямиком… — Неужели Вы станете угощать девушку этой палёной выпивкой? — Ох, ам… Нет, разумеется. Мы можем и так, насухую… Они оба посмеялись с этой «шутки» и двинулись в противоположную от братьев сторону. Как только их шаги стали еле слышны, Дон нервно выдохнул. Они сейчас буквально прошлись по лезвию. Пока Дон пытался восстановить дыхание, Джеронимо, уже придя в себя, заставил вход деревянной дощечкой, находившейся неподалеку. Как только всё было сделано, он повернулся к брату и широко улыбнулся, оголив свои белые, чуть выпирающие зубы. — Почти выбрались, скоро будем Дома. — Он ещё раз широко улыбнулся и направился вдоль стены, осторожно пролезая через колючие ветки. Дон едва ли понимал, что брат имел в виду под «Домом», но сейчас это было последнее, что его волновало. Окрылённый тем, что самая опасная, как ему казалось, часть побега была преодолена, он направился вслед за Джеронимо, хотя у него не получалось так же виртуозно пролезать сквозь заросли кустарника. Вскоре всё его лицо стали украшать красные полосы от мелких порезов, но чувство свободы, которое манило Дона всё с большей силой, заставляло двигаться дальше, не обращая внимания ни на что. Вот закончился куст неизвестного Дону происхождения, позволивший им незаметно выбраться из здания, а за ним находилось другое растение, встретившее героев мягкой лаской своих листьев. Для расцарапанного лица и тела это было сродни нанесению бальзама. Первые секунды даже не хотелось двигаться дальше, однако в этот момент Джеро взял брата за ночную рубашку и решительно потянул за собой, заставляя двигаться быстрее. — Не время отдыхать, мы всё ещё на территории! Дону казалось, что их путь будет бесконечным. Одни кусты сменялись на другие, появлялись время от времени части деревьев, камни и ещё невесть что. Братья передвигались преимущественно ползком, скрываясь за кронами растений. Хоть это и было жизненно необходимо для них, у Дона уже глаза начали слезиться от непроглядной тьмы, которая преследовала их на протяжении всего времени. Он практически не различал дороги, поэтому полностью доверился своему брату и молча следовал за ним, надеясь на то, что это скоро кончится. Наконец, они выползли на свободный участок. Джеро поднялся на ноги и огляделся, а Дон продолжал стоять на четвереньках, тяжело дыша. Он поднял голову и оглянулся назад. К его удивлению, за ними практически как на ладони находилось старое здание интерната. Дон никогда не видел его с такого расстояния, от открывшегося вида по его телу пробежали мурашки. Вот он какой — величественный СИОД. Для Дона эти буквы стали олицетворением строгости и контроля, ведь, хотя многие и мечтали сюда попасть, на деле здесь не было ничего такого, что могло привлечь в обычное время. Громкое название — Специализированный Интернат для Одаренных Детей. На деле — пенитенциарное учреждение. Все воспитанники содержались в постоянном контроле, а единственно доступными развлечениями были поход в библиотеку или на спортивную площадку, когда позволят. "Молчи, терпи, служи". Но сейчас все это осталось позади. Теперь Донован здесь, смотрит на это место и без малейшего сожаления готовится оставить его навсегда. В этот момент на его плечо ложится рука. — Ну что, отдохнул? Дон взволнованно перевёл взгляд на брата. Вот оно — его будущее. Не важно, что или кто его ждёт дальше. В конце концов, хуже уже не будет, особенно если рядом будет Джеронимо. Дон был более чем уверен, что его больше не оставить на столь долгий срок. — Вставай, не стоит здесь слишком долго ошиваться, а то они ведь быстро очухаются. — Джеронимо задорно улыбнулся брату и протянул руку. — У нас ещё будет время поговорить обо всем, правда. Дон встал на ноги. Стоя практически вплотную рядом с братом, он немного опешил, ведь тот оказался практически на голову выше него. Конечно, Джеро всегда был долговязым, но сейчас он показался ему просто