5. Мне тяжело засыпать

Когда ты была маленькой, постель была гнездом, а ты — птицей с тяжёлыми тёплыми крыльями, обнимающей других и себя, уставшей, но нашедшей покой. Монстры могли прятаться по углам, но под одеялом была лишь ты и весь твой необъятный мир, нарисованный акварелью. Проваливаясь в сон, ты проваливалась в будущее, которое тебе улыбалось, и ты любила его всем сердцем. Но сейчас тебе тяжело засыпать. Слишком жарко, слишком холодно. Мешается тело, мешаются мысли. Слишком громкое дыхание, слишком шумит ветер. Тяжело дышать, ломота в мышцах. Завтра скоро наступит, а я ещё не сплю. А когда-нибудь оно не наступит, и я не проснусь. Даже не замечу. Воронка в груди поглотила меня и затянула на весь мир.              Сложно заснуть,       когда ночь никогда не кончается.

***

      Уже много лет я страдаю бессонницей. С переменным успехом мне иногда всё-таки удаётся быстро и мирно провалиться в сон, но гораздо чаще отход ко сну для меня равен мучительно долгому акту саморефлексии, от которого я так старательно убегаю в течение дня — заваливая себя и делами, и развлечениями настолько, чтобы под конец дня как можно меньше мыслей нашли почву для роста и смогли пустить свои горькие злые ростки.       Иногда я задумываюсь: в какой момент так получилось? В какой момент отход ко сну перестал быть желанным или по крайней мере лишь немного раздражающим (потому что поздно вечером всегда шли самые интересные сериалы) — и превратился во что-то настолько сложное?       Я пытаюсь отследить тот момент, когда перестала мечтать перед сном о счастливом будущем или представлять себе волшебные миры — и начала не убегать от реальности в фантазии, а в реальность — от себя самой.       Особенно примечателен образ воронки. Воронка обычно затягивает в себя, но никак не на что-то. Когда я писала эти строки, я думала о сверхновой. О том, как звезда сжимается до маленького плотного ядра — а потом взрывается, разбрасывая свет на миллионы километров. В моём стихотворении происходит то же самое — коллапс и взрыв. Но звезда — это энергия и свет, слишком светлый образ. Подходило что-то больше похожее на чёрную дыру — не создающее ничего нового и лишь поглощающее и распространяющееся так, как казалось невозможным. Так родился образ воронки, питающейся внутренней тьмой до тех пор, пока её не вывернет на весь мир.