Герой

Трагическую историю Седрика Диггори никто даже не пытался замять. Да и если бы захотели – вряд ли получилось бы. Слишком много людей было вовлечено в поиски беглого убийцы и слишком громко требовали ответа раздавленные горем родители Чжоу Чанг. Первые несколько дней по школе слонялись десятки авроров, задававших ученикам множество вопросов относительно поведения Диггори в последнее время. И чем больше они копали, тем больше ужасающих подробностей всплывало, а газеты, которым, разумеется, сливали все самые грязные детали, едва успевали печатать всё более провокационные заголовки. Агрессивное поведение, рукоприкладство по отношению к Чжоу, конфликты с другими учениками – за пару дней из образцового пуффендуйца Седрик превратился в чудовище, на которое все почему-то не обращали внимания. И когда общественность начала требовать ответа на вопрос «а как так получилось», начался привычный обмен стрелками. Сначала, как полагается, обвинили преподавателей. Но там на защиту встал Дамблдор, который согласился: да, инциденты были. И да, каждая жалоба была обработана в соответствии с уставом – с Седриком регулярно общались и даже применялись дисциплинарные взыскания. Но кто мог подумать, что бывший чемпион способен на убийство? Особенно если на столе у директора лежало заключение из Мунго о полном психическом здоровье ученика. Едва было упомянуто название главной магической больницы, как с заявлением выступил Омникус Лойд, который тут же свалил всё на авроров: дескать, если бы стражи порядка лучше выполняли свою работу, то при обследовании на столе у сотрудников было бы куда больше фактов, позволивших поставить верный диагноз. Министерству, которому нечем было крыть факт того, что они проворонили и Каркарова, и Пожирателя смерти, напавшего на Гарри Поттера, пришлось сделать ровно то, что оно умеет делать лучше всего, – выпустить открытое и водянистое словно Тихий Океан письмо с сожалением о случившемся, поувольнять нескольких козлов отпущения, включая отца Седрика, который, видите ли, тоже виновен в недосмотре за сыном, и… всё. Дальше история как-то не двинулась. Да и к тому же убийца был пойман, сидел в камере, активно давал показания и полностью признал свою вину. Суд и отправка уже бывшего ученика Хогвартса стали лишь делом времени. Справедливость восторжествовала, спать можно спокойно. А что девочка погибла… Ну, бывает. Всем надо быть внимательнее к окружающим, чтобы такого больше не повторялось. Всё это больше напоминало хорошо срежиссированный цирк, где как нельзя кстати, в тот самый момент, когда маховик расследования начал поворачиваться в сторону Министерства, на первых полосах активно заговорили про четвёртый этап Турнира пяти волшебников. Ну а что интереснее – смерть какой-то там девчонки, что сама никак не хотела уходить от парня-психа, или зрелищное мероприятие, где можно ещё и денег поднять на ставках? Так что в преддверии дуэльного дня окрестности Хогвартса вновь были полны народу, а все обсуждали только одно – кто победит и на кого лучше ставить. Безусловными фаворитами были Флёр Делакур с её бесчисленным количеством титулов и Виктор Крам, который был… Виктором Крамом. Почему общественность так высоко оценивала шансы болгарина – было загадкой в том числе и для него самого. Как он мне признался в одном из разговоров за бутылкой виски, стыренной из запасов Сириуса, все эти ожидания фанатов его только раздражали. Крам всё больше думал о том, чтобы покинуть Турнир. Разумеется, просто уйти он не мог – магический договор с Кубком не позволял, а травмироваться, как Диггори, он не то чтобы хотел. А вот тихонько слить этапы и передать