огромным. «Настоящий старший брат», — в шутку подумал Дон, одарив того восхищённым взглядом. Тут же Джеронимо развернулся и пошёл в сторону одного из деревьев, увлекая младшего за собой. Он сунул руку в дупло одного из них и, достав оттуда какие-то вещи, протянул Дону. — Смотри, здесь штаны, пальто и шарф. Будем тебя маскировать, — игриво проговорил он, усмехнувшись самому себе. Дон не совсем понял, что тот имел в виду, но стал быстро натягивать новые вещи поверх пижамы. Изначально она была белой, но после долгого ползания по земле от прежней белизны не осталось и следа. Очевидно, в таком виде он бы привлекал немало внимания, так что стоило получше скрыть прежнюю форму за невзрачной рабочей одеждой. Дон старался одеваться как можно быстрее, но брат всё равно подгонял его, натягивая достаточно объёмные вещи как на маленького ребенка. Когда дело дошло до шарфа, Джеро сначала повязал на лицо брата белую тряпку, а сверху уже принялся наматывать вязаную ткань, приговаривая: — Если будет подходить нифриция или кто-то из знатных особ, ты кашляй погромче, сейчас в городе как раз эпидемия чахотки, пускай шарахаются от тебя. Только не переусердствуй, а то нам ещё в толпу надо успеть влиться, может, и не потребуется притворяться. Кстати, вот, надень эти ботинки. Большеваты, конечно, но потерпишь… Расправившись с младшеньким, Джеро достал свою одежду и принялся быстрыми рывками накидывать всё на себя. Похоже, что у него тоже было пальто и шарф, который, правда, тот не стал повязывать на голову, ограничившись лишь шеей. Наскоро одевшись, Джеронимо подошёл к Дону и взволнованно проговорил: — Ну что, готов? Дон утвердительно кивнул, что вызвало у Джеро улыбку умиления. Он ещё пару секунд рассматривал своего повзрослевшего брата, после чего развернулся и, приобняв того за плечи, побрёл прочь от интерната. Они плелись несколько часов, что изрядно утомило Дона. Фактически он проспал совсем немного, из-за чего его тело била мелкая дрожь, а глаза становились будто инородными, стеклянными. При каждом шаге ему казалось, что он сейчас провалится под землю, но держащий его брат давал небольшое облегчение. Они ни на минуту не останавливались — кто знает, может пропажу Дона уже обнаружили. Пройдя через лес, они наткнулись на город, находившийся в нескольких километров от приюта. Дон был немало удивлен тому, что им удалось столько пройти, ведь в тот раз, когда он с другими воспитанниками ездил сюда на автобусе, дорога заняла у них не меньше двух часов. Похоже, Джеро достаточно хорошо знал эти места, чтобы знать кратчайший путь до города. Однако, зачем они здесь? Ведь тут будет много людей и, что более важно, нифриции, которая может их поймать. Неужели брат уверен в том, что их слабая маскировка им поможет? Как только их попросят показать коды, тут же раскроют, в два счета. Дон озадаченно глянул на Джеронимо, но тот всё с тем же уверенным лицом свернул в сторону трущобного городка. Дон никогда не был здесь, хотя и подозревал, что такой имеется. Когда парень был в городе, он видел колонну людей, выглядевших очень потрёпанно, особенно в сравнении с ними. Очевидно, что такие люди не пользуются уважением у нифридов и имеют совершенно невыносимые условия жизни. Задумавшись об этом, Дон понял, что начинает испытывать стыд за своё положение. Ведь несмотря на все испытания в интернате, он был сыт, одет и спал в чистой кровати. Даже сложно представить, что недалеко от него людям приходится буквально выживать. Дон почувствовал себя глупым. Как можно было не понимать этого раньше? Он опустил голову, но в этот момент Джеронимо дёрнул его за плечо. — Не спать! — скомандовал тот. В это время солнце уже начало подниматься, поэтому, как только они вышли на свет, Дон начал с упоением рассматривать своего брата, желая уловить каждую деталь его внешности. Конечно, брат сильно изменился с их последней встречи. Теперь он совсем