Ромео и Джульетта

С момента нашего с Пэнси разговора прошло чуть меньше двух недель. До третьего этапа оставалась ровно неделя, а в воздухе всё больше витало ощущение приближающегося Рождества. Ну и Святочного бала. Куда уж без него. И чем ближе был бал, тем активнее обсуждался вопрос о том, с кем пойдёт Гарри Поттер, который так и не выбрал себе партнёршу. Общественность была не готова к такому раскладу и строила самые разнообразные теории о том, кого же я скрываю от всех. Но правда была в том, что я никого не прятал. Так уж получилось, что я решил поставить свою личную жизнь на паузу. И сделал я это по двум причинам. Во-первых, впереди был крайне важный этап турнира. У меня и у Крама были шансы сильно вырваться вперёд. И было крайне важно набрать как можно больше очков перед четвёртым испытанием, которое, с огромной вероятностью, будет за Флер Делакур. И все это понимали. Понимали настолько хорошо, что я по двадцать раз за день выслушивал наставления от всех подряд. А такое поведение значило лишь одно: если я проиграю и Крам вырвется вперёд, есть большой шанс попасть в немилость толпы. И втягивать какую-либо девушку в этот бардак я решительно не хотел. Спасибо, опыт имеется. А во-вторых, и, пожалуй, в-главных, у меня банально не было бы времени на романтику. Вся ситуация с Пэнси помогла мне понять, что бегать от проблем и откладывать их в долгий ящик – не самая лучшая стратегия. А проблем у меня хватало. И начал я с главной – крестража внутри себя. Но в этот раз я подошёл к вопросу без внутренней паники и истерии. Вместо поверхностного чтения я вчитывался в каждую страницу и в каждую строчку тех материалов, что у меня были. Плюс Наставник подкинул пару новых книг. Сильно это мою ситуацию не изменило, но я стал куда лучше разбираться в природе крестражей. Например, пресловутое убийство не было обязательной частью ритуала. Оно лишь служило своеобразным облегчением, так как дестабилизировало душевное состояние волшебника, что, в свою очередь, упрощало процесс разрыва души. Вернее, уменьшало количество требуемой энергии. По-хорошему крестраж можно было создать и без убийства, но это потребовало бы просто прорву энергии. От этого мне становилось всё непонятнее, что же случилось в ту ночь, когда Волдеморт пришёл ко мне домой и убил моих родителей. Вряд ли он вместо моего убийства решил сделать из меня крестраж и при этом обосрался с ритуалом. Не, я в такое не верю. Он пришёл меня убить. Но что пошло не так? Причём мне настолько интересна стала эта тема, что я даже уговорил Сириуса тайно сопроводить меня в Годрикову Лощину, чтобы своими глазами увидеть дом Поттеров. Мы провели там целый день. Я испробовал десятка два диагностических чар, но ничего нового не выяснил. Единственное, на что я обратил внимание. – это разрушенная крыша в детской комнате, что могло свидетельствовать о мощном магическом выбросе. Но это была лишь теория. Теория, которая обошлась Сириусу в несколько дней запоя, так как напрямую напомнила о смерти моего отца и тех событиях. Ещё я много медитировал, исследуя свой разум и собственную магию на предмет аномалий и скрытых талантов, но, как и раньше, не обнаружил ровным счётом ничего. Никаких скрытых разумов, воспоминаний, навыков или иных «подарков». Тем не менее, в какой-то момент я начал различать, где я, а где непосредственно осколок души Волдеморта. В общем, всё это наводило меня на мысль, что я вполне мог оказаться неправильным крестражем. Неполноценным. Но чтобы понять, так это или нет, мне нужно было хотя бы разобраться, как именно был создан крестраж. И сюда как раз отлично ложилась теория о магическом выбросе, который в теории мог вызвать расщепление души. Но так это или нет, мог знать лишь сам Волдеморт. Зато мне неожиданно пригодился парселтанг. Ну, как пригодился… В последнюю