Тайна Темного Лорда

Холодный морской ветер неприятно обдувал лицо, пока я сидел на огромном валуне где-то на побережье Лазурного берега. Несмотря на то что погода тут явно была куда приятнее, чем дома, я бы всё равно не назвал её идеальной. Особенно ветер. Сильный, холодный, продувающий насквозь. Над морем висели низкие серые тучи, и волны накатывали на берег одна за другой, тяжёлые и неприветливые. Тяжело вздохнув, я посмотрел вниз, на стоящего под валуном Наставника. Всё то время, что мы находились тут, он стоял не шелохнувшись и медитировал. Точно так же, как когда мы ждали прибытия гостей на Турнир трёх волшебников. Срань господня… Как давно это было. Не буквально… А по ощущениям. Столько всего произошло за это время… Я посмотрел на палочку в своих руках. С момента… дуэли с Барти прошло всего несколько дней. И каждый раз взмахивая палочкой, я видел тело профессора по Защите от Тёмных Искусств. Как объяснил мне Сириус, такие призраки остаются на всю жизнь. И этим ничего не поделать. Придется просто смириться со случившимся и жить дальше. «Жить дальше»… Тупая фраза. Но мне ничего другого не оставалось. Открывать глаза утром и закрывать их вечером. Двигаться вперёд и продолжать что-то делать. Учиться, тренироваться, улыбаться. Пытаться радоваться жизни и смотреть вперёд. По крайней мере, такую цель я поставил себе тем утром, когда проснулся с Дафной в Выручай-комнате. На моих руках была кровь. И смыть её было нельзя. Но тем утром я проснулся с чётким осознанием того, что это был лишь первый. Грядёт война, и как раньше уже не будет. Я больше не мог делать вид, что это произойдёт где-то и когда-то. Блэк был прав – война уже тут. Хоть её пока никто и не замечал. Для всего мира смерть Барти Крауча-младшего была лишь шокирующей строчкой на первой полосе газеты. Разовым событием, не предвещавшим ничего большего. «Неизвестный Пожиратель смерти пробрался в Хогвартс и напал на Гарри Поттера». Вот и всё. Для учеников Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона была подготовлена чуть более развёрнутая легенда – «неизвестный Пожиратель напал на Аластора Грюма, проник в школу и в тот же день напал на Гарри Поттера». Разумеется, никто не раскрыл ни имени, ни того, что этот Пожиратель прожил со всеми нами бок о бок полгода. Это было ни к чему ни Наставнику, ни Министру. Уверен, если бы не свидетели, то вообще никто и никому бы ничего не рассказал. Но оказалось, что немало людей видело меня перемазанным в грязи и крови. Как я узнал позже, были даже те, кто видел труп Грюма, так что итог стычки тоже скрывать не стали. Разумеется, наказывать меня никто не собирался. И вроде как даже готовили какую-то награду – мол, я спас учеников Хогвартса от безумного психа-убийцы. Дерьмо собачье. Самое ублюдское – это было сделано даже не ради показухи. Это, сука, была чуть ли не искренняя реакция. Даже в долбаной школе не нашлось никого, кто бы сказал, что я сделал что-то не так. По крайней мере в лицо. Может, где-то по углам и шушукались, но я ничего не слышал. Зато я знал, что стал чуть ли не героем для блядского Гриффиндора. Для них я перестал быть тёмным магом и стал настоящим борцом с Пожирателями. Дошло даже до абсурда – ко мне подошли близнецы и извинились. Сука. Близнецы. И извинились. Мол, они неправильно причислили меня к тёмным магам. А я, как они выразились, «нормальный». Всё что я мог – просто пожать им руки. Я очень хотел плюнуть им в лицо, ударить, но… какой смысл? Получалось, что для всего мира Барти был злом, от которого следовало избавиться. И лишь для меня он был другом. – Они тут. Голос Наставника