всю славу чемпиона Дурмстранга Миле, которая пока только начинала наслаждаться всеобщей любовью, казалось ему вполне неплохой идеей. После предательства Каркарова парень переживал натуральный кризис личности и тупо не знал, что ему делать дальше. Он больше не видел себя мировой суперзвездой и хотел заняться чем-то другим, тихим и непубличным. Но вот чем именно – пока не придумал. И, как ни странно, я отлично его понимал. После всего, что я пережил, Турнир тоже начал казаться мне каким-то… незначительным. Я банально не мог ответить себе на вопрос «зачем?». Что мне даст победа? Я и изначально не был особо рад своему участию, а сейчас и подавно. Помимо Турнира, неожиданно всплыла ещё одна проблема. Среди четверокурсников всё чаще заходили разговоры о выборе будущей профессии. Уже в следующем году необходимо сдавать СОВ, результаты которых определят, какие предметы продолжить до ЖАБА. А по результатам ЖАБА – поступят предложения о работе. То есть фактически уже сейчас необходимо было решать, кем хочешь стать в будущем, чтобы выстроить программу обучения на три года вперёд. Звучит до безумия просто. Но было одно «но». Я вообще не знал, куда хочу устроиться работать. Мне нравилась магия, особенно боевая. Но в авроры идти я категорически не хотел – бегать по всей стране в поисках каких-то бомжей мне не улыбалось. Для другой магически специализированной профессии, разрушителя проклятий, не хватало усидчивости. Заметив мои терзания, Тео как-то предложил присоединиться к его пути артефактора, но, попробовав пару раз создать что-то, я мягко отклонил его идею. Да и обсуждать будущую карьеру со слизеринцами было занятием гиблым. У них у всех уже был план. Дафна готовилась занять трон чуть ли не главной ювелирной компании в стране. Пэнси приобщалась к газетному бизнесу. Драко чуть ли не с пелёнок учился вести семейный бизнес и втягивался в политические круги. У Винса и Грега – свои семейные дела. Каждый из них знал, кем будет. Рядом с ними я чувствовал себя не то чтобы неполноценным, но какое-то такое чувство нет-нет да возникало. Золотой век рода Поттеров прервался на смерти моего деда. Отец, не успев толком перенять весь бизнес, вскоре отправился вслед за ним. Да и «не успел перенять» звучит слишком громко – он едва закончил школу, как попал на войну и был убит. Там было не до семейного дела. С одной стороны, я не бедствовал. Денег в моём сейфе было примерно «дохрена», и в теории я мог не работать до конца жизни, тупо тратя наследство. Но с другой – мне хотелось быть кем-то. А вот кем – я пока не решил. Я как-то попытался пойти с этим вопросом к Сириусу, но быстро понял, что ошибся адресом – крёстный, едва окончив школу и отсидев десятилетие за решёткой, стоял ровно перед тем же вопросом, что и я. А больше идти за советом было не к кому. Жаль, что «ученик Дамблдора» не даёт ничего кроме знаний о магии да тренировок. Раздосадованный своими мыслями, я пнул какой-то камушек, мирно покоившийся у дороги. Не знаю кому пришла в голову эта гениальная идея, но мне очень захотелось пожать руку тому, кто предложил наложить на основные дороги и тропинки вокруг замка чары, защищающие их от снега. Теперь хоть можно было нормально ходить. Тяжело вздохнув, я вскинул голову и посмотрел на серые тучи, затянувшие всё небо. Ну и чего я хочу? У меня было слишком дохрена всего, чего «я должен», но почти ничего из этого я не хотел. Турнир, война с Лордом, разборки с Пожирателями – ничего из этого не было моим выбором. Мне просто сказали «делай» – и я делал. Ибо так правильно, так надо. Когда-то я и правда хотел стать героем, что спасёт всех. Но чем активнее я двигался