неделю я каждый вечер посещал кабинет директора, где пытался разными ритуалами снять метку с Люциуса Малфоя. Ну а чтобы объяснить, почему метку снимаю именно я, Наставник придумал историю, что Волдеморт не просто исполнил ритуал, но и наложил поверх него заклятие на парселтанге. Так что во время каждого такого ритуала мне приходилось с максимально серьёзным лицом шипеть рецепты разных блюд. Вот вчера, например, это был яблочный пирог. Особого прогресса мы пока не достигли, но Малфой-старший показывал удивительную стойкость духа и раз за разом приходил с уверенностью, что вот сегодня точно получится. Помимо решения личных проблем и работы с меткой, я всё так же продолжал посещать школьные занятия и заниматься дополнительно. К своему восторгу, я освоил беспалочковое Accio и начал делать боевые прыжки без того, чтобы после каждого такого перемещения опустошать свой желудок. Ну а когда выдавалась свободная минутка, я полностью посвящал её своим ребятам. Несмотря на то, что мне казалось, что я загружен как никогда, мне впервые за долгое время было легко дышать. Я больше не чувствовал, что на меня несётся непонятный ком всякого дерьма. Не, дерьмо было. Просто я был к нему готов. Ну… или мне так казалось. *** – Ещё раз, Поттер! Активнее! – прокричал лже-Грюм, стоя где-то справа от меня. – Lumen Ruptura! – я взмахнул палочкой, и с её кончика сорвался столп ярких вспышек. – Ещё раз! – Lumen Ruptura! – прокричал я, выпуская ещё порцию вспышек. – Неплохо, парень! Запустишь этим в кого-нибудь ночью – получишь нехилое преимущество. Главное – не забудь прикрыть глаза, а то ослепишь сам себя, и всё твоё преимущество сойдёт на нет. – Понял, сэр. – сказал я, посмотрев на профессора. Ухмыльнувшись, лже-Грюм оттолкнулся от стены и подошёл ко мне. – Ты был очень неплох во время первого испытания и чуть хуже на втором. Сейчас, парень, очень важный момент всего турнира. – Перевёртыш сделал многозначительную паузу. – Не хочу давить, но если Крам займёт первое место, а ты провалишься, то догнать его будет очень сложно. – Я понимаю, сэр. – Ну вот и он туда же. Я правда в курсе всей серьёзности. Пожалуйста, хватит мне об этом говорить. Чтобы успокоить профессора, я добавил его любимую фразу: – Я собираюсь надрать всем задницу. – Отлично! – тут же обрадовался лже-Грюм и хлопнул меня по плечу. – Покажи им всем, кто тут самый сильный маг! – Договорились, сэр! – рассмеялся я. – Кстати, Гарри, как продвигается разгадывание подсказки? – Честно? Никак. – Я почесал затылок и присел на край парты. – Чего я только не перепробовал, но так и не приблизился к разгадке. – Что именно ты делал? – Ну… – я начал припоминать всё, что перепробовал, чтобы разгадать загадку орущего яйца. – Я жёг его закрытым, ускорял звук, замедлял звук, слушал продолжительное время, жёг его открытым, пытался расшифровать надписи на кромке яйца, отправлял колдографии экспертам по драконам… Э-э-э… даже как-то раз зарыл его. – А зарывать-то его зачем? – лже-Грюм с удивлением уставился на меня. – Да просто так. – Пожал я плечами. – Оно меня задолбало. – А ты… умеешь удивить, парень. – Задумчиво протянул профессор. – То есть ты использовал на яйце стихию огня, что логично, так как это дракон, и стихию земли, потому что… решил поэкспериментировать. А что насчёт того, чтобы попробовать остальные стихии? – Закинуть его повыше или утопить? – Верно. – Кивнул перевёртыш. – А как вообще у тебя дела? – Да нормально. – не задумываясь ответил я. – Как у вас? Определились с партнёршей на бал? Лже-Грюм залился на весь класс своим лающим смехом. – Ну ты, парень, умеешь поднять настроение. «Партнёршей»! Ха! – выдавил из себя сквозь смех мужчина. – Ну а что, вы мужчина у нас видный, статусный. Если интересно, могу подсказать, на кого обратить внимание. – Продолжал я подкалывать