вырвал меня из размышлений. Дамблдор всё так же стоял на песке внизу, не поворачиваясь, но каким-то образом почувствовал аппарацию ещё до того, как она случилась. Раздался громкий хлопок, и на берегу появились двое. Первый – среднего роста и настолько худой, что роба узника висела на нём как на вешалке. Скованные наручниками руки взметнулись вверх, и над пляжем разнёсся знакомый весёлый смех. – Вот это да! Вот это была битва! – Долохов развернулся и обратился к идущему позади. – Повторим, а? Второй был выше Долохова на полголовы. Тёмные кудри, простая чёрная мантия – а лицо закрыто серебристой маской Пожирателя. Маска покачала головой и толкнула Долохова в спину. Антонин фыркнул и пошёл вперёд. Но едва бывший заключённый сделал пару шагов, как его взгляд наткнулся сначала на меня, а затем и на Наставника. И если при виде меня его улыбка стала ещё шире, то едва он увидел Дамблдора – тут же замер как вкопанный, а лицо мгновенно стало серьёзным, потеряв любой намёк на веселье. – Что-то не так, Антонин? – С лёгкой издёвкой спросил директор. – Можешь не пытаться пробиться через мой антиаппарационный щит. Сил не хватит. Что? Когда Наставник успел его наложить? Он же даже палочки не доставал! – Ну что вы, Альбус! Просто не ожидал вас тут увидеть. Сами понимаете – рефлекс. – Пожал плечами Долохов. Несмотря на все его попытки выглядеть расслабленно, я отчётливо чувствовал – он напуган. – Разумеется. – Холодно бросил наставник Наставник и перевёл взгляд на мужчину позади узника. – Расскажи, как всё прошло. Человек в маске едва заметно вздохнул и повёл плечами, словно стряхивая с себя последствия только что прошедшей операции. – Жарко, Альбус. После ситуации в Хогвартсе авроры были злее и их было больше. Министерство явно не настроено давать ещё повод для скандала. – Голос мужчины был резким и в четко слышался жесткий акцент. – Пришлось поработать. – Потери? – Без смертей. Хотя в Мунго в ближайшее время точно не будет жаловаться на нехватку работы. Несколько весьма серьёзных пациентов. – Мужчина вскинул голову, словно припоминая подробности произошедшего. – Даже жаль Каркарова. Искать его теперь будут в разы и в разы активнее. – Игорь сам выбрал эту дорогу. – Произнёс Дамблдор без малейшего намёка на сочувствие. – И уже довольно давно. - След сбросить получилось? - Да. – Мужчина коротко кивнул. – Я сделал с десяток прыжков, большинство из которых пришлись на публичные места, где они не смогут сразу отыскать наш след. Долохов всё это время стоял молча, переводя взгляд с одного на другого, и судя по выражению его лица, услышанное его явно забавляло. – Подводя итог, мы пошли на огромный риск, с трудом спасли пленника, а он, едва оказавшись в относительной безопасности… тут попытался нас кинуть. Как же так, Долохов? – Я легко скатился с валуна и неспешно подошёл к мужчине в кандалах, всё так же крутя палочку в руках. – Как то… неправильно, не находишь? – Ты другой. Смотришь на меня иначе… – Задумчиво протянул Пожиратель, смотря на меня. – Что успело случиться, пока я сидел в Министерстве? Кого ты убил, мальчик? – Не твоё дело. – Выплюнул я. – Вот это реакция. Значит, я попал в точку! Скажи… Это был… – Тебе же сказали – не твоё дело. – Мужчина в маске грубо перебил Антонина. – Как скажете, как скажете… – Долохов лязгнул цепью наручников, изображая примирительный жест, насколько позволяли скованные руки. – Кстати, меня, конечно, забавляет вся эта пародия на нашего друга Игоря, но Люц, может, снимешь маску? Я тебя по ауре ещё с самого начала узнал. Человек под маске коротко выругался и одним движением снял её. Тёмные кудри