по этому пути, тем чётче понимал, что это история не про «сияющие доспехи». Окинув взглядом белоснежные просторы, окружающие древний замок, я увидел стоящую на берегу Чёрного озера одинокую фигуру. Поддавшись любопытству, я двинулся в сторону загадочного человека, который вместо времяпрепровождения в тёплом замке выбрал морозить задницу на улице в одиночестве. Чудак какой-то… А да, точно. Самоиронично подумал я. Чем ближе я подходил, тем больше деталей замечал. Это определённо был парень, причём довольно высокий. Судя по шарфу, учился на Гриффиндоре. Волосы тёмные. А значит… – Привет, Невилл. – Поздоровался я, когда приблизился. – Не помешаю? – О, Гарри! – Гриффиндорец повернулся ко мне и широко улыбнулся. – Конечно нет! Рад тебя видеть! – Прям «рад»? – С лёгким недоверием спросил я, подняв одну бровь. – Ага. – Лонгботтом, всё так же широко улыбаясь, кивнул. – Мне тут становилось немного скучно, а тут ты. – А где твои… – Я проглотил слово «прихлебатели». – …друзья? – Гермиона как обычно учится. – Гриффиндорец пожал плечами. – Ну и пытается учить Рона. Но, думаю, сам понимаешь, получается у неё так себе. Я удивлённо посмотрел на посмеивающегося собственной шутке парня. Не, я не мог не спросить. – Что с тобой случилось? Невилл перестал смеяться и с явным удивлением в глазах посмотрел на меня, чуть склонив голову. – Что ты имеешь в виду? – Ну не знаю… – Ну и зачем я спросил? Теперь как-то неловко. – Ты просто стал совсем другим. Перестал бояться всего подряд, вон, даже шутить над Роном начал. – А! Ну… Снейпа я всё ещё боюсь. – Опять пошутил парень и расслабленно рассмеялся. – А в остальном… то же самое что и с тобой. Я непонимающе уставился на Лонгботтома. О чём это он? Заметив моё замешательство, Невилл пояснил: – Ну, ты ведь тоже на первом курсе был совсем другим. Таскался за другими ребятами, о магии ничего не знал. А сейчас, вон на что способен! – Да просто… случилась куча всего… – Я в нерешительности почесал голову. – Ну вот. И у меня случилась куча всего. – Невилл развёл руками. – Просто я однажды утром проснулся и понял, что мне нельзя больше оставаться тем слабохарактерным увальнем, что был раньше. – И что тебя так сподвигло? – Ну… – У меня создалось чёткое впечатление, что прямо сейчас Лонгботтом очень осторожно подбирает слова. – У меня появилась цель. Знаешь, когда вокруг происходит всякий ужас, я просто понял… что не могу и не хочу сидеть в стороне. Я понял это ещё на втором курсе. – Когда по школе ползал василиск? – Да, когда по школе ползал василиск. – Невилл на какое-то время замолчал, смотря куда-то вдаль. – Знаешь, решить измениться и реально начать меняться – это две очень разные вещи. – Но ты смог. – Я ободряюще улыбнулся. – Да. – Гриффиндорец вдруг стал очень серьёзным. – Но мне помогли. Без этого, я даже не знаю… получилось бы у меня. – Хорошо, когда могут помочь. – Тихо ответил я, не зная что на это сказать. Лучше бы просто промолчал, а так выдал какую-то хрень. Чувствуя, что разговор скатывается в какую-то пропасть, я решил сменить тему. – Ты уже думал про работу после школы? – Ага. – Лонгботтом опять улыбнулся и, гордо расправив плечи, ткнул себя большим пальцем в грудь. – Я буду аврором! – Реально? – Судя по лицу Невилла, в моём голосе прозвучало слишком много недоверия. – А что? – Насупился парень. – Мои родители были аврорами. Защищали слабых, боролись со злом. Я хочу стать как они. – Да не, ничего такого. – Примирительно поднял я руки, понимая, что тема достаточно болезненная для парня. – Просто не самый… распространённый выбор. Особенно для наследника древнего рода, ну, знаешь… – Бабушка так же