взрослый, статный. Похоже, что он успел вырасти за 190 см. «Прямо как папа», — промелькнуло в голове Дона. Сам он был не очень высокий, однако полнее брата. Хоть Джеро и был рослым, похоже, что веса не добирал. Это не сразу бросалось в глаза, но, когда Дон прижимался к нему, то отметил, что сам брат очень худ, что скрывается за его плотной одеждой. Лицо же, хоть и осунулось, но оставалось достаточно узнаваемо для Дона: широкий нос, широко посаженные светлые глаза, пухлые губы, дреды, достаточно длинные, чтобы завязать их в высокий пучок. Правда, на правой щеке брата красовался тёмный вертикальный шрам, стягивающий кожу. Он был достаточно глубоким, что заставило Дона волноваться, откуда он мог появился. Джеро явно провёл не самые спокойные 8 лет своей жизни, всё в нем говорило именно об этом. Дон действительно хотел о многом поговорить. Обычно он немногословен, но сейчас его убивало молчание. Он натянул повыше шарф — скорей бы они пришли «домой». Несмотря на раннее время, на улице уже появилось немало людей. Для многих рабочая смена начиналась с рассвета, поэтому они встречали немало спешащих по делам. У некоторых из них были повязки на лице, как у Дона, и те время от времени громко кашляли в них, что вызывало беспокойство. Таких стремились обходить стороной. Джеро продолжал держать брата за плечо, виртуозно проводя его сквозь толпы. На удивление, никто не обращал на них внимания. Все шли, опустив голову вниз, погрузившись в свои мысли и проблемы. Им явно не было дела до братьев, что для тех было явно к лучшему. Чтобы хоть как-то отвлечься, Дон принялся рассматривать улицу, по которой они шли. Даже по сравнению со старым зданием его интерната, дома выглядели очень ветхими. Хотя, вряд ли их сравнение со старинным особняком, переделанным под СИОД, является уместным, ведь он стал таким с течением времени, а эти постройки изначально не обладали особой крепостью. Похоже, что их строили как временное жильё, которое быстро превратилось в постоянное. У некоторых домов даже не было дверей, а вход в них загораживала деревянная доска, держащаяся с задней стороны за штырь или что-то вроде такого. Стёкла в окнах практически отсутствовали, их редко можно было встретить и то лишь на первых этажах, если дом был многоэтажным. На удивление, большинство было именно такими, видимо, чтобы вместить больше людей за раз. Иногда первые этажи были обмазаны глиной или выложены из камня. Это уже люди постарались, видимо, чтобы хоть как-то укрепить свое жилье. Некоторые превратили первые этажи в ларьки. Кто-то ещё не открылся, а кто-то, сонно потягиваясь и зевая, суетился вокруг прилавков, раскладывая товар. Были дома получше, как те с каменными стенами, а были и те, которые с первого взгляда Дон принял за сараи. Они были сделаны из остатков мебели, каким-то неведомым образом скреплённых друг с другом. Хотя, стоит отметить, что такие халупы находились не на основной улице, по которой они шли с Джеронимо, а на боковых, к которым вели узкие улочки, идущие между домами. Главная дорога была достаточно хорошо сделанной, из камня. В целом, улица выглядела относительно чистой, видно, что те, кто на ней живут, несмотря на бедность, продолжают держать себя достойно, что вызывало у парня глубокое уважение. Пройдя ещё несколько метров, они резко завернули в один из переулков, который уже был не такой чистый, как остальная улица. Ботинки Дона то и дело утопали в нечистотах и норовили слететь с ног. Да и запах был не самым приятным, так что Донован был невероятно рад тому, что на нем был шарф, в который было удобно уткнуться носом и хоть немного заблокировать доступ зловоний к нему. Тут же они остановились. Подняв взгляд выше, Дон увидел телегу, заправленную двумя лошадьми, мирно дремлющими под лучами утреннего солнца. На самой телеге сидел мужчина, курящий что-то вроде самокрутки. Одежда его была достаточно скромной, где-то