учителя. – Да-да, спасибо. Когда-нибудь, когда у меня отрастёт моя нога, обязательно воспользуюсь твоим предложением. – Обращайтесь, сэр. – Ладно, Поттер, вали отсюда. У меня есть ещё несколько важных дел, о которых тебе лучше не знать. – Оскалившись, произнёс мужчина. – И вам хорошего вечера, сэр! – попрощался я с лже-Грюмом и, забрав свои пожитки, пошёл в сторону общежития. Чем больше я общался с профессором по защите, тем сильнее укреплялся во мнении, что он Пожиратель Смерти. Я достаточно много общался с Малфоем-старшим и прочими бывшими Пожирателями, чтобы не узнать знакомые нарративы, которые нет-нет да и проскальзывали. И по-хорошему, мне надо было бы доложить об этом Наставнику, но… я боялся, что мои слова станут последней причиной для Дамблдора привести свой план в исполнение и сначала допросить, а затем убить перевёртыша. А это определённо было не тем, чего я хотел. Особенно в преддверии того, что мы вот-вот найдём способ снимать метки. Возможно, когда лже-Грюм узнает, что он может быть свободен и что ему не будет грозить смерть, если он отречётся от Волдеморта, он сможет примкнуть к нам. И тогда мы все будем на одной стороне, и не придётся никого ликвидировать. – Эх, мечты… – пробормотал я себе под нос. Я остановился на лестничном пролёте, неспешно потянулся и размял шею. И тут услышал, как где-то в коридоре справа от меня раздались звуки, характерные для двух бегущих людей. И как бы с одной стороны, я сейчас в школе, так что бегающие дети – это явно не что-то неожиданное. А с другой – близится конец семестра, во время которого большинство преподавателей буквально зверели и, такое ощущение, начинали соревноваться в том, кто задаст самое долбанутое задание. Из-за чего все ученики с первого по седьмой курсы стабильно торчали в библиотеке. Ну а учитывая, что в том коридоре, откуда доносились звуки, не было ровным счётом ничего важного, это лишь усиливало моё любопытство. Плюс мне то ли показалось, то ли я действительно услышал что-то похожее на женский всхлип. Короче, надо проверить. Хуже не будет. Вдруг Уизли опять что-то творят. А то они в последнее время совсем уж притихли. Понятно, что их нехило прижали после истории со значками, но ведь страх перед наказанием не вечен… Я крался по коридору на полусогнутых ногах, стараясь издавать как можно меньше звуков и изо всех сил пытаясь определить источник шума. Всё, чего я хотел. – это просто аккуратно понять, что происходит, и, если всё в порядке, тихонько свалить. Мало ли, это просто какая-то парочка решила уединиться – и им явно ни к чему знать, что за ними подсматривал Гарри Поттер. Ещё пойдут слухи, что я дрочер-вуайерист. Я аккуратно повернул ручку очередной двери и обнаружил, что она заперта. Ладно, не проблема. Давай-ка посмотрим, с чем мы имеем дело… Переключившись на магическое зрение, я взглянул на структуру заклинания, которое наложили на дверь. Хоть я и не мог похвастаться обширными знаниями о том, как выглядело то или иное заклинание, но общее понимание, что к чему, Сириус вдалбливать в меня смог. Благодаря этому я смог сообразить, что передо мной, очевидно, запирающее заклинание. Причём действовало оно не на замок, а на всю дверь целиком. Так что Alohomora тут не поможет. Но, в принципе, учитывая, сколько тут рунических связок, чем-то суперсложным оно не было, а значит… – Ruptura Vinculi. – прошептал я. Вообще, в том, чтобы наблюдать за действием заклинаний, было что-то невероятное. Даже если при обычном зрении тебе казалось, что всё происходит само собой, то, когда ты переключаешься на магический спектр, можешь увидеть такие удивительные вещи, как, например, то, что с кончика тонкой, светлой линии, что символизирует мою палочку, сорвалось облако красного пара, которое вступило в реакцию со структурой заклинания на двери и, словно паразит, проникает