говорит. – Кивнул мой собеседник. – Но я для себя всё решил. Уже подтянул почти все предметы. Осталось разобраться с зельеварением – и всё. – Ну, удачи тебе с этим. Главное, чтобы новый препод по Защите не подкачал. Как думаешь, кто это будет? – Как кто? Грозный Глаз. – Как само собой разумеющееся ответил брюнет. В это мгновение мне показалось, что моё сердце пропустило удар. – Грозный Глаз? – Неверяще спросил я. – Ну да. Его должны выписать из Мунго совсем скоро, и он вновь будет преподавать. Уж не знаю, чем его там приложил тот грязный Пожиратель, но ему потребовалось время на восстановление. – Вот как… – Протянул я. И как я забыл, что Барти не был настоящим Грюмом? Что настоящий Аластор всё ещё жив? – Ага. Обещают, что он вернётся уже в середине марта. – А откуда информация? – От профессора Макгонагалл. Гермиона спрашивала её на прошлой неделе. – Вот как… – Что-то ты не особо рад… Он же был твоим любимым преподавателем. Говорят, даже давал тебе дополнительные уроки. – Ну… – Так, надо срочно придумать убедительную ложь. – Я рад, просто сам понимаешь. Я тела этого Пожирателя то не видел, а дрался с Грозным Глазом. Ну, вернее с его обличием. А потом ещё с порождением его разума… Но об этом Невиллу лучше не знать. А то и так, вон, как подозрительно на меня зыркает. – Слушай, а ты не хочешь пойти в замок? А то уже холодно. – Если не можешь отбрехаться – резко меняй тему. – Да, ты прав. – Парень тут же согласился, и мы неторопливо двинулись в сторону Хогвартса. – Кстати, у тебя же завтра новое испытание! – Ага. – Кисло ответил я. – Что-то не так? Я видел ставки, но не обращ… – Не в ставках дело. – Покачал я головой. – Просто… знаешь, я так устал от всей этой шумихи. Не знаю, почему я вдруг решил разоткровенничаться с гриффиндорцем. Лицо у него какое-то… слишком доброжелательное, что ли. Располагающее. – Я никогда не был в такой ситуации, так что не буду говорить, что понимаю что ты чувствуешь. – Честно ответил Лонгботтом. – Но я в тебя верю, Гарри. Ты наш чемпион! Ты наш герой! От неловкости, повисшей в воздухе, очень захотелось куда-то сбежать. – Да ладно тебе… Я просто… Сначала хотел всем всё доказать, а теперь… Даже не знаю, что стоит доказывать. – Ну, по крайней мере, ты уже всем показал, что «магия – это весело»! – Рассмеялся юноша. – А… ты об этом. – В тот момент мне казалось, что это просто офигительная идея, но чем больше времени проходило, тем больше я начинал понимать, что лучше бы я этого не делал… – Конечно об этом. Наши даже начали наконец мне верить, что ты не тёмный маг! – Ты заступался за меня перед своим факультетом? – Сказать что я был удивлён – не сказать ничего. – Не то чтобы заступался… – Невилл смущённо отвёл взгляд куда-то в сторону. – Просто не люблю, когда наговаривают на людей. – Так может, я и правда тёмный маг? – Бред. – Невилл демонстративно покачал головой. – Ты победил Того-Кого-Нельзя-Называть, остановил василиска, сражаешься с Пожирателями смерти! Ты не можешь быть тёмным магом. Говорю же, ты наш герой! – Знаешь, Невилл, ты бы лучше девчонкам так в уши заливал. – Отшутился я. – Давно бы перестал быть один. – Я… я… – От смущения у Лонгботтома покраснело лицо и уши. А вот мы и нашли твой криптонит, мой дорогой однокурсник. Очень вовремя мы оказались у входа в замок. – Ну всё. – Я хлопнул резко оробевшего гриффиндорца по плечу. – Будь здоров, не хворай, счастья, радости и всего такого. Удачи! Не дожидаясь ответа, я развернулся и ускорился в сторону библиотеки. Надо запомнить, что женщины – это слабое место Невилла. Вон как аж в обморок чуть не упал. Хотя, с другой стороны, а у кого женщины не являются слабым местом?