грязная или даже порванная. На голове шарф, завязанный так же, как и на Доне, что было весьма характерным для местных жителей. Из-под него торчали плотный колтун дредов, в которых застряло немало грязи и соломы. Наконец, тот поднял на братьев уставший взгляд, будто бы чего-то ожидая. — До 58-го, как и договаривались, — уверенно сказал Джеро и, не дожидаясь реакции, пошёл вперёд. Похоже, что извозчику и не требовался ответ. Он покорно встал со своего транспорта и стал чего-то ждать. Телега была открытая, ложе в ней присыпано сеном, по бокам стояли тыквы. Джеро подошёл ближе и лёг в пространство между ними, подогнув длинные ноги, после чего поманил жестом брата к себе. Дон аккуратно разместился на пространстве рядом, также сжавшись в позе эмбриона. Не слишком удобно, откровенно говоря, но брат приободрил его лёгкой улыбкой. Их спутник, безучастно наблюдавший за этим всё это время, сдвинулся с места в сторону стога сена и, взяв с него небольшую горсть, присыпал ею братьев, что немного смутило Дона, но ровно до того момента, как на его тело не начали класться огромные овощи. Парень отвернулся в сторону дна телеги, стараясь не думать об этом, но специфичный запах тут же настиг его, смешавшись с уже имеющимся смогом. Наконец, когда их накрыли достаточно плотно, телега дёрнулась, а после отправилась в путь. — Ну вот, самое трудное теперь позади, — с энтузиазмом произнёс Джеронимо. — Сейчас проедем город и сможем поговорить. Эта идея приободрила Дона. Он с нетерпением стал прислушиваться к окружающим его звукам. Вот лошади выехали на улицу, цокая копытами по каменной дороге, вот они проезжают мимо уличных торговцев, уже начавших зазывать к себе первых покупателей, а вот свернули на другую улицу, а потом и на следующую. Вскоре голоса стали становиться тише, стук камня под колёсами сменился стрекотанием щебёнки, а после и вовсе уступил глухому стуку по земле. — Ну вот и город проехали, — задорно отметил Джеро. — Если Шон закашляет, значит, нам навстречу будет кто-то идти, поэтому стоит ненадолго замолчать, окей? В этот момент сердце Дона заломило. Пускай и в темноте, в неудобной позе, под весом гнилых тыкв, но они могут поговорить. Впервые за всё время. Впервые за 8 лет. — А ты как всегда молчаливый, — заметил Джеро. — Неужели совсем нечего рассказать? Дон замешкался, нужно было что-то ответить. Конечно, больше всего ему хотелось узнать о родных, но он не рискнул об этом вот так сразу спрашивать. — Ну, я всё время жил в СИОДе… — Нравилось? — игриво спросил Джеро, прекрасно зная ответ на свой вопрос. — Приходилось много учить, нас наказывали за плохие отметки… — грустно пробубнил Дон. Только сейчас он понял, что интернат не то, о чём бы он хотел говорить с братом, но больше ему не о чем было рассказать. Как банально и грустно. — А у тебя как? — решил сменить тему разговора он. — Хах… — будто бы с горечью усмехнулся тот. — Очень… Насыщенно. Долго рассказывать, правда. Повисла неловкая тишина. Подумать только, столько лет, а оба молчат. Дон принял решение хоть чем-то занять тишину. — Нас много чему учили. Особенно много было истории содружества РЭЙ… — Ну и что они вам плели? — немного брезгливо спросил брат, из-за чего Дон немного замешкался. — Да так, как образовался РЭЙ, как появилось содружество… — Как узурпировал другие государства… — продолжил за него Джеро. Он совершенно не скрывал своей ненависти к нифридам. — Про это вам рассказывали? — М-м-м, да… — И как же? Что бравые бойцы РЭЙ спустились на пропащую землю и установили на ней порядки? Они ликвидировали неравенство, предрассудки, дали нуждающимся хлеб, людям — работу, бродягам — дом. Ха-ха! Такой тон окончательно смутил Донована. Он понимал, что брат говорит так лишь из презрения к нифридам, но звучало так, будто он презирает его. Парень замолчал, и это не осталось незамеченным Джеронимо. Несмотря на маленькое пространство, он