и разрушает красивую вязь. Удивительно. Дождавшись окончательного разрушения заклинания, я переключился на обычное зрение, абсолютная темнота отступила, а мир вновь обрёл очертания. Медленно и осторожно поворачиваю ручку двери и заглядываю в приоткрытую дверь. Ну да, просто какая-то парочка решила уединиться. Главное, чтобы никто не залетел. Хотя, они оба блондины, так что дети могут получиться красивыми. Стоп. Парень-блондин? – Малфой? – вырывается из моего рта. Дерьмо. Девушка, стоявшая ко мне спиной, вздрогнула от испуга и резко отпрыгивает в сторону, открывая мне обзор на растерянное и испуганное лицо моего лучшего друга. – Гарри?! – удивлённо воскликнул Малфой. Девушка Драко тоже что-то громко сказала, но сделала это на французском, так что из всей её речи я понял ровно три слова: «я», «Драко» и «дерьмо». Причём последнее слово звучало несколько раз. – Эм… – я замялся, стоя на пороге и абсолютно не представляя, что в этой ситуации стоит делать и говорить. Драко, судя по всему, был ровно в таком же состоянии. Француженка что-то ещё сказала, но в этот раз я не смог разобрать ни единого слова. Приглядевшись к девушке, я понял, что как минимум несколько раз видел её. Невысокая, стройная, с длинными светлыми волосами, ниспадающими почти до пояса. У неё было аккуратное круглое лицо с мягкими чертами, маленький острый носик и серые глаза, которые прямо сейчас гневно уставились на меня. – Может, зайдёшь? – растерянно произнёс Драко и указал на соседнюю парту. – Да, конечно. – Войдя в класс, я плотно закрыл за собой дверь и уселся на то место, на которое указал Драко. Что делать дальше, я по-прежнему не знал. – Ладно. Рано или поздно я знал, что этот момент настанет. – С тяжёлым вздохом начал блондин. – В общем, Гарри, это Вивиан Депуа. Моя... девушка. Чего блять?! И как я пропустил, что у моего лучшего друга появилась девушка? И, главное, какого хрена я об этом узнал так случайно? Словно наэлектризованный, я подскочил со своего места и протянул отшатнувшейся девушке руку, чуть ли не прокричал, не сумев сдержать переполнивших меня радостных эмоций: – Привет! Я Гарри Поттер! Рад познакомиться! – Гарри, она не говорит по-английски. – с раздражением в голосе сказал Драко, обнимая свою подругу. – А… – Я говорю по-французски. – закатив глаза, ответил Малфой на вопрос, который я только собирался задать. И, подтверждая сказанное, что-то сказал Вивиан. Судя по общему контексту и прозвучавшему моему имени, он, похоже, представлял меня. Девушка что-то смущённо проговорила и пожала мою руку. Класс. Теперь мы знакомы. А дальше что? Возможно, мне стоит свалить, оставив ребят одних. Я и так испортил им свидание. – Ладно, я тогда, пожалуй, пойду? – нерешительно предложил я, указывая большим пальцем на дверь у себя за спиной. – Погоди. – коротко бросил Драко и что-то быстро начал объяснять своей девушке. Та, несколько раз кивнув головой, что-то быстро ответила Драко, поцеловала его в щёку и, помахав мне на прощание, выскочила в коридор. – Так… как так получилось, что ты и ловец команды Шармбатона, встречаетесь? – решил я первым нарушить тишину. – И почему ты это скрывал? Она же красотка! Чего стесняться? – В этом и проблема… – выдохнул Малфой. – В том, что она красивая? – В том, что она ловец команды Шармбатона, дебил. – Ну и чё? Она ловец, ты ло… – Я оборвал себя на полуслове, так как только понял, что имел в виду Драко. – И ты переживаешь, что тебя не поймут? – Да срал я на себя. Пусть только сунутся. – Со злостью выплюнул Драко. – Я боюсь за неё. У нас впереди матчи, а ты знаешь, сколько ебанутых учится что у нас, что в Шармбатоне? – Догадываюсь. – протянул я. – Ты слышал, что сделали с какой-то семикурсницей с Хаффлпаффа за то, что та собиралась напрашиваться в партнёрши к этому, как его… Фурнье? Её поймали другие