стекли в платиновые, плечи опустились, рост осел дюймов на пять. Люциус Малфой посмотрел на Долохова с отвращением. – Неужели ты правда так растроился? Ну не плачь, давай я сделаю вид, что я не узнал и попробуем еще разок… – Несмотря на всю язвительность, Антонин всё ещё с опаской поглядывал на директора. Но как же бесит его клоунизм. – Хватит выделываться. – Бросил я, вступившись за Малфоя. – Мы вытащили тебя, как договаривались. Твоя очередь рассказывать что знаешь. И не только про Волдеморта, но и про крестражи. – Насколько я помню, договор был иной. – Заметил мужчина в кандалах. – А мне плевать. – Равнодушно ответил я. – Или так, или обратно в Азкабан. – Он видел наши лица… – Заметил Люциус. – Точно… Тогда – на дно. – Я пожал плечами, ловя удивлённый взгляд Малфоя-старшего. Одним больше, одним меньше. Какая мне уже разница. – Ты и правда изменился… – Долохов быстро моргнул и внимательно осмотрел меня с ног до головы. – Но при этом это точно ты… – Думаю, обсуждение Гарри не входит в сегодняшнюю повестку. – Подал голос директор, заставив преступника непроизвольно дёрнуться. – Конечно-конечно… – Выдавил из себя улыбку Антонин и демонстративно поклонился, гремя цепью. – Изменение условий сделки порой происходит… Это нормально. Будем считать это бонусом за столь эффектное спасение. Так что вы хотите знать? – Всё. – Тут же отозвался я. – Сколько у него крестражей, что они из себя представляют… Всё что ты знаешь. – Ну… – Долохов пальцем почесал висок. – Справедливости ради, конкретно про крестражи Лорда я знаю не так уж много. Было бы странно, если бы он рассказал мне о них. Я могу лишь догадываться об их количестве, так как мы чисто в теории обсуждали лимит, на который способен человек. – И сколько? – Поинтересовался Наставник. – Думаю, что сам он создал около семи. Да, определённо семь. – Почему не больше? – Тут же спросил я. – Потому что семь – это уже безумное число. Душа – это не кусок пирога. Отрывая от неё часть, ты не можешь оторвать много или мало. Ты просто отделяешь сколько-то. Самое большое успешное количество, про которое я слышал – пять. На шестом маг, создававший их, превратился в жуткую тварь и убил кучу народа. – И ты всё же думаешь, что Тёмный Лорд сделал больше? Он не был безумцем. – Малфой скептически посмотрел на Антонина и скрестил руки на груди. – Не был. – Кивнул ритуалист. – Но это был контролируемый риск. Тем более всё это было сделано не просто так… – Почему? – Не волнуйся, Гарри, я всё обязательно расскажу. Просто по порядку. Позвякивая цепями, Долохов сделал небольшой полукруг и прислонился спиной к валуну, на котором совсем недавно сидел я. – Так вот… Что же касается их местонахождения – я не думаю, что Лорд мог зашвырнуть их в Марианскую впадину или отнести на Эверест. – Видя, что я уже собираюсь задать вопрос, Антонин тут же ускорился. – Потому что для успешного воскрешения крестражи должны быть доступны. Это ведь тот вопрос, что ты хотел задать? Дождавшись моего кивка, Пожиратель продолжил, активно жестикулируя руками, под раздражающий аккомпанемент цепей. – Тут такая штука: как бы странно это не звучало, но для существования тела необходима душа. Когда человек умирает, вместе с ним умирает и душа. И в обычных ситуациях это и означает… простите за тафтологию - смерть. Но! – Долохов поднял указательный палец. – Если у тебя есть крестраж, то есть душа вне тела, то твой бесплотный дух остаётся в нашем бренном мире и-и-и-и тебя можно воскресить. – Но для этого нужно вернуть душу в духа? – Верно, Альбус! – Воскликнул Антонин. – А для этого, необходимо уничтожить то, в чём содержится