Глава 3,5. Тёплые объятия после луны

Они лежали молча какое-то время — тяжело дыша, прижавшись друг к другу, пока серебряный свет её крови медленно угасал между бёдер, оставляя только лёгкое тепло и ощущение полноты. Луна всё ещё висела высоко, но в шатре стало прохладнее — ночной ветер пробирался сквозь лианы, и Лаума невольно поёжилась, прижимаясь к Итеру теснее. Он заметил это мгновенно. И вдруг понял ещё одну вещь: он сам до сих пор голый как дурак, лежит с голым хуем прямо у неё на бедре, и это, бля, точно не добавляет ей уюта. Она только что отдалась ему впервые в жизни, а он тут валяется без штанов, как будто это нормально. Щёки у него самого вспыхнули — не от стыда за секс, а от мысли, что он её смущает своим «прибором» в прямом смысле. — Подожди секунду, — пробормотал он, быстро отстраняясь (но аккуратно, чтобы не толкнуть её). — Я… эээ… сейчас. Он сел, огляделся по шатру и схватил свои штаны — те самые, которые валялись в углу после того, как она их с него стянула. Натянул их кое-как, не застёгивая завязки до конца (ну а хули, темно же, и руки трясутся от адреналина). Потом нашёл свою рубашку — накинул на плечи, но не застегнул, просто чтобы хоть что-то прикрывало торс. Выглядело это, конечно, как пиздец — полуголый странник в расстёгнутой рубашке и расстёгнутых штанах, но хотя бы не голый. Лаума смотрела на него с лёгким удивлением, уголки губ дрогнули в улыбке. — Ты… оделся? — тихо спросила она, голос всё ещё хриплый после стонов. Итер почесал затылок, неловко усмехнулся. — Ну да. Не буду же я лежать тут с голым… эээ… прибором, смущая тебя. Ты и так вся дрожишь, стесняешься. Хочу, чтобы тебе было комфортно. Полностью комфортно. Она тихо засмеялась — такой мягкий, тёплый смех, что у него внутри всё растаяло. — Ты… заботишься даже об этом, — прошептала она, глаза заблестели. — Спасибо. Мне правда… легче, когда ты рядом, но не… слишком обнажённый. Итер кивнул, вернулся к ней, потянул самое толстое покрывало — мягкое, с запахом мха и луны. Накрыл её сверху, подоткнул края под плечи и бёдра, чтобы ни один сквозняк не добрался. Потом лёг рядом, подтянул край покрывала и на себя — теперь они оба были укрыты, он в штанах и расстёгнутой рубашке, она — полностью под тканью. Обнял её через покрывало, прижал к груди. — Вот так лучше? — спросил он тихо, целуя её в висок. Лаума кивнула, уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах — теперь уже с примесью ткани и его собственной заботы. — Намного лучше… — прошептала она. — Ты не просто любишь меня. Ты… думаешь обо мне. Даже в таких мелочах. — Конечно думаю, — хмыкнул он. — Ты же моя луна. А луну надо беречь. От холода, от сквозняков… и от моего голого зада, если он её смущает. Она снова засмеялась — тихо, счастливо, и прижалась ближе. — Ты дурачок… но мой дурачок. Итер улыбнулся в темноту, гладя её по спине через покрывало. — Спи, если хочешь. Или просто лежи. Я здесь. В штанах и с заботой. Луна за пределами шатра светила мягко, как будто одобряя: они оба наконец-то нашли, кого можно заботить. И кого можно позволить заботиться о себе — даже в таких смешных, трогательных мелочах.