сумел извернуться и взять младшего за руку. Более спокойным тоном он проговорил: — Ладно тебе, не переживай. Теперь всё будет по-другому, правда. Даже в темноте, не видя лица брата, Дон был уверен, что тот улыбается. Это действительно успокоило его, поэтому, немного погодя, он решил подать голос. — Куда мы едем? — Промышленный город Север №58, недалеко здесь. Примерно часа 3-4 езды. Оттуда мы попадем в Дом. — Что за Дом? — О-о-о, это особенное место, тебе точно понравится. Джеронимо посмеялся. Похоже, это место вызывает у брата достаточно тёплые эмоции. Дон и сам приободрился и решил задать самый волнующий для себя вопрос. — А остальные… Оливия, Диди, мама, они же там? Ответа не последовало. У Дона сжалось сердце, когда он осознал, какую ошибку совершил. До сего момента он даже не допускал мысли о самом плохом, но отсутствие ответа от брата говорило само за себя. Дон стал медленнее дышать и, сам не зная зачем, сжал руку брата покрепче. Похоже, это оживило Джеронимо и тот вкрадчиво ответил. — Нет… Это было непросто. Дона разрывало то, что он сейчас узнал. В следующую секунду он хотел спросить у брата, что с ними случилось, но осёкся — ему резко стало ужасно стыдно за свою несдержанность. Было бы лучше придержать этот вопрос, всё-таки им ещё несколько часов ехать. Он так сразу перевёл тему на такую болезненную для брата, даже не подумав об этом. Разговор приобрёл неловко-напряжённый оттенок. Оба брата молчали. Дону было стыдно что-либо спрашивать, а Джеронимо, похоже, погрузился в собственные воспоминания. Было дико неловко. Дон отвернулся ко дну и прищурился. Через солому можно было разглядеть небольшие щели в ветхой телеге, в которых быстрым темпом мелькала дорога, усыпанная пылью, камнями и остатками травы, росшей, видимо, здесь до этого. В этот момент раздался кашель. Дон помнил — это знак, что нужно вести себя тихо, отчего тот факт, что они и так не говорят друг с другом стал восприниматься Доном ещё хуже. Кто же знал, что так получится. В этот момент мимо них промчалась ещё одна телега, унося с собой громкий смех водителей и ржание лошадей. Ещё несколько минут они ехали в полной тишине, пока вдруг тишину нарушил Джеронимо. — Знаешь, ты так сильно вырос, что я тебя даже не узнал. — Он усмехнулся, Дон тоже. — Нет, правда! Если бы не табличка на твоей табуретке, я бы и не догадался! Похоже, Джеро имел в виду именной бейджик, который они прикалывали к себе на одежду. Хоть все работники и знали их поименно, устав интерната предписывал всегда иметь их при себе. Дон не любил это, так как, кроме имени, на них печатался их код, возраст и уровень надёжности. Носить его становилось невыносимо, когда к ним приезжали важные гости или их вывозили в город, ведь с этими табличками они выглядели, словно товар на рынке. — Ты так вырос. Рост, лицо — всё другое! Совсем уже юноша, а ведь я оставлял им маленького мальчика! Они немного посмеялись. Эти годы разделили их жизни на до и после. Братья сильно изменились, настолько, что даже общаются, словно посторонние люди. Они не знают друг друга, не знают подход к друг другу, и это становится достаточно серьёзным испытанием для них, ведь быть вместе это именно то, о чём они оба мечтали все эти годы. — Так всё же, чем ты занимался? — вкрадчиво спросил Дон. — Я… Хм, дай подумать. «Робина Гуда» читал? — Нам практически не давали читать человеческую литературу… — тихо сказал Дон, после чего коротко прибавил «прости». — Эй, не извиняйся! Вот ведь свиньи… — Похоже, что теперь Джеро было труднее объяснить Дону то, о чём он спросил. — В общем, мы делаем всё, чтобы люди вновь стали великой нацией! Дон вздрогнул от неожиданности. Раньше ему запрещалось даже думать о подобном, ведь великими не называли даже самых «полезных» людей, а из уст брата эти слова звучали так легко, что это навевало страх. — Вот как… Значит, ты занимаешься саботажем? — У вас это так