осколок души, чтобы она вернулась обратно. И только после этого вас можно воскресить. Я слушал Долохова и пытался уложить услышанное в голове. Получалось плохо. То, что внутри меня сидит часть Волдеморта, я знал давно. То, что таких частей у Лорда несколько, я тоже знал. Но вот это – что воскрешение не предотвратишь, что оно заложено в саму конструкцию крестражей – это было что-то новое. Я провернул в голове сказанное Долоховым ещё раз, потом ещё, и пришёл к одному крайне дерьмовому выводу. – Дерьмо. – Выругался я вслух, вызвав насмешливый взгляд Антонина. – Получается, мы не можем предотвратить воскрешение Тёмного Лорда. Малфой коротко выдохнул сквозь зубы и отвернулся в сторону моря. Дамблдор не шелохнулся, но его молчание в этот момент я воспринял как подтверждение моих слов. – В точку. – Пожал плечами Долохов. – И в этом главный прикол с крестражами. Удивительно, да? Их владелец в любом случае воскреснет. И есть два пути – уничтожить пока он не воскрес, дождаться возвращения и-и-и-и… тут же убить его снова… Или дать ему воскреснуть, уничтожить крестражи, и опять убить. Но без воскрешения вам не обойтись, ребятки. Сука. Как же так? Неужели ничего сделать нельзя? То есть, все те планы и идеи что мы строили… Это все чушь собачья? Еще одна тупая ложь в которой я жил? Нет, быть не может. Дамблдор наверняка тоже не знал об этом. Малфой провёл ладонью по волосам – жест настолько нехарактерный для него, что Долохов тут же это заметил и хмыкнул себе под нос. Наставник стоял всё так же, чуть склонив голову в сторону Антонина, словно ожидая продолжения. И именно эта его невозмутимость в сочетании с тем, что я только что услышал, заставляла мое сердце биться все чаще. На какое-то время воцарилось молчание. Каждый из нас был погружён в собственные мысли. Веселился только Долохов – с видом безумца, который смотрит на конец света и развлекается, прекрасно зная, что умрёт вместе с ним. – Ну что, часть информации я вам поведал… – Протянул мужчина. – Думаю, уместно попросить вас снять вот это. Пожиратель демонстративно вытянул вперёд руку и ткнул в неё указательным пальцем. Дождавшись разрешающего кивка от Дамблдора, я подошёл к мужчине, и спустя пару минут на его руке не было ни единого следа от клейма. – Поразительно… – С придыханием прошептал Антонин. В том, как он смотрел на меня, было что-то жуткое. Словно только дай ему волю – и он бы тут же кинулся меня препарировать. – Так чего хочет Волдеморт? – В нетерпении спросил я, стараясь игнорировать плотоядный взгляд уже бывшего Пожирателя. Всё это было ради этого момента. И если там окажется какая-то фигня, то Малфой меня с дерьмом сожрёт, а Дамблдор никогда больше не доверится моей интуиции. – Всё просто. – Долохов неторопливо посмотрел на каждого из нас по очереди, а затем демонстративно высунул кончик языка и двумя пальцами убрал с него песчинку. После этого он предвкушающе улыбнулся и произнёс: – Он хочет стать богом. Сначала мне показалось, что я ослышался. Я моргнул, пытаясь сообразить, действительно ли Долохов это сказал, или мне это показалось. Но судя по тому, как переменилось лицо Малфоя, мне не показалось. – Блять. – Выругался Малфой. Я впервые слышал, как ругается Люциус Малфой. Мужчина явно был взбешён. Повернувнувшись лицом к Дамблодору и указав рукой на Антонина чуть ли не крича продолжил: – Реально? Вот ради этого бреда мы и вытаскивали это подобие человека? Ради этого я рисковал жизнью? Чтобы услышать эту пустышку? Я был солидарен с Малфоем. Как ни было мне обидно признавать, но это реально была самая тупая хрень, что я слышал в своей жизни. Какая