Агрессивное пиво!

***

      — Перематывааай, — сказал Дима.       — Не буду, — ответила она.       — Они же прям…       — Нет, смотрим, — уже серьёзнее отрезала она.       Сцена длилась пять минут. Эмоции нахлынули на Диму, не подозревавшего, что из них двоих к этому шёл вовсе не он.       — Не сейчас? — пытался угадать её намерения Дима.       — Что «не сейчас»? — очень тихим голосом спросила она.       У Димы уже не было сил, как вдруг она резко накинулась на него…       — О, вот, — сказала Катя.       — Что? — спросил он.       Дав ему упаковку — на этот раз не зелёную, длинную, с нарисованными листочками, а серую — Екатерина с самым серьёзным выражением лица, какое только мог представить человеческий разум, посмотрела Диме в глаза.       — М… — Всю серьёзность ситуации Дима понимал ещё на пороге дома, но на этот раз он знатно покраснел.       Быстро сориентировавшись, как правильно и без казусов открыть сами знаете что, слегка прикрывшись пледом, он просто умолял Купидона, бога любви, чтобы заветная «штука» не разорвалась от эмоций и напряжённости молодого Аполлона. Катька, ещё с порога приспустившая юбку и то, что было под ней, не стала дожидаться, пока Дима разберётся со своей проблемой.       Вся европейская поэзия (в особенности французская) и кинематограф (в особенности немецкий), включая красивые и одурманивающие серенады утонувшего в любви доходяги с южных окраин Италии, позавидовали бы той страсти, что вспыхнула между ними от таких резких, ярких действий — словно от мощных ударов по грифу гитары. Наверное, соседи тоже были бы в восторге, будь мебель старой. Полностью овладевшая Димой мадам, видя, что нашему парню уже нехорошо, сама повернула его и отошла в тёмную часть комнаты.       — Сейчас я приду, — сказала она.       Отлучившись, Катюша достала из шкафа то, о чём Дима точно не думал.       — Повернись.       — Ладно, — сказал он.       Катя умела меняться ролями не только в общении. Далеко не только. Когда «нечто» оказалось внутри Димы, он, мягко скажем, офигел.       — Ты, блядь, что делаешь?!       — Помолчи, — воскликнула Катерина, орудуя своим «оружием».       Лишив Диму девственности целых два раза, Катька взяла из пачки две сигареты — «для врага и для себя». А Дима, уже готовый от позора бежать из страны, закурил не по-детски. Пачка закончилась за пятнадцать минут.       — Что это было… — спросил Дима, прекрасно зная, что именно это было. Возможно, вам кажется, что день Димы был далеко не из лучших — и вы будете правы. Обстоятельства менялись слишком быстро. Но, наверное, всё сложилось бы иначе, если бы Катя с самого начала не знала, что́ именно предстоит Диме выяснить в этот день — и как сильно он пожалеет об этом в конце.       Готовая уже убить Диму и закопать его где-то во дворе, Катенька завершила этот ужас одним лишь предложением:       — Это должно было произойти. Ты уж извини, но тебе вообще не стоило на меня смотреть… Я очень, очень, очень, очень, очень сильно смущаюсь, — сказала она, повернулась на другой бок и, будто ничего и не было, заснула.