принято называть? — с вызовом спросил Джеро, отчего Дон даже покраснел. — Запомни, братец, мы лишь берём то, что принадлежит нам и уничтожаем тех, кто этому препятствует. Мы творим историю и возвращаем всё на круги своя. Это звучало достаточно твёрдо и уверенно. Дон и до этого знал о существовании подпольных организаций, противодействующих режиму РЭЙ, но он и представить не мог, что его родной брат состоит именно в такой. Он всегда видел саботажников как бравых, суровых вояк, которые ведомые памятью о якобы свободных временах несут идеи революции в преимущественно маргинальные слои общества. Возможно, именно это ему внушила образовательная система РЭЙ, но даже так ему едва верилось в то, что Джеронимо участвует во всём этом. И ещё это небрежно брошенное слово — «уничтожаем». — Неужели вы… Убиваете нифридов? — спросил Дон, перейдя на шёпот. — Э, ну и такое бывает… — не без гордости сказал Джеро, задумчиво промурлыкав себе что-то под нос. Он не сразу понял, как эти слова отразились на Доне, поэтому аккуратно спросил: — А что такого? — Да нет, ничего… — почти испугано проговорил тот, подумав, что его реальные мысли по этому поводу могут обидеть брата. — Вот только не говори, что ты испытываешь к ним жалость. Дон промолчал. Резко его светлый образ брата разрушился перед ним. Он больше не тот добродушный, весёлый и неунывающий парень. Он не мог до конца поверить, что тот может совершить столь страшный поступок, даже по отношению к "врагам". В конце концов, даже нифриды не отличались подобным, отправляя уголовников в трудовые лагеря, где те не могли никому навредить, но зато приносили пользу обществу. Да и в целом, нифриды всегда вели себя по отношению к Дону очень ласково. В отличие от работников интерната, они веселили их, дарили сладости. Несмотря на это, Дон едва ли мог решиться сказать брату о своих мыслях, особенно после такой пламенной речи от него. От этого парню становилось некомфортно, из-за чего он инстинктивно сжался, при этом случайно вытащив ладонь из руки брата. Безусловно, Джеронимо это заметил. Дон услышал тяжёлый вздох. — Слушай, тебе вот что стоит знать. Твой отец погиб от руки нифрида во время войны. Твоя тётя была уничтожена нифридами, не посчитавшими нужным её спасти, несмотря на их хвалёный пацифизм. Эну наверняка была отправлена в исправительные лагеря. Сам же знаешь, детдомовцы получают малый коэффициент полезности. Мама и Диди погибли в пожаре, которые устроили нифриды, чтобы избавиться от «лишних». Они горели там заживо, пока нифриция следила за тем, чтобы никто не пытался их спасти. Оливия погибла, пытаясь вытащить их оттуда. Её застрелил один из них. Без промедления, она даже не успела добежать до самого дома. Я прошу тебя, подумай хорошенько над тем, что я только что сказал. Они больше не разговаривали. Всю оставшуюся дорогу Дон пытался сделать что-нибудь, чтобы перестать представлять то, о чём рассказал его брат. Его воротило от одной мысли о том пожаре. Его грудная клетка сжималась, дыхания сбивалось, а глаза норовили выскочить из орбит, как только образ пожара возникал у него в голове. Как бы кощунственно это не было, он не хотел даже думать об этом. За долгие годы в интернате он научился плакать, не издавая ни единого звука. Тогда это было полезно, но сейчас он даже хотел, чтобы брат услышал его и, возможно, даже… Пожалел. От этого желания становилось ещё хуже. После своей речи Джеронимо стал отстранённым, даже убрал руку от младшего, видимо, давая тому время «одуматься». На деле же Дон чувствовал себя брошенным. Они продолжали молчать, каждый погружённый в свои мысли. Дон понимал, что это не последний их разговор, но заканчивать свой первый за многие годы диалог с братом на такой ноте было невыносимо больно. И ведь он даже не успел спросить про этот злополучный Дом. Да и то, что приготовил для него Джеро в будущем, оставалось для Дона весьма туманным.