база? Какое оружие? «Истинная цель», ага. Стать Зевсом, что ли? Я уже было собирался присоединиться к Люциусу с парочкой выражений покрепче, но мой взгляд случайно упал на Дамблдора – и я осёкся. Наставник не выглядел удивлённым. Он не выглядел шокированным, не выглядел растерянным, не выглядел даже скептичным. Он стоял всё так же, слегка склонив голову, и на лице его не было ровным счётом ничего из того, что должно было бы появиться на лице человека, услышавшего такую дичь. Я посмотрел на него ещё пару секунд, и в животе у меня продолжало неприятно холодеть. – Люц. – Холодно выплюнул Антонин. – Я ожидал такой реакции от молодого Поттера, но не от тебя – взрослого колдуна с кучей книг дома. Хоть раз попробуй использовать их не только чтобы выпендриваться перед друзьями, а действительно почитай. Очевидно, реакция бывшего товарища по фракции задела Долохова. Посмотрев на меня, он задал вопрос: – Гарри, ты учился в магловской школе. Расскажи Малфою о том, что, согласно их легендам, делают боги. - Стреляют молниями… Устраивают потопы… Воскрещают мертвых… Создают иллюзии… Я быстро перебирал в голове всю известную мне мифологию. И тут в голове что-то щёлкнуло. – То есть ты хочешь сказать, что магловские боги – это волшебники? – Не просто волшебники. – Покачал головой Антонин. – Это существа, вышедшие за пределы человечности. Но я не побоюсь сказать, что ни Зевс, ни Локи, ни ещё кто-то из них так и не стал полноценным богом. – Но как им стать? – Очень осторожно, с какой-то новой интонацией в голосе, спросил Люциус. По его лицу я видел, что Малфой, как и я, уже начал догадываться, что услышанная нами «пустышка» оказалась не такой уж и пустышкой. – Есть ряд ритуалов. – Долохов произнёс это так буднично, словно говорил о расписании поездов. – Их называют «Путём к Божественности». Кто их изобрёл и когда – неизвестно. Но они старше всего, что мы знаем. Семь ступеней – семь шагов к тому, чтобы стать самим воплощением магии. Ветер с моря на мгновение стих, и в этой неожиданной тишине его слова прозвучали особенно отчётливо. По телу пробежали мурашки. Настолько непривычно выглядел серьёзный Долохов. Ещё больше напрягало то, что Наставник всё ещё молчал. – Каждый ритуал не просто усиливает мага, но многократно увеличивает его возможности. Если в теории такой ритуал проведёт сквиб, то в случае успеха уже на первой ступени он сравняется с выдающимися волшебниками своего поколения. – Если этот ритуал настолько могущественен, почему его не используют? Он бы излечил стольких сквибов. – Заметил Малфой-старший. Скептицизм в его голосе всё ещё держался, но уже еле-еле, словно Малфой сам понимал, что эта попытка ему не удаётся. – Потому что, Люц, я сказал «в теории». Сквибу не под силу пройти ритуал. А цена ошибки слишком высока. Каждый такой ритуал перестраивает тело мага, насыщая его невероятным количеством энергии. Но если что-то идёт не так… – Мужчина изобразил руками взрыв. – Вся эта энергия высвобождается, и последствия могут быть непредсказуемы. – И такое когда-нибудь случалось? – Да, Гарри. Случалось. Почитай книжку, что я тебе посоветовал. – С поучительными нотками произнёс Долохов. – В ней описано событие, когда Салазар Слизерин проводил могущественный ритуал, отчаявшись победить своего врага. Но ритуал пошёл не по плану и не только оставил могущественного мага калекой, но и прорвал ткань самой реальности, вызвав исход демонов на наши земли. – Невозможно. – Пробормотал Люциус. Но это «невозможно» прозвучало уже не как утверждение, а скорее как мольба. – Что именно? Демоны или ритуал? Друг мой, мы живём в мире, где