барсуки, что дрочат на Диггори, и, обвинив в предательстве, заперли в шкафу для швабр. И она там проторчала часов шесть, пока её случайно не нашёл Филч. – Да ты гонишь. Барсуки? Они же… безобидные. – Вот именно. – Драко поднял указательный палец, словно подчёркивая свою мысль. – А теперь представь, на что способны остальные. И, поверь, в Шармбатоне, судя по рассказам Ви, тоже есть свои таланты. – Но ведь… – Я сделал лёгкое усилие над собой. – Коул и Крама никто не трогает. – Ха! – воскликнул Драко. – А ты не замечал, что рядом с твоей бывшей постоянно есть кто-то из дружков Виктора? – Я вообще стараюсь держаться от неё подальше. – пожал я плечами. – А если мы сделаем то же самое? – Это тупо. – Покачал головой Малфой. – Тебе надо к турниру готовиться, а у всех остальных есть уроки. Просто это… это так, блять, тупо. Драко со злостью ударил кулаком по столу. Немного помолчав, он продолжил: – Мне кажется, что все забыли, что этот турнир не только про борьбу, но и про дружбу. Все такие озлобленные, что готовы наброситься на любого, кто, по их мнению, является предателем. – Блондин чуть ли не зарычал. – Меня так заебало это всё. Гарри, у меня есть девушка! Слышишь, девушка! Мы встречаемся! Но я не могу познакомить её с друзьями, потому что боюсь, что если мы выиграем их команду или проиграем, какие-то ебанаты её обвинят, что это всё её вина. Что или она поддалась, или меня очаровала. Сука ебаная! – Ну, ещё потому что никто не знает французский… – попытался пошутить я. – Только ты не знаешь французский, Гарри. – Да ты гонишь! И Гойл? – неверяще переспросил я. – Мы с ним у одного учителя занимались. И Винс с нами. И Пэнси с Дафной. У детей волшебников до одиннадцати лет куча свободного времени, которое родители всячески пытаются заполнить разными уроками. Так что… – Драко неопределённо махнул рукой. – Не важно. Я не знаю французский. И этого достаточно. Разве тебе надо с кем-то ещё её знакомить? Драко закатил глаза и усмехнулся. Ладно. Начало положено. Я спрыгнул со стола и внимательно посмотрел на грустного Малфоя. – Я ведь правильно понимаю, что именно с ней ты в последнее время проводишь всё своё время? Дождавшись кивка блондина, я продолжил: – И что ты хочешь, но не можешь позвать её на бал? – В точку. – Вновь кивнул Драко. – И вот поэтому я, вместо того чтобы гулять по школе с шикарной красоткой, вынужден шкериться с ней по пыльным классам, как будто мы долбанные любовники! И что мне делать? Я могу надавить на Слизерин, но не на всю же школу! – Ну… – Я неспешно потянулся и размял шею. А вот такие проблемы были уже по мне. – Делаем так. Попроси свою подружку, а я поговорю с Пэнс. Девочки должны сделать так, чтобы каждый услышал моё послание: если кто-то посмеет навредить тебе или твоей Вивиан, то я лично найду этого человека и забью его ногами. Может, у меня не было политического веса на факультете, как у Драко, или социальных навыков Пэнси, но благодаря Наставнику и его программе тренировок я отлично умел ломать лица. И, учитывая мою репутацию, вряд ли кто-то мог подумать, что я шучу или просто бравирую. И, судя по улыбке Малфоя, он считал точно так же. *** – Вот как-то так, крестник, мне и разбили сердце в первый раз! – с грустным смехом сказал Сириус, потягивая виски из стакана. – Эх, первый раз не забывается. Первая любовь и первое разбитое сердце… Но у тебя всё ещё впереди! – Вообще-то, крёстный. – подняв указательный палец, я сделал большой глоток виски. – у меня всё это уже было! – С этой… Астрид, да? – А вот и нет! – воскликнул я. – Раньше! Этим летом! – И кто это был? – с живым интересом спросил Блэк. – Она сейчас в замке? – Не-а. – Я покачал головой. – Она… была маглом. – Маглом? Удивительно. И долго вы встречались? – Пару дней. Но дело не в этом! – воскликнул я, видя, что Сириус собирается что-то