нет ничего невозможного. Согласно разным источникам, Слизерин хотел перейти на четвертую ступень. А его дальний потомок, известный нам как Темный Лорд, хочет стать богом, и именно ради этого он нашёл меня больше двадцати лет назад. – Узник ещё раз обвёл нас всех взглядом и задержал его на мне. – Я тогда тоже не поверил, посчитал абсурдом. Тем более он тогда ещё не успел… прославиться как сейчас. Но он… Он показал мне ритуал. Ему нужна была помощь в его проведении, а я уже тогда был знаменит в узких кругах ритуалистов. – И он действительно стал сильнее? – Слова давались не с трудом. – Невообразимо. – Ответил Антонин. – И в тот момент я поверил. В тот момент я и примкнул к Лорду. Не ради славы или чести рода… Меня влекла возможность узреть самые сакральные ритуалы… Долгие годы мы путешествовали по всему миру и искали хоть малейшие следы новых ступеней. – Как далеко вы преуспели? – Впервые за весь рассказ подал голос Наставник. – Три. – Произнёс Долохов. – Мы провели три успешных ритуала. И напали на след четвёртого и пятого. Однако затем Лорд развоплотился, я попал в Азкабан и так далее, и так далее… Три. Я прокрутил это в голове несколько раз. Три из семи. Почти половина. И я даже не знал, сколько у меня было времени остановить это всё, но точно знал одно – времени было очень мало. Да и возможно ли это вообще? Есть ли у меня хоть какой-то шанс? – Почему ты сам не воспользовался ритуалами и почему уверен, что Лорд убьёт тебя? – Уже без особого интереса, просто чтобы заполнить тишину, спросил я. – Я уже говорил – цена ошибки слишком высока. – Долохов пожал плечами. – А у меня нет никакого желания лепить крестражи на случай каких-либо неудач. – Семь крестражей – это семь ступеней? – Догадался я. – Верно. Что же касается того, почему я опасаюсь за свою жизнь… – Долохов тяжело вздохнул и слегка улыбнулся. – Я знаю, как стать полубогом. Я запомнил все три ритуала что мы провели, а этого уже достаточно, чтобы меня убить. Да и надобность во мне отпала. Самый важный – это первый, когда тело мага перестраивается. Третий он уже спокойно мог провести и один. – Значит, нам надо не только уничтожить все крестражи, но и успеть сделать это, пока Волдеморт не прошёл весь… как ты это назвал? «Путь к Божественности»? – Верно, Гарри. Ох, не завидую я вам. – Ухмыльнулся Антонин и протянул к Наставнику руки в кандалах. – Что ж, я рассказал всё что знаю. Не могли бы вы… Чисто символический жест. Цепи были обычными, а Долохов явно владел беспалочковой магией. Уйти ему мешали отнюдь не они. – Разумеется. – Кивнул Дамблдор. Наставник щёлкнул пальцами, и цепи с тяжёлым звоном упали на песок. – Щит снят, ты можешь идти. – Что же… – Антонин потянулся и размял руки. – Рад был со всеми вами познакомиться. Однако всё же выражу надежду никогда больше не видеться ни с кем из вас. Едва сказав это, мужчина тут же с хлопком исчез, оставляя нас троих на ветреном берегу. Какое-то время никто из нас не двигался. Малфой стоял, всё так же скрестив руки на груди, и смотрел туда, где только что был Долохов. Лицо у него было серое. Дамблдор повернулся к морю и сложил руки за спиной. Я уже знал его достаточно, чтобы понимать: он думает. И думает о том, что только что услышал. Я подобрал упавшие на песок цепи, повертел их в руках и, не зная, что с ними делать, бросил обратно. Звякнули глухо. Может, их следует уничтожить? – И что теперь? – Спросил я. Не у Дамблдора конкретно. Просто спросил. – Теперь, Гарри… – медленно ответил Наставник, не оборачиваясь. – Мы возвращаемся в Хогвартс. И продолжаем работать. В конечном итоге, для нас ничего не изменилось.