сказать. – Она была… невероятной. Если не назвать это первой любовью, то я даже не знаю, что тогда можно назвать этими словами. И мне казалось, что это… взаимно. – А из-за чего вы разошлись, раз всё было так радужно? – Ну, в том-то и дело, что… мне просто это показалось. – Я сделал ещё один глоток. – Она мне нравилась, а я ей, похоже… не очень. Она просто пропала после нашего свидания. И всё. – Вот как. – тихо сказал Бродяга. – Да. Мне было хреново, но сейчас я уже полностью отошёл от всей этой истории. Я просто надеюсь, что у неё всё хорошо. – Я посмотрел на огонь, который танцевал в камине, и задумчиво продолжил: – И что когда-нибудь мы вновь встретимся, и она расскажет мне, почему так поступила и что пошло не так. – Очень жаль, что так вышло. Хотел бы я увидеть, как выглядела та девушка, что вскружила тебе голову. – А это не так сложно. – отозвался я. Достав палочку, я призвал листок пергамента, а затем наколдовал на нём её портрет. Ровно так, как я делал летом в «Дырявом котле». Хоть в этот раз портрет и получился несколько смазанным, в нём всё ещё очень легко угадывалась Мелисса. – На, любуйся. – сказал я, протягивая листок крёстному. – А она… ничего такая. – протянул Сириус, рассматривая рисунок. – Жаль, что не срослось. – Что поделать. – как можно более равнодушно ответил я, забирая пергамент обратно. Взглянув на Мел ещё раз, я разжал пальцы, позволив пергаменту упасть на пол. Какое-то время мы молчали, каждый думая о своём. Блэк, наверняка, погрузился в очередные воспоминания своей жизни, а я не мог не вспомнить о Драко и Вивиан, чью тайну я узнал всего три часа назад. Чёрт, и с каких пор все стали такими злыми и напряжёнными? Этот же вопрос я задал и Блэку, отчего тот как-то странно призадумался. – Ты знаешь… – начал мужчина. – Мне кажется, что все и правда так сильно зациклились на этих магических состязаниях, что, пожалуй, забыли одну очень важную штуку. – Какую? – Что магия – это не только драки, но… это ещё и веселье. В моё время это был девиз «Мародёров». Порой мы творили что-то просто для того, чтобы поднять окружающим настроение и разрядить обстановку. – Сириус посмотрел на меня и улыбнулся. – Твой отец считал, что это необходимо. Особенно когда начались первые столкновения с людьми Волдеморта и всем стало понятно, к чему это всё вело. – Правда? – удивился я. Для меня все розыгрыши пресловутых «Мародёров» были не более чем издёвками над окружающими. Пусть и не такими жестокими, как у тех же близнецов. – Ну, справедливости ради, это стало нашим девизом на старших курсах. После того как умерли твои бабушка и дедушка, Джеймс на месяц закрылся ото всех. Я думал, что всё, потерял друга. – Сириус, не сводя взгляда с огня, неторопливо сделал ещё один глоток. – Но он вернулся. Он улыбался как никогда в жизни. Он взял на себя миссию сделать этот мир светлее. Или, как он любил говорить: «освободить мир от печали и боли». И он был тем, кто всегда говорил мне: «Эй, Бродяга, нельзя жить в постоянной ненависти. Она сожрёт тебя». Хах. Сириус вновь замолчал. Значит, «магия – это весело»? В последнее время в моей жизни и жизни моих близких происходило мало чего весёлого… А до третьего этапа осталась всего неделя… Интересно, насколько чаще мне будут говорить, чтобы я собрался и что это очень важный этап? Заебало. Я перевёл взгляд на настенный гобелен, где был изображён герб Хогвартса. Блэк назвал это ноткой патриотического уюта. В этот момент граммофон противно зашипел, давая понять, что закончил проигрывать пластинку. Кряхтя, я встал с кресла и начал рыться в поисках того, что бы ещё включить. Выбрав музыку и убедившись, что всё работает, я уже собирался вернуться на своё место, как меня посетила одна… забавная мысль. – Знаешь, Сириус. – обратился я к сидящему в кресле мужчине